Stars never cry

Pov Bill

      Быть демоном разума — хорошо. Это дает тебе неизмеримое количество возможностей, например, управлять человеком, вспарывать его подсознание и извлекать оттуда самые сокровенные грехи… Раньше я думал, что это все — самые лучшие прелести жизни. Раньше… Раньше, это было до того, как я встретил тебя. Теперь же я давно мечтаю получить власть над временем и вернуться далеко в прошлое, поставить наше с тобой «долго и счастливо» на повтор.

When the days are cold And the cards are fold And the saints we see Are all maid of gold…

      Возвращаясь назад, в прошлое, я замечаю, что все наши детские дрязги и ссоры сереют, и первым отчетливо-ярким воспоминанием для меня открывается день твоего второго приезда в Гравити Фолз. День второго пришествия…       Я наблюдал за тобой из своей тюрьмы. Ты, наверное, не помнишь, но в тот день повсюду летали бабочки. Мои бабочки. В тот день меня разбирал интерес. Интерес, и больше ничего. Я все также ненавидел вас, глупых Пайнсов, хотя седьмое чувство подсказывало мне, что вскоре все изменится.       В то же время, я уверен, что ты запомнила Генри. Такое сложно забыть. А я никогда не верил, что скажу это, но я благодарен этому мерзавцу за все. За мое «все» — за тебя. Ведь это по его вине ты оказалась тогда внутри каменного склепа.       Твое появление меня взбесило. Подобно всем остальным ты пришла посмеяться надо мной — так я думал тогда. Интересно, простила ли ты меня за мою грубость. Знаю, есть, за что прощать, и не только за это.       Когда ты ушла, я не знал, что мне делать. Все мои чувства атрофировались, я больше не испытывал злости, унижения. Не понимал, что за чувство зарождается у меня внутри. И без тебя никогда бы не понял.

When your dreams all fail And the ones we hail Are the worst of all And the blood’s run stale…

      И я пригласил тебя опять. Никогда бы не поверил, что пойду на такое. Просить кого-то прийти, а если быть откровенным — просить кого-то помочь. Уже тогда я чувствовал, что меняюсь.       Ты вся светилась. И виной тому был не наряд, в котором ты выглядела так же великолепно. Твой свет заразен, ты знала? В сердце что-то сладко зазвенело, и сколько бы я не старался скрыть, ты все равно видела. Мы долго играли в игру, а я не признавался ни себе, ни тебе, что лучше все же играть без правил. Но было еще рано открывать карты… Или нет? Давай запишем это в список моих самых глупых ошибок.       Тебе понравился мой мир. Хочешь, открою тайну? Его не было раньше. Ты уже знаешь, что значит это слово. Раньше… Раньше там была пустота. Был только мой серый склеп и мое серое одиночество. Всепоглощающее, вязкое, оно заполняло все вокруг. Только теперь я понял, что одиночество порождает все черные эмоции. Ведь так оно и было? Было до того, как пришла ты.       Я создал. Раньше наученный только ломать я понял, что создан творить. Только не было для кого, а потом появилась ты. Тебе понравилось. Мне тоже. Никогда бы не подумал, что способен на такое. В моем мире не осталось места для расчетов, все было так интуитивно и светло. Но все же, в нем чего-то не хватало. Тебя.       Когда пришло время расстаться, я боролся с собой. Мне нравилось твое присутствие. Мне нравилась ты, спящая, и мне нравились твои сны. Но я отправил тебя обратно, впервые подумав не о своей выгоде. Может, я в чем-то просчитался? Много времени прошло до того, как я понял свою ошибку. Я позволил тебе подойти слишком близко. И враги знали, как это использовать.

I want to hide the truth I want to shelter you But with the beast inside There’s nowhere we can hide

      Я стал уязвим. Я боялся за тебя. И он знал о моих слабых местах. Давил на самое больное. Когда много лет спустя я рассказал, почему все это произошло именно с нами, ты все поняла, все простила. Или только сделала вид…       Новый Странногедон. Меня просили сотворить новый конец света, и раньше я был бы этому только рад. Но как давно все изменилось… У меня был выбор: твоя жизнь против жизни всего Человечества. До сих пор сомневаюсь, что средства себя оправдали, но, по-моему, я сделал правильный выбор. И не жалею.

