Теперь я знаю, что у тебя на душе

После того как Нагиса признался Юджи, что является парнем, прибежал Карма с костюмом горничной в руках. Шиота сидел на земле, притянув колени к груди и уткнувшись в них носом. Его лица не было видно, но по его состоянию, да и вообще ситуации в целом, можно было понять, что он подавлен. Вот только для Кармы, видимо, эта истина не была очевидной, и он не понимал, почему парень себя так ведёт. — Ты чего? — поинтересовался юноша, подойдя поближе к голубоволосому, сев на корточки и склонив голову набок, подперев её рукой. — Ничего, всё нормально, — тихонько ответил парень. Но на самом деле в его душе творилось невесть что. Он чувствовал себя ужасно виноватым, хотя, по сути, он таковым не был. Иногда он ненавидел эту свою черту — - сожалеть всем, кому не попадя. Это много раз приводило его в тупик, в сложные и запутанные ситуации. Особенно, когда они дрались с врагами, как, например, во время битвы с Такаокой. — А мне кажется, что нет. — усомнился красноволосый, не отводя взгляда от голубоглазого, от которого, со временем, начали исходить жалобные всхлипы — он не смог больше держаться, ему и так было плохо, а теперь ещё и это беспокойство со стороны Кармы… Из-за этого он ещё больше начинать жалеть Юджи. Нет, не себя, а именно Юджи. Хотя, если подумать, Шиоте сейчас, наверняка, намного хуже. Но правильно ли он поступил, рассказав ему всю правду? Может, нужно было просто притворяться дальше? Как было правильно? Как нужно было поступить? — Почему ты плачешь? — растерянно спросил красноволосый, удивлённо смотря на голубоволосого. Да, в школе его часто унижали и насмехались над ним, но он всегда держался, даже не жаловался, а тут… заплакал… — Я причинил ему боль… — хрипло ответил Нагиса, повернувшись лицом к однокласснику. Тогда-то Карма в первый раз увидел его заплаканное лицо, его покрасневшие и влажные голубые глаза, из которых непрерывно текли хрустальные прозрачные слёзы. Сердце пропустило удар, а потом забилось с новой силой, учащённо, наровясь вырваться наружу. Такое красноволосый испытывал впервые. Он растерялся, не зная что сделать и предпринять в этой ситуации. Но он знал, нет, чувствовал, что ему нужно успокоить Нагису, ведь смотреть на его слёзы просто невыносимо. Акабане, будто инстинктивно, на уровне сознания зная, что нужно делать, заключил юношу в крепкие объятия, прижав к себе, что есть силы. К большому удивлению, Шиота не сопротивлялся, даже наоборот, пытался прижаться сильнее, ярче почувствовать то тепло, согревающее его душу и успокаивающее сердце. Акабанэ, к слову, не почувствовав сопротивления очень удивился, ведь думал что голубоглазый оттолкнет его. Но тот даже начал ластиться. Теперь Карма уже окончательно запутался. Что он делает и зачем? Красноволосый не понимал, такого с ним никогда не случалось. Эти странные чувства ему чужды, незнакомы. Красноволосый разорвал объятия и взглянул в аквамариновые глаза Нагисы, пытаясь найти там ответ, но в итоге, просто напросто засмотрелся на них, не в силах оторвать взор. Какими же красивыми они были, и глубокими, словно океан. Взгляд юноши был расфокусированным и нечётким, лицо покраснело, щёки приобрели розоватый оттенок, дыхание было частым и тяжёлым, медленно, по виску и к щеке, стекала капелька пота. Оно и понятно, на улице было ужасно жарко, а парень ещё и был в тёмной одежде. Этот невообразимый вид завораживал, и, в итоге, Акабанэ сорвался, немного наклонившись и резко поцеловав Шиоту в пухлые и мягкие губы. Тот не стал сопротивляться, даже пытался ответить на поцелуй, но у него это не очень-то получалось, так как он был неопытен. Да и Карма был неопытен, поэтому поцелуй получился мазаным, неуклюжим и неаккуратным. Но, несмотря на это, целоваться нравилось им обоим, чувствовать тепло и нежность, вкус друг друга. С какой же неохотой они разрывали столь сладкий и желанный поцелуй, хотелось продлить его, но, из-за нехватки воздуха, им всё же пришлось прекратить. Отстранившись, Нагиса облизнулся, пытаясь не потерять привкус партнёра. Красноволосый это увидел и подметил, что выглядело это действие весьма вызывающе и сексуально. Он хитро улыбнулся и повалил мальчика на прохладную землю, вновь утянув в мокрый поцелуй. Его руки уже пробрались под одежду и ласково оглаживали всё тело: живот, грудь, спину, талию; изучали хрупкое и изящное тельце мальчишки. А тот лишь получал удовольствие, тихо постанывая и опрокидывая голову назад. Когда Акабане дотронулся до уже затвердевшего соска Шиоты, тот невольно дёрнулся и громко замычал, потеряно, расфокусированным взглядом смотря на красноволосого. Карма и сам не понял, почему это настолько его завело, но плотским желаниям противиться он не мог. Юноша разорвал поцелуй и резко задрал одежду голубоглазого, посмотрев ему прямо в глаза, будто спрашивая разрешения, а тот, в ответ, кивнул, ему уже и самому не терпелось. Карма снял с Нагисы юбку вместе с нижним бельём и начал невесомо оглаживать его тело, припадая губами к затвердевшим соскам. Шиота