Stars never cry

      Ничего в Хижине не изменилось. Даже экспонаты остались те же, разве что новых прибавилось. И дядя Стэн выглядит чуточку старше, это невольно навевает некую грусть и досаду, что время не стоит на месте, постепенно стирая в пепел все дорогое нашему сердцу.       Пайнсы, конечно же, все это заметили. И каждый почувствовал комок в горле, и стук сердца, который отбивает каждую секунду на пути в мир иной. Но все-таки, они ведь приехали не грустить. Нечего убиваться из-за того, на что мы повлиять не в силах. Лучше наверстать упущенное и дорожить каждым мигом твоей жизни, понимая, что все эти моменты прожиты не зря. Их непобедимая команда опять в сборе, а это уже кое-что стоящее. — Ну, ребятки, вы уже совсем взрослые. Вам лет четырнадцать, правда? Я точно не ошибаюсь, вы ведь приезжали всего-то год назад. — Не-а, в этот раз интуиция тебя подводит. Нам летом восемнадцать исполняется, ты уж извиняй. Пять лет прошли незаметно, как я понимаю.       Диппер улыбнулся. Стэн совсем потерялся во времени, а за эти пять лет столько всего произошло в Калифорнии, что представить себе сложно какие парадоксы бушевали в Гравити Фолз. Неизменно, этот городок все еще выживает благодаря Стэну и Форду. Кстати, где же он? — Эм-м… Не ощущаешь, что кого-то не хватает?       Стэнли отступил на шаг назад, шаркая дырявыми тапками, и дрогнувшим голосом ответил: — Да, я послал Зуса за блинами, и как раз вы приехали. Он скоро вернется. А Грэнда и Кэнди тоже приглашены, так что вечером все будут на вечеринке. Кроме Венди, она с отцом уехала в соседний поселок праздновать день рождения тетушки Грэттель… — Нет, это все само собой, я про Форда. Точно, он наверняка в подвале! Скорее бы его увидеть.       Стэн потер блестящую лысину на затылке и опустил глаза. — Да так то оно так… Но Форд уехал из Гравити Фолз. У него там свои дела, где-то в Аргентине оборотни распоясались, ну и, в общем… — Понятно. Жаль, надеюсь, что у него все хорошо.       Диппер, конечно, немного огорчился. Ведь и с Фордом у них завязались теплые отношения, хотя и времени они провели вместе, несомненно, меньше, чем со Стэном и остальными. Но парень все понимал, и что-то в поведении дяди казалось ему странным. Старик совсем стушевался при упоминании Форда. Вероятно, ему тоже одиноко без брата, хотя он никогда не выставляет свои эмоции напоказ. И эта тишина как-то слишком затянулась… Благо, Мэйбл была преисполнена энергии и моментально поправила ситуацию. — Хей, хей, хей! Вечеринка это клево! Еще и в честь нашего приезда! Я так соскучилась по всем друзьям. Но, думаю, сперва стоит оставить где-то свои вещи. Если ты не против, дядя Стэн, мы пойдем наверх.       Стэнли быстро оживился и поднял три рядом стоящих чемодана. — Ну, вот и славненько. Я тогда вам помогу.       С этими словами все дружненько отправились наверх. Все, кроме Пухли. Пухля отыскал своего старого кореша Гомперса, и они вместе развлекались во дворе: свинтус наслаждался блаженством в старой луже, которая, вероятно, поселилась в этом дворе задолго до первого приезда близнецов, а Гомперс увлеченно грыз его аппетитную розовую ножку. И всех все устраивало.       Тем временем наверху, впервые за долгие пять лет, открылась заветная дверь в старую комнату Пайнсов. Мэйбл, до этого момента так и пышущая энтузиазмом, замерла. Опять нахлынули воспоминания: сколько незабываемых дней они провели здесь? Вместе, бок-о-бок спасая Гравити Фолз от зомби, от сумасшедшего Гидеона, от Билла, в конце концов, они дописывали эту историю каждым моментом. В этой комнате все начиналось и все заканчивалось, всегда счастливо заканчивалось. Каждое утро, просыпаясь, они видели восходящее солнце сквозь треугольное окошко. Каждое утро они возбужденно представляли друг другу свои планы на день, заведомо зная, что их обязательно кто-нибудь нарушит. И каждый вечер они видели тот же красный закат. Каждый вечер смеялись над прошедшим днем, каждый вечер ощущали безопасность, скрываясь под уютными одеялами маленьких кроваток, засыпая вместе.       Тут были ссоры, за которыми всегда следовало примирение. Тут были смех и слезы, сколько секретов хранит эта комната? Казалось, стены шепчут наперебой, вспоминая прошедшие дни и былые проказы.       В глазах Мэйбл заблестели искорки-слезы, и не пойми от чего: то ли от грусти, что все это прошло, пережито, то ли от счастья, что все не забыто, что многое еще впереди. Она первая ступает в прошлое, одновременно и в будущее. Под ногами опять шуршит пыль, еще один старый друг с тех времен. Вечерние лучи бросают свет на стены и застеленные кровати. А в мусорнике все еще лежат глаза, от самодельных кукол, ленточки и бисер, исписанная бумага. А на полке все еще стоят дневники, все три, их трепетной рукой поглаживает Диппер. В этой комнате время замерло в день отъезда, и боль от потери прошлого, и радость от теплоты воспоминаний и детства переполнила девушку. Она не выдержала и, всхлипывая, уткнулась Стэну в плече, точно зная, что слезы все-таки от счастья. Старик похлопал ее по головке, приговаривая: — Да ладно тебе… Я старался, оставил все как есть, даже не прибрался ни разу, а ты хоть представляешь, сколько усилий мне стоило удержаться от того, чтобы навести порядок? Так. Вы тут обживайтесь, заодно и уборочку сделайте, а я пошел. Клиентов куча, дела не ждут. И скрылся за дверью.

