Охота на ведьм

Несмотря на поздний час, на улице было светло. Светло, но ничего не видно. Белый снег застилал собой даже тьму ночи (на самом деле, Эдвард давно потерял счет времени и не был уверен, не наступило ли уже утро), но мешал смотреть дальше метра от себя. - Спасибо, что хоть сам ногами перебираешь, Сэй. – Бурчит красноволосый юноша, поведя плечом, на которое опирался его друг – Сэйбер Джастин. Возможно, в другой ситуации «Сэй» бы возмутился сокращению своего имени, но сейчас он лишь молча шагал вперед, прижимая уже полностью пропитанную кровью тряпку к боку. Резинка на его волосах порвалась и потерялась где-то по пути – и сейчас бледное лицо скрывали его черные, довольно длинные, волосы. Спрашивать, почему на этих двоих магия не действует, было бесполезно, ибо еще пара минут таких блужданий – и всё, им конец. Эдвард, используя свой и без того ограниченный запас магии воздуха, шипел, но выдавливал последние крупицы силы, концентрируя вокруг что-то вроде купола, создаваемого давлением воздуха, направленного в противоположную от естественного направления ветра сторону. Еще двадцать минут назад всё удавалось на удивление отлично – ветер даже не касался их кожи, но уже буквально минуты две назад в куполе словно появились дыры, и теперь ледяные потоки ветра били по лицу с завидной частотой, порой оставляя неглубокие царапины и порезы. «Потому я и ненавижу магию ветра, - подумал Эдвард, когда его чуть не сшиб с ног поток воздуха, и он, сцепив зубы, вновь попытался укрепить барьер, - особенно магию ветра в исполнение верховных ведьм.» - Сэй, схватись за меня покрепче, я перестану сдерживать магию, пусть поест моей жизненной энергии, не страшно. – он услышал хриплое «Нет, нельзя» в ответ, но, не придав этому значения (просто потому, что выбора особо не было), на мгновение замер, запрокинув голову и закрыв глаза. Левая рука, на которую облокачивался Сэйбер, неприятно запульсировала, но мгновенно перестала, когда правая рука поднялась вверх в попытке схватить воздух. Прижав мизинец и безымянный палец ближе к ладони, словно ребенок, желающий сделать «пистолет» из руки, юноша что-то пробубнил себе под нос и, дернув ладонью, выставил её вперёд, в этот раз загибая еще и средний палец. - Отлично, получилось даже сильнее, чем я думал, я даже вижу. – ободряюще сообщает красноволосый. – О, там дом! Там дом, Сэйбер! Мы не умрём средь бури, ты прикинь! - Слушай… - подаёт, наконец, голос черноволосый, но, словно вспомнив о ране, решает не делать выговор и ограничивается лишь кротким продолжением. – Заткнись. - О, я тоже рад, Сэй, очень рад! – полностью игнорирует товарища Эдвард, явно желая подорваться и добежать до дома как можно скорее. Но нельзя. Вообще, то, что они набрели на дом, можно было смело назвать просто нереальным везением, ибо Эдвард шел, полагаясь лишь на свою интуицию. Дом был больше похож на заброшенное строение, которому явно требовался ремонт. Древесина снаружи прогнила, но хоть не до сквозных дыр, что обнадёживало. А еще в окне было светло. И светло не от лампы, а от огня – мягкий и такой тёплый свет, что манил к себе, как мотылька. Это можно было списать на длительный холод и просто желание согреться, но что-то подсказывало юноше, что ничего подобного – огонь создан с помощью магии. Так же был высок риск того, что в доме ведьма. Но, блин, уже нет разницы – если умирать, то не от вьюги, а в битве. - Сэй, держись, совсем чуть-чуть осталось. Подходя к домику, парень чуть напрягается. Он отворяет дверь и, словно готовясь к битве, заходит первым, оставляя Сэйбера чуть позади, приказав держаться, в случае чего, за стену. Но битвы не последовало, он лишь выпучил глаза, глядя на ошарашенную пару девушек, сидящих перед камином. - Луна-тян!? Малышка Бенни? – Изумленно задаёт вопрос он и тут же втаскивает Сэйбера в помещение, небрежно уложив его на пол, ближе к источнику тепла. – Я перестаю чувствовать его дыхание, а пока я еще пользуюсь магией – я должен. Он умирает.

