Парные

Куроо одновременно было очень жаль и совсем не жаль. Нельзя сказать, что произошло что-то необычное, требующее какого-то особенного подхода или разбора в ситуации. Все было предельно просто, и миллиарды людей переживали это когда-либо, миллионы переживают прямо сейчас. Таких как Куроо едва ли не полмира! Ну, может, полмира — это и преувеличено, однако подобных ситуаций действительно невероятно много. И Бокуто было жаль парня, но несмотря на крепкую дружбу особой трагедии он не видел. - Посмотрел бы я на тебя, будь ты на моем месте, - пробурчал Тетсуро, отпивая любезно принесенный Акааши чай. Сделав пару глотков, парень и сам понял, как же сильно пересохло в горле после его вырванных из недр души речей и сомнений. Все-таки Акааши чертовски чуткий и внимательный парень, что невольно еще раз хочется поздравить Бокуто, в чьем доме брюнет освоился не хуже своего. - Моя ситуация разрешилась за несколько секунд! - довольно похвастал Котаро, - Чем меньше задумываешься, тем лучше. У меня только в голове мысль промелькнула, и я уже все… - Стоп-стоп, - притормозил его Куроо. Он уже слышал эти восторженные истории тысячу раз, а сейчас на повестке дня его, куда менее оптимистичная. - Акааши не был твоим лучшим другом. - Акааши был моим прекрасным сеттером и, конечно, другом! - возмутился Котаро. - И будь лучшим, ничего бы не поменялось. Акааши и так лучший. - Да-да, - вяло откликнулся Куроо. Все потеряно. Ничего другого от Бокуто нельзя было ожидать, и вовсе не потому что он тупой или безразличный, а потому, что у него все сложилось. Слышать эту историю во всех красках приходилось столько, что Куроо мог представить все до мельчайших деталей, словно и сам был там свидетелем. На самом деле для Бокуто было как-то нормально как только щелкнуло в голове, сорваться и в тот же миг выпалить Акааши: «Ты точно мой соулмейт!» Быстро и просто, никаких сомнений или страхов, никакой драмы. Если бы Куроо был на месте Бокуто, то черта с два бы стал надеяться на ответную симпатию Акааши. Не то что бы у него была плохая самооценка или что-то в таком духе… Просто Акааши кажется чертовски недосягаемым. Но либо Бокуто знает его куда лучше, либо он рисковый идиот, впрочем, одно другого не исключает. А Кенма… это Кенма. И появившаяся кошачья мордочка на шее, надежно сокрытая волосами, и символ, появившийся лишь в шестнадцать (а раньше его там точно не было!) - это так на него похоже. Сам блондин ее либо не заметил, либо намеренно игнорировал, но уж точно не говорил Куроо, на запястье которого красовалась точно такая же отметина. Конечно, он всеми силами пытался ее прятать, и показывал разве что Бокуто, потому у них точно не парные метки — тот уже занят Акааши. - В общем, ты должен ему сказать! - вынес вердикт Котаро, почему-то улыбаясь в сторону непроницаемого Акааши, который вообще в дебатах участия не принимал, хотя лишним себя чувствовал вряд ли. Это он остался на ночь у теперь студента университета — Бокуто, а Куроо приперся ранним утром со своим нерешенным вопросом. Первые десять секунд и он думал, что должен срочно все сказать. А потом будто незвначай вспомнил, что каждый третий соулмейт отказывается от своей пары. Кенма никогда не казался заинтересованным в отношениях и о соулмейтах даже вскользь не говорил, тема полностью проигнорирована, так что вряд ли он ждет единственного суженного, тем более, если тот Куроо. Чего Тетсуро не хочет точно — так это потерять Кенму. Он согласен всю жизнь оставаться друзьями, лишь бы он был рядом, но ведь манит мысль, что может быть нечто большее. - На самом деле тут и выбора-то нет, - вмешивается Кейджи, видимо, подумав, что пора поставить точку. - Вы же очень близки, и как ни пытайся спрятать метку… Я думаю, что Кенма уже давно знает, что у тебя на руке. А если нет, то однажды узнает точно. Факт того, что его обманывали, вряд ли укрепит вашу дружбу. Можно же признаться и не настаивать на отношениях. В конце концов в подавляющем большинстве от связи отворачиваются оба человека из пары. Будь иначе, связь бы сама по себе давно изжила себя. - В смысле? - не понял Бокуто, забив на важность предыдущих слов. Оставалось надеяться, что хоть Куроо все услышал. - В том смысле, что если от связи отказывается только один из пары, то без соулмейта остаются оба. А это в два раза больше, чем не желающих поддерживать связь. Такая ситуация прогрессировала бы в больший распад. А когда нежелание заводить отношения обоюдное, число антисоулмейтов практически стабильно. Куроо дважды два складывать умеет, и свежий взгляд мигом расставляет все по полочкам. Если сказать — то это в любом случае хорошо. Ну не захочет Кенма с ним спать — останутся друзьями, это же не страшно? А если скроет, то ни одного хорошего исхода не намечается. Теперь бы еще с силами собраться. - Это глупо бояться и так и не узнать, вдруг это взаимно. - Вот-вот, - поддерживает Бокуто и кивает для убедительности. И Куроо стало как-то спокойно. Акааши, как всегда, чертовски прав. Правда тянул до последнего, но ему это можно простить. Тетсуро почти готов пережить несколько минут волнительного ожидания, лишь бы услышать ответ. Не важно, каким он будет. - Кстати, а сами-то вы как друг друга узнали? - вспоминает парень, закрывая предыдущий вопрос. Результаты они еще успеют пообсуждать, так что пока хватит, - я не видел ваших меток ни разу, давайте, показывайте. Акааши ни на секунду не смутился, но и не предпринял ничего, словно сказанное вообще пролетело мимо ушей, а вот их более активный друг мигом засуетился, впадая то в транс, то в панику, пока, наконец, смущенно не промямлил: - Нет. - Чего-чего? Это нечестно, бро. Вы-то мою видели. - Но это не то… То есть понимаешь… я не могу… - пытался что-то впопыхах сообразить Бокуто, слишком очевидно поглядывая на Акааши, словно желая увидеть у него какую-то реакцию или же поддержку. Куроо уже даже начал что-то подозревать, но Кейджи все-таки сжалился, проясняя ситуацию. - Но она же не между ног. - Что? - не сообразил Тетсуро, а потом как засмеялся, перематывая в голове нелепые попытки Бокуто что-то объяснить. Тот до сих пор сидел красный, но уже молчал, с недоверием поглядывая на своего избранника, словно тот выдал великую тайну. - Мог бы и сказать, идиот, - все еще посмеивался Куроо, - нашел чего скрывать. То, что ты извращенец, не отлипающий от ног Акааши, и без этого все знают. Бокуто что-то пробубнил и отвернулся, как хомяк надув щеки. Никакой метки у него между ног не было. И у Акааши тоже. С одной стороны Акааши спас его, с другой, не нужно ли теперь объясняться, почему не захотел отвечать? Тема снова переводится на что-то другое, пока в коридоре не щелкает замок, заставляя Акааши вздрогнуть. - Да не ссы ты, - полушепотом подбадривает Бокуто, - ты им нравишься. И нет ничего странного, что ты спишь со мной. Акааши мигом послал в ответ испепеляющий взгляд, вынудив Куроо хохотнуть от подобного. Фраза Бокуто действительно звучит идиотски, но в то же время он прав. Куроо и сам бы переспал со своим соулмейтом не задумываясь, а у них уже срок отношений перешел на исчисление в годах, пусть год еще пока только один — это не важно. И чего Кейджи так стесняется? Буквально через несколько секунд отворяется дверь в комнату Котаро, вернувшаяся мать, проведав сына, застает гостей. Куроо даже как-то волнительно стало за компанию с Акааши, словно это не было самой обычной ситуацией, но женщина лишь вежливо их приветствует и нежно улыбается Акааши, после чего оставляет, не желая мешать. - Чего это вы? - тут же интересуется Тетсуро, немного странная ситуация кажется забавной и щекочет любопытство. - Моя мама ну очень любит Акааши! - радостно заявляет Котаро, размахнув руками, словно показывая объемы. Его этот факт явно радует, чего нельзя сказать о молчаливом брюнете. - Но вот Акааши не очень-то доверяет моей семье. Но они не в обиде, правда, - поспешно добавляет парень, не желая задеть любимого. В конце концов о причинах все в курсе, и Кейджи хватается за пустые чашки, не желая ничего об этом слушать. Родители Бокуто неплохие люди, просто… - Все так же? - сочувствующе спрашивает женский голос за спиной, стоит Кейджи закрыть воду. - Они не могут принять этого. И, возможно, никогда не смогут. - Так иногда бывает, - со вздохом отвечает женщина, ласково потрепав брюнета по волосам. - Но я очень рада, что ты есть у нас и есть у Котаро. Ты делаешь его счастливым. И у меня есть печенья, хочешь? Акааши не сдерживает улыбки и кивает. Не то чтоб особо хотелось, но хотя бы из вежливости нужно уже согласиться. Котаро тоже делает его счастливым. А Акааши чувствует себя отвратительным лгуном, которому однажды зальют в горло свинец. В итоге уйдя с пустыми чашками, чтоб вымыть и поставить их на место, парень возвращается с новой порцией угощений, куда любезно подкинули еще немного сладостей. Из комнаты доносятся голоса, и на самом деле теперь Акааши чувствует себя немножко лишним. Самую малость, но все же. И у Бокуто бывают разногласия и проблемы, этого не избежать. Но Котаро в семье определенно любят и весть о его соулмейте стала настоящим праздником. Шестнадцать — крайний возраст. Если нет в шестнадцать, то не будет уже никогда. И когда в эти шестнадцать Котаро признается Кейджи, вся семья Бокуто решает отметить такое событие. Они видят, как счастлив их сын, и их это