Savages

      Ты видел во мне преданного и исполнительного человека. Человека, который готов пожертвовать многим, в том числе и самим собой, ради благополучия и спокойного сна других.       Ты вылепил меня буквально из пустоты уличных ночей, что покрывают траурной вуалью Лондон каждый раз, стоит солнцу склонить голову к горизонту. Ты смело вдохнул частичку себя в мой образ, и я стал тем, кого ты во мне сумел разглядеть.       Но поменявшись со мной местами и покинув эту сторону жизни, ты забыл дать мне последний инструктаж по пребыванию в ней здесь: становление агентом «Кингсман» не происходит за счет внутренних задатков.       Оно совершается за счет боли.              Белый свет в этом закрытом помещении никогда не гаснет. Пришлось долго приучать себя к тому, что единственным спасением в данной ситуации становятся биологические часы, которые зыблемо четко устанавливают, когда пора вставать, а когда необходимо лечь в кровать, потому что карусель разноцветных бабочек начала описывать свой первый круг. Но сегодня отчего-то все по-другому.       Гарри Харт впервые просыпается в темноте. В первые секунды его тело сотрясается от ядовитой мысли, что в функционировании его покинул и здоровый глаз: бывший Галахад дотрагивается до него кончиками пальцев, мягко ощупывая, потирая и убеждаясь, что нет, с ним абсолютно все в порядке, - глаз постепенно начинает привыкать к темноте и различать хрупкие очертания предметов той скудной мебели, которая у него имеется. Начиная с пятнадцатой секунды от начала момента пробуждения, Гарри поднимается, практически не ощущая вес своего тела, и садится на кровати, свешивая голые стопы. Пол приятно их холодит, дарит чувство окончательного пробуждения. Как это непривычно. Он успел уже и позабыть, что такое всепоглощающая тьма, которая, такая своевольная, может играть с твоим сознанием, создавая причудливые образы, вызывать самые потаенные воспоминания и загонять в объятия отсутствующего пятого угла. Мужчина глубоко вздыхает: наверное, что-то случилось с электрообеспечением, раз ему приходится сидеть в таком положении.       Рядом с ним следом вздыхает кто-то еще.       Харт незамедлительно реагирует на подобный звук, поворачивая голову в предполагаемую сторону. Ослышался ли он? Или это вправду затеяла с ним игру тьма? Сердце блаженно замирает, прислушиваясь вместе со всем телом к звукам тишины, но ответа извне не поступает. Гарри чуть дергает подбородком, продолжая всматриваться в пустую темноту одним глазом, будто вызывая невидимую тень на разговор с открытыми забралами. Но ничто не откликается на немой боевой возглас.       Ничто, кроме Эггзи.       Он выходит из сумрака навстречу к сидящему в растерянности Харту, полностью сливаясь с нуарной атмосферой и как-то загадочно подсвечиваясь сзади, что помогает различать контуры его фигуры. Анвин делает всего лишь несколько шагов, чтобы остановиться прямо напротив мужчины, буквально, в метре от него.       - Э...Эггзи? - наконец выдавливает из себя Гарри, приводя голосовые связки в бешенство: они хрипят, вибрируют и резонируют о стенки глотки. - К..как? Что ты здесь делаешь?       Мальчишка застыл, будто вылитый из воска. И выражения лица не разобрать. «Вот же...» - пытается мысленно выругаться Галахад и приподняться к своему протеже, да только сам чувствует смену ощущений: с невесомой легкости на беспричинный прилив неимоверной тяжести, будто что-то основательно приковало его к кровати, не давая нижней части тела функционировать в нормальном режиме.       - Черт, кажется, Поппи дала мне что-то с паралитическим эффектом, - Гарри начинает потихоньку нервничать, оставаясь, как всегда, внешне абсолютно невозмутимым, и тянется пальцами к одежде Анвина. - Нам нужно уходить, Эггзи. Чем быстрее, тем лучше, пока она не узнала о взломе системы.       Но от прикосновения к чужому рукаву пиджака - а это был явно он, ведь Галахад из сотней тысяч тканей узнал бы кингсмановскую, лишись он хоть всех органов чувств, - накалившаяся ситуация яснее не становится. Эггзи начинает заметно дрожать, отчего эта рябь электрическим сигналом быстро достигает пальцы Харта. Последний сводит брови к переносице, с досадой и частичкой негодования понимая, что потихоньку начинает вязнуть и теряться в собственной паутине из мыслей и догадок: «Ох, Гэри, соберись, черт тебя побери!». Гарри дергает паренька за локоть, пытаясь того вывести из ступора и как-то отрезвить. Да, агенты успешно нашли Галахада и сумели пробраться в нужное отделение, но миссия еще не завершена: важно уйти отсюда живыми, поэтому нужно постараться проявить все свои умения и быть предельно быстрыми и незаметными, а не стоять здесь, как столбы, теряя время и привлекая внимание. Только внезапно от костюма Анвина начинает исходить легкий и ненавязчивый седой дым: он сползает бархатом из-под нижнего края пиджака по ровным ногам молодого человека, из-за застегнутых наглухо пуговиц рубашки, из-за манжет. Гарри на этот раз уже ругается вслух.       - Я жив. - Прерывает, наконец, вовсе не джентльменскую по статусу фразу Гэри, отчего Гарри вновь выдыхает, но на сей раз с облегчением. - Я жив, потому что проливаю кровь за тебя.       Харт приоткрывает рот от услышанного, и рука от чужого локтя медленно, как-то с опаской, на мгновение повисая в воздухе в бессильном движении, возвращается на прежнее место. Мужчина замирает, подавая признаки жизни исключительно пытающимся усмириться дыханием, и не смеет прерывать собеседника.       - Посмотри, Гарри, я горю, - Эггзи заторможенно тянет свои пальцы к пуговицам пиджака, расстегивая одну за другой, - я совсем не вижу, куда иду. Все в дыме.       - Эггзи, нет времени, нам нужно…       - Ты нужен здесь, - Анвин не перестает шевелить губами, и Харту кажется, что этот голос звучит где-то в глубине самого мужчины, в его голове, во всем теле — голос утопил в себе всё. Из-за падающего пиджака на пол, который успел превратиться в обожженные куски ткани, новая порция дыма заполняет пространство между этими двумя, и Галахад инстинктивно заслоняет половину лица рукой, при этом подмечая, что не чувствует жжения в глазах и того самого едкого запаха, наполняющего моментально легкие. Он, завороженный, не в силах отвести взгляд от Эггзи — ему остается только смотреть, но не видеть эти наполненные когда-то блеском глаза. От произнесенных фраз, которые слышатся чудным образом так, словно вырваны из контекста чьей-то речи, сердце предательски сжимается внутри. Почему он нужен здесь? Неужели Эггзи хочет сообщить, что отныне пребывание в этих стенах - его миссия, которая будет контролироваться? Так какова ее цель? Нет-нет, слишком долго Галахад пробыл здесь, пора возвращаться обратно домой.       Головокружение от всех мысленных и визуальных форм незаметно сдавило обручем виски, пуская отличительной горечи яд на язык. Гарри давится и откашливается, пытается приподняться, опираясь руками на край кровати...       - Ты нужен здесь! - Эггзи заметно повышает свой тон голоса и, срываясь с места, обхватывает поистине ледяными ладонями лицо Галахада так, что перед последним предстает, наконец, лицо его протеже: осунувшееся, с растрепанными прядями волос, трясущейся нижней губой и кровоточащим левым глазом. Таким, какой был совсем недавно у самого Харта.       - Мальчик мой… - Гарри шепчет от изумления, пытаясь обхватить всю картину плачевного состояния, и наблюдает, как выкатившаяся из конъюнктивы кровавая слеза медленно прокладывает себе дорожку, окрашивая под собой в алое мягкую молодую кожу и целеустремленно стремясь к подбородку.       Анвин и не думает выпускать чужое лицо из своих ладоней: он еще сильнее сдавливает скулы пальцами и заставляет Гарри запрокинуть голову назад. Тот начинает активно, по мере своих сил, сопротивляться подобным действиям со стороны Гэри, одновременно с этим шипя в ответ: «Эггзи, прекрати! Эггзи! Что происходит?». Но тот его не слышит, упорно и жестко подчиняя своим движениям рук и погружая бедолагу с головой в белесый дым, сочащийся из всех участков одежды, и Харт ужасается от той мысли, что Гэри пришел его убить. От этого подкатывает тошнота, шрам под повязкой начинает ныть, как бы прося невинной дозы обезболивающего внутривенно. Мужчина цепляется своими пальцами за запястья юноши, выворачивая их.       - Возвращайся, Гарри! Ты нужен здесь!       - Гэри…       - Возвращайся, я сказал! Давление нормализовалось же!       - Что?       - Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…       - Эггзи!..       Возвращение в сознание происходит не сразу: сначала перед взглядом предстает простое белое полотно, на котором затем постепенно проявляются каплями расплывчатые силуэты, словно чернильные пятна из пресловутого теста Роршаха, намечаются отдельные очертания, по которым можно выносить суждения о половой принадлежности или, что, несомненно лучше, об узнавании этих находящихся. Гарри тяжело приоткрыть веки: они налиты свинцом. Как и все конечности, которые он ощущает.       - С возвращением, Гарри. Мы уже не надеялись вытащить Вас из трипа, - голос Мерлина проезжается звоном по барабанной перепонке, отчего лежащий в больничной палате морщится и отворачивает в сторону лицо. - Поппи отлично постаралась, накачав Вас оружием массового потребления среди школьников — циклодолом. Отходить еще долго будете с антагонистом, так что просто наслаждайтесь эйфорией. Отдыхайте.       Харт нервно приподнимает уголок губ, как бы улыбаясь в ответ. Значит, все это было галлюцинациями: Эггзи не горел и не хотел его убить. Интересно, как долго длилось все это? Несколько минут или, может, часов? Подобная развязка приносит облечение, а от сердца отлегает неприятная тяжесть, которая давила изнутри.       Всё теряет свою актуальность, когда глаз Гарри начинает обратно слипаться под давлением века, и его самого затягивает в омут здорового сна, которому он уж точно не собирается сопротивляться. В нем он не видит ничего, что заставляло бы появляться испарину под челкой и чувствовать себя измученным по пробуждении. Он не видит того, что за соседней стенкой, в холле, прислонившись затылком к стене и нервно подергивая носком оксфорда, сидит курящий Гэри Анвин. Не тот мальчишка с непонятным прозвищем, но возмужавший молодой человек, который так прекрасно теперь смотрится в костюме. Стряхивая серебристый пепел и туша по неосторожности подгоревший фильтр о пепельницу, Гэри с облегченным вздохом побольше натягивает на плечи белый халат, встав, разглаживает брюки и, держа ладонь на перебинтованных ребрах, похрамывая на левую ногу, медленно, но размеренно выходит из больничного блока. Пусть всё то, через что они прошли, спасая Харта, останется у того в болезненно-галлюциногенном трипе и никогда не всплывет в докладах. Пусть в бумагах напишут величавое «Пришел. Увидел. Победил.» с пометкой, что Анвин вновь нарушил какой-то там пункт из двадцати. Пусть.       Гэри прошел свое становление и теперь заслуженно может носить звание «агента Кингсман».