No matter what we breed We still are made of greed This is my kingdom come This is my kingdom come

      Ты была зла на меня, и это был праведный гнев. Была масса причин меня ненавидеть. Мне жаль, что не мог всего объяснить и от всего уберечь. Я исчез на некоторое время, и ты уже едва не успела убить себя. Я был в ярости от твоего легкомыслия, но только потому, что боялся тебя потерять. И ты это понимала.       В тот день мы не слушали никого и ничего. Только чувства и эмоции, которые мы так долго сдерживали, вырвались наружу и уничтожили тебя и меня. Зато появились мы.       Мне было смешно наблюдать за Фордом, который казался третьим лишним на нашем фоне. Даже тогда, когда еще ничего не было решено, и мы вернулись к нашей старой игре. Может, тогда мы упустили свой шанс? Перед тем, как тебя забрал Реверс…

When you feel my heat Look into my eyes It’s where my demons hide It’s where my demons hide

      Я многое пережил за те два дня. И все чаще мне вспоминалась ты. На фоне всего того, что происходило, я волновался за тебя больше, чем за нас с Фордом. И волновался не зря.       Ты не представляешь, как я был счастлив успеть. Как счастлив, что Генри не причинил тебе вреда. Я смог бы его прикончить сам и сделал бы это с особым рвением, будь у меня хоть немного сил. Но в итоге оказалось, что без тебя я бы погиб в неравном бою. Спасибо…       Я благодарен тебе за многое. Даже за то, что ты порвала со мной в конце июня, когда листья так рано начинают желтеть… Это было необходимо нам обоим. Хотя за полгода, проведенные порознь, я понял только одно — я должен тебя вернуть.       Ты помнишь, как я поступал в Гарвард посреди учебного года. Ты долго смеялась над моим нелепым появлением, а твой брат был ну просто в ярости! Конечно, ему, как и всем твоим родственникам, пришлось смириться. Я бы все равно не отступился, ты же знаешь.       И я впервые гордился собой в день нашей свадьбы. Я наконец смог понять, насколько люблю тебя. А воспоминания о «до», перекрылись яркими моментами «после». Например, рождением наших сыновей и маленькой звездочки. Их таланты развивались так забавно, что причиняло нам много проблем. Но мир так и не смог сделать ничего такого, что мы с тобой не смогли бы преодолеть. Это и было наше «долго и счастливо»

Don’t get too close It’s dark inside It’s where my demons hide It’s where my demons hide

      Да, быть демоном разума — хорошо. А демоном времени — еще лучше. Но сейчас я понимаю, что нам не нужна никакая магия, чтобы пережить все эти моменты. Например, с альбомом в руках.       Лишь одно оставалось неизбежным. Время… Оно неумолимо исчезало с каждым годом. Время, отведенное тебе на Земле. Ты старела у меня на глазах, в то время, как я оставался таким же. И мне было больно. Ведь не переставая любить тебя, я терял…       На твоей могильной плите не будет слов. Я решил так уже давно. Теперь на черном граните с твоей серой фотографией, которая никогда не передаст твоей истинной красоты, будут ручьями течь из года в год мои слезы. Раньше я думал, что не способен плакать. «Раньше» — это было до тебя.       Знаешь, наверное, впервые в жизни я принял правильное решение. Вечность больше не манила меня, после того, как я каждый вечер возвращался в наш опустевший дом. Я отказываюсь от своих сил. Я не хочу быть больше демоном, хочу быть человеком. Хочу быть с тобой.       Сейчас я стою у твоего надгробия. Лилии будут вечно цвести внутри кладбищенской синей ограды. Как и мы теперь вечно будем вместе.       Я говорю последнюю строчку заветных слов. Удивительно, но мой голос не дрожит от волнения. Я знал, что так будет.

***

      Ветер редкими порывами блуждает по усеянному цветами кладбищу Гравити Фолз. В самом конце приютилась красивая ухоженная могилка. На ней ничего не написано. Еще миг, и горсть серого пепла, просыпанная кем-то на черный гранит плиты, разлетается во все стороны, а ветер улетает дальше. Куда-то далеко, мимо обветшалой Хижины, перестроенного наново городка, аж до самой поляны в волшебном лесу. Туда сквозь густые листья льются солнечные лучи, там происходит волшебство. Впервые за много лет тут слышатся чистые голоса. Они, словно из ниоткуда, вторят птичьему пению и два светящихся силуэта, стоящие посреди поляны босиком, на шелковистой траве, впервые за долгое время улыбаются. И голос все шепчет:       Здравствуй, Звездочка. Ну, глупенькая, чего плачешь? Я же говорил, что мы не прощаемся.