стонал и выгибался в спине — ласки парня приносили ему неимоверное удовольствие. Он обвивал шею красноволосого руками, притягивая того ближе к себе, зарываясь пальцами в чуть влажные волосы. Акабанэ, в ответ на это, прильнул к его шее и прихватил бледную кожу, оставляя на ней яркую багровую отметину, а позже начав оставлять на ней тёмные, ярко выделяющиеся засосы. Каждое прикосновение к голубоволосому отдавалось неприятным тягучим ощущением внизу живота, и терпеть становилось всё труднее. С Нагисой ситуация была не лучше. В итоге, красноволосый просто не смог томить и дальше. Он провёл по внутренней стороне бедра мальчишки, переходя на его затвердевший небольшой член, беря его в руку и несильно сжимая, гладя головку большим пальцем. Шиоте было до ужаса приятно, способность здраво мыслить покидала его, и он просто хотел отдаться бури чувств, охватившей его. Тем временем Карма решил, что прелюдий достаточно и приставил палец, предварительно смочив его слюной, к тугой и девственной дырочке парня. Когда он вошёл, Нагиса недовольно зажмурился и слегка выгнулся. Чувствовать что-то инородное внутри себя ему было не очень-то и приятно, но и не больно. Ощущения казались какими-то странными, совершенно новыми. В то же время, как голубоглазому удалось хоть немного расслабиться и свыкнуться, красноволосый начал вводить и второй палец, после начав делать движения на манеру ножниц. От этого стало более неприятно и неуютно. Мальчик попытался инстинктивно отодвинуться, но Акабанэ во время ухватил его за руку, не давая этого сделать, позже вводя и третий палец, от которого становилось уже немного больно. Шиота и не знал куда деться, это всё было настолько странным и непривычным, а его чувства были противоречивыми и совсем непонятными. Вроде бы и хочется прекратить, но и продолжать тоже хочется. Он метался из стороны в сторону, всё же не решаясь выбрать хоть что-то. Но это сделали за него, вынув все пальцы из, на то время, уже разработанного входа и приставив к нему твёрдый, весьма немалых размеров член. От его вида Нагиса ужаснулся — неужели это будет в его… попе. Сразу же появилось желание срочно прекратить, но Карма уже начал медленно входить, и, несмотря на протесты парня, не остановился бы. Голубоволосый стиснул зубы и вцепился пальцами в плечо красноволосого. Когда член вошёл до половины, стало невыносимо жечь. Но, всё-таки, он старался терпеть, ведь видел, насколько Карме этого хочется, да и он сам желал побыть в близости с ним, только вот тогда юноша ещё не знал, что это настолько болезненно. Когда член вошел до конца, Карма остановился, дав Нагисе время привыкнуть. Тот тяжело дышал и, прикрыв глаза, тихо взвыл. Чувство наполненности было совсем неприятным, а ещё ему самому было очень жарко, в горле пересохло, а перед глазами всё плыло, он даже не мог чётко увидеть силуэт Акабанэ, что был прямо перед ним. По истечению некоторого времени, когда голубоглазый более менее привык и уже не выглядел настолько плохо, красноволосый начал двигаться. Медленно, бережно, плавно, стараясь не причинить боли. Но, увы, она присутствовала, потому как это был его первый раз, да и он ведь совсем не подготовленный, его только слегка растянули, в спешке. Но, к середине, стало более менее приятно и начали появляться довольно приятные ощущения, но они были совсем мимолётными и их заглушала боль, на то время всё ещё мучавшая паренька. Карма видел, что Нагисе не совсем приятно, даже больно, но не мог с собой ничего поделать, не мог остановиться. Это обволакивающе, мягкое и тёплое ощущение приятного давления сводило его с ума. Но всё же он пытался хоть как-то отвлечь Шиоту, коротко клюя того в губы, щёки, лоб — куда попадал, оглаживая руками его обнажённое горячее тело, целуя шею, покусывая ключицы. По истечению некоторого времени, они оба кончили, но голубоволосый, скорее, от ласк красноволосого, а не из-за его движения в глубине него. А вот сам Акабанэ от мягкости, теплоты и давления, что он ощущал, находясь внутри парня. Обессиленные, мальчики упали на землю, пытаясь отдышаться. Акабане кое-как притянул к себе голубоглазого, зарывшись в его мягкие волосы, приобняв за талию.Тот немного поёрзал и, наконец удобно устроившись, полностью расслабился, прикрыв глаза. Сейчас они оба ужасно устали, делать не хотелось совершенно ничего, просто лечь и уснуть. — Никогда не думал что буду заниматься этим с парнем… — устало сообщил красноволосый, поглаживая оголённый живот Шиоты, выводя на нём незамысловатые узоры, понятные лишь ему одному. — Я тоже, и, знаешь, ощущения были довольно странными, но приятными. — ответил ему голубоглазый. — Но у секса есть и свои минусы — он очень утомляет. А нам ещё в кафе возвращать нужно, ведь работа сама не… выполниться… — задумчиво произнес Нагиса, и спустя пару секунд к нему пришло осознание ужасного. — И не говори… — так же задумчиво произнес Акабанэ, до которого, вскоре, тоже дошло. Дошло то, что их «оперный театр» слышало целое кафе посетителей и все их одноклассники.