***

      Все вещи расставлены. Все полки протерты. Кровати застелены. Точно можно сказать, что чистота тут надолго не задерживается, и скоро все станет на круги своя. А пока, чисто для галочки, можно и прибраться.       Диппер лежал на кровати, перелистывая истертые страницы дневников, порой отвлекаясь лишь на телефон, который прямо-таки разрывался от сообщений. Кто бы мог подумать, что Диппер, такой тихоня, вырастет популярным и общительным парнем, число друзей которого не на много отличалось от рекордов сестры. Небось, девушки строили свои планы на лето с участием Диппера, но не тут то было. К слову о девушках… С самого приезда Мэйбл мучил вопрос, на кого же положил глаз ее братец? Вариантов было относительно немного, но стоило сделать попытку расколоть Диппера. Мэй повернулась на правый бок и улыбнулась: — Э-э-э… Диппер? Ты сейчас не слишком занят, чтобы уделить внимание своей сестренке?       Пайнс лишь перелистнул страницу. — Слушай, это не может подождать? Я вношу некоторые поправки и… — Я задам всего один вопрос.       Немного колебаний и Диппер все-таки отложил дневник в сторону. — Я весь во внимании. — Так вот. Я давно уже заметила, каким популярным ты стал среди девушек. Многие из них очень красивы и умны, но ни одна не приглянулась тебе. Не могу поверить, что ты такой переборчивый… Например, Кэтти была неплохим вариантом…       Диппер начал смутно понимать, к чему все идет, и, честно говоря, был не в восторге от этого разговора. — Мэйбл, я же сказал, не тяни. Или, лучше, оставь меня в покое. — Короче. В кого ты втрескался так сильно, что отвергаешь любые намеки на отношения?       Парень покраснел и взял в руки дневник. — Послушай, с чего ты вообще взяла, что мне кто-то нравится? Я просто не готов к этим отношениям. Не дави на меня, мне всего семнадцать!       Пайнс поднял с пола карандаш и принялся увлеченно что-то писать, дав понять, что на этом диалог окончен.       Мэй вздохнула и перевернулась обратно. Он явно не договаривает. Кто же это может быть? Точно не Венди, он не такой тупой, чтобы рассчитывать на взаимность. Она на него и не глянет, за столько лет наверняка можно найти парня получше. Может, Кэнди или Грэнда? В таком случае, скорее Кэнди. Ну, она сохла по Дипперу, а вдруг все не так уж и плохо. Хотя, все же есть масса других вариантов… Ладно еще если бы Диппер проявлял к ней внимание, хоть малейшее, но ведь нет же… Пасифика? Нет, нет, и еще раз нет. Единственное, что может быть привлекательно в этой заносчивой стерве, так это внешность. Что есть, то есть, но Мэйбл искренне верила, что ее брату важнее то, что внутри, а не лживая оболочка, какой бы соблазнительной она не была. Или все же важнее…       Эти мысли только сбивали с толку, и девушка решила, что не стоит забивать себе голову. Вскоре он покажет себя. А посмотрев на время, Мэй поняла, что сейчас их ждет нечто более важное и уж точно грандиозное. Как раз самое то, чтобы отвлечься. — Дип, а ну подъем, профессор ты доморощенный. Пора повеселиться! Нас ждет отпадная туса с друзьями, ты не забыл?       Братец оторвал взгляд от книги и до него, наконец, дошли слова Мэйбл. Он моментально подорвался с дивана. — Что, уже? Так чего же мы ждем? Оба радостно переглянулись и выскочили из комнаты.