радует. И Акааши им кажется прекрасной парой. Кейджи никто не верит. Вот они с Бокуто сейчас раздают советы Куроо, а ведь черт знает, как все сложится на самом деле. Взаимная любовь — это все еще не ключ к абсолютному счастью. Акааши открывает дверь, ставит поднос на низкий столик и особо не вслушивается в разговоры двух бро. А те опять перемывают котят Куроо и Кенмы. Первый уже загорелся идеей положительного исхода, отчего Акааши уголками губ улыбнулся, прячась за чашку. - Еще недавно не знал, что делать, а теперь не могу дождаться, - довольно заявляет Куроо. Он явно обращается к Акааши, словно благодаря, что тот мигом расставил все по местам, и парень кивает в ответ. Со стороны логики, кажется, все верно. Но себя до сего момента Акааши довел совсем не логикой. - Может, позвонить ему? - не унимается Тетсуро. - Нет! Не думай даже, бро! Говори в лицо. Чтоб он не отвертелся от ответа и не добавил тебя в черный список. Когда ты скажешь, то увидишь все на его лице. Бокуто сам помнит, как менялось лицо Кейджи. Безразличие, непонимание, удивление… Так волнительно и так незабываемо. Промелькнувшее на пару незабываемых мгновений откровенное счастье. Оно было тут же спрятано, но оно точно было, и Бокуто этого никогда не забудет. Ему уже не требовалось дожидаться сказанного вслух согласия. - Хорошо. Тогда я пойду к нему прямо сейчас. Точно! - Э...чего... ну удачи… - растерялся от неожиданности Бокуто, провожая мигом собравшегося друга лишь на рефлексах. - Надеюсь, у вас все получится, - добавляет вслед Акааши, получая еще одну порцию благодарности. Акааши вспоминает, как внезапно капитан его команды сказал нечто немыслимое. «Ты должен быть моим соулмейтом». Однако и Куроо, и все, кому это было пересказано, запомнили эту фразу иначе. - Ишь как стартанул! - усмехнулся вернувшийся Бокуто. - Итак, чем займемся? Дома позависаем или сходим куда-нибудь? Взгляд у Кейджи сосредоточенный и задумчивый, у Котаро аж пробегают мурашки по спине, увы, не от возбуждения. Он отчего-то вспоминает, что так и не сказал, где же его метка, отчего разволновался лишь сильнее. И он никогда не спрашивал, где метка Акааши. Как-то повелось так, что они об этом не заводили разговоров. Это было на руку, но не могло длиться вечно. - Давай сделаем парные татуировки, - едва слышно произносит Акааши. Страшная, кощунственная фраза не должна звучать никогда в их мире, и уж тем более не дай бог услышит кто-то из знакомых или родственников, можно сразу крест на себе ставить. Бокуто напряженно молчит, на самом деле пытаясь хоть что-то сообразить, но в голове образовалась пугающая пустота. Он лишь замечает, что у Кейджи побелели даже пальцы. - Ты… знал? - с опаской переспрашивает Котаро, не решаясь даже сесть, так и застыв посреди комнаты. Они не договариваясь решили, что фразу нужно чуть поменять. И пусть Акааши толком никому не рассказывал, быстро запомнил, что именно Бокуто говорит друзьям. И это не было ошибкой на эмоциях. Акааши сразу понял, что капитан ошибся, но не мог же он сказать об этом посреди спортзала, когда кругом куча народу, уставившихся на них? Если Бокуто показалось, что Кейджи его соулмейт, то переубеждать не стоит, все равно доказать не получится. Так уж заложено, что пока человек сам не поймет своей ошибки, его не переубедить. Акааши решил подождать. Акааши влюбился. Так уж вышло, что у людей, которых никто любить не должен, самая высокая потребность в любви. Или нет, она обычная. Просто соулмейты эту потребность восполняют, а у тех, кто не получил метки, она лишь копится и копится. И у Акааши, наверно, просто слишком много накопилось. Однажды правда должна была открыться, но разум — одна из вечных составляющих Акааши, потому и закралась мысль, что не один он обманщик, и не только Бокуто был обманут. На теле Котаро метки так и не удалось найти. Есть шанс, что она где-то надежно запрятана, но Акааши ведь только что сам посоветовал не жить во лжи. - Видимо, - пожимает плечами Кейджи. Догадался как-то. - И что ты?.. - А я разве не сказал? Бокуто обошел столик, чтоб пристроиться рядом с Кейджи, склонился к самому уху и прошептал: - Волейбольный мяч или сова? Смешок Кейджи потонул в звонке мобильника Бокуто, который тот выкопал в горе вещей, раздраженно фыркнув. - Он согласен! - громогласно раздалось из динамика, после чего тут же пошли гудки. Видимо, это рефлекс такой — растрезвонить всем. Если ты счастлив, почему бы и в самом деле не поделиться? Бокуто вон тоже порхал как тюлень, несмотря на протесты, тут же познакомив Кейджи со своими родителями. Об этом ведь можно рассказать. О том, что ни у Бокуто, ни у Акааши так и не появились метки, не узнает никто.