*****

Жар, исходящий от печи, заставлял потеть. Помещение было до безобразия тёплым и светлым, особенно если учитывать погоду буквально в метре над помещением. Пока печь полыхала жаром и почти располагала к себе, лежащие рядом, на столе, инструменты в виде отвёрток, плоскогубцев, ножей, незаконченных мечей, пуль, стрел и всякой непонятной всячины, напротив, отталкивали. Всюду валялись незаконченные детали каких-то механизмов, заляпанные в саже и смоле полотенца, на стул был небрежно брошен кузнечный фартук, а также на полу валялись пара-тройка кружек и тарелок. Тут было не просто не убрано – тут было грязно. Единственное окно, служащее, вероятно, еще и вентиляцией, было заляпано и закопчено до такой степени, что можно было спокойно рисовать на стекле, размышляя о бренности жизни. - Итак, сэр, чай готов. – с ноги открывая дверь, информирует среднего роста шатенка кого-то и тут же осекается. Нельзя так показывать себя перед старшими. Тем более по званию. Поставив поднос с чаем и какими-то булочками на стол, девица улыбается, словно довольный кот, объевшийся сметаны, ведь мужчина, сидящий за этим самым столом, тут же приступил к чаепитию и поеданию предложенного угощения. – Но я так и не поняла, что привело вас в мастерскую в столь поздний час, да еще и перед бурей – дома вам не сиделось, товарищ Ксенофонт? - Так уж вышло, что меня отправили сюда для проведения инвентаризации. Вот прям в это время, представляешь? Я ему говорю: «Ну, Пассендорфер, дурак что ли, ночь на дворе!», а он всё заладил – иди да иди. Пришлось послушать его, иначе грыз бы меня потом! - А что тут проверять-то? Тут всё время тратятся определенные ресурсы и появляется что-то новое. Не вижу в этом смысла. – выдыхает Диана Винсмоук, и, устало потерев глаза, откидывается на кресле. – Вообще, я думаю, утро вечера мудренее. Мы же всё равно встряли тут на долго, верно? Так давайте переночуем, а утром уже решим, что делать дальше. - Умные слова говоришь, молодец! То же самое хотел предложить! - Тогда оставайтесь тут, на диване – он удобный, я порой на нём сама засыпаю, а я пойду в своё помещение. – улыбается девушка, кивая мужчине. – Приятной ночи, сэр!

*****

- Итак, ты считаешь, что буря уймется ближе к шести утра? – уточняет темноволосый парень, рукой поправляя слезающие с переносицы очки в прямоугольной светлой оправе. Он тут же бросает взгляд на часы, висящие на стене. – Уже полпятого. - И я о том же! – восклицает женский голос на том конце провода, и юноша легко улыбнулся. – Как ты думаешь, много будет жертв?.. - Вот тут не знаю. – отрицательно мотает головой парень, словно его кто-то видел. Но вокруг не было ни одной души. – Боюсь, жертвы будут в любом случае. Никто не ожидал, что Верховная Ведьма вызовет бурю после того глобального сражения. Я думал, она будет восстанавливаться еще, как минимум, неделю – не меньше. - Никогда не недооценивай соперника, Кояма-сан. – он по голосу услышал, что девица улыбается. - Я Хироси. Сколько раз повторять? – поправляет девушку он, тоже улыбнувшись. Говорить с человеком, живущим в десяти метрах от тебя, по рации было как минимум странно – они находились не так далеко друг от друга, но всё же не могли встретится – не сейчас, не в бурю. - Ладно, Сина, конец связи. Не дури там. - Пока-пока! – он отложил рацию на стол, за которым сидел, и откинулся на спинку стула, блаженно прикрыв глаза. Тишина. Как давно он не оставался один-на-один с самим собой… Расстегнув пару верхних пуговиц на зелёной рубашке, Хироси с каким-то отчаянным выдохом поднялся на ноги. Хорошо, что он остался один. На рабочем столе лежали пару листов бумаги, изрисованные какими-то карикатурами, и несколько цветных ручек. «Нужно будет не забыть спрятать», - мысленно подметил юноша, непроизвольно скривившись. Он глянул на свой браслет, который лежал рядом с рисунками – он был этаким ярким пятном, так как изображения в этот раз получились мрачноватыми. - Хочу на задание. Нужно будет… попросится. – Морщится он, и, будто не удержавшись на ногах, легко падает на диван, головой прямо на подушку, словно рассчитал траекторию падения. Нужно поспать. Пока есть возможность. Мало ли, что там придумают его «мучители» на новый день. И вполне вероятно, что для выполнения нового поручения потребуется бодрость и сила – а без сна ему светит лишь апатия и усталость.