***

      В гостиной собралось народу… Дядя Стэн стоял за прилавком, деловито пересчитывая доход. Ничто не могло сделать его счастливее, вы же знаете. Зус зашел в Хижину с тележкой. По очереди оттуда доставались тарелки блинов, дюжина коробок с пиццей, напитки разных сортов и крепости, и пакеты со сладостями. Грэнда помогала Зусу разгружать сумки с едой, а Кэнди надувала шарики. С двух сторон лестницы стояли пушки с конфетти, куда же без них. И последним приглашенным был старик МакГаккет, который увлеченно вел беседу сам с собой. Пасифику не пригласили, ведь ее, как и Венди в этот момент не было в городе. Даже если бы она была, маловероятно, что список посетителей пополнится.       Стэн спрятал деньги в кассу и уже посматривал на время, как со второго этажа послышался топот и… — Сюрприз! С возвращением, ребята!       Из пушек посыпалось конфетти и ленты, а толпа людей бросилась обнимать Пайнсов, смеясь и задыхаясь от восторга. Некоторое время был сплошной крик и гам, но вскоре все поутихло, все поздоровались, пообнимались, прокричались. И вместо этого громко заиграла музыка. Стэн сел в гостиной на диван, взял чипсы и включил телик — плевать, что из-за шума ничего не слышно. Зус и Диппер поедали пиццу, болтая о своем, о мужском. А девчонки отрывались по-полной, напомнив танцполу, кто тут главный. К ним вскоре присоединился и МакГаккет. Кэнди и Грэнда тоже очень выросли и повзрослели, стали красивыми девушками. Грэнда даже похудела, чего не скажешь о Зусе. Его девушка любила таким, какой он есть, и это правда приятнее всего.       Веселье в Хижину Чудес вернулось основательно. Это совсем не последняя вечеринка за лето, но, к сожалению, и не самая лучшая.       Сначала что-то странное произошло с динамиком и проигрывателем. Появились помехи, фурнитура забарахлила, а потом звук и вовсе пропал. Замигали лампочки в прихожей, но свет не исчез. В тишине лишь скрипнула дверь. Гости обернулись, из комнаты, чертыхаясь, вышел Стэн, а из прохода послышалось робкое: — Простите, я вам не помешал?