О последствиях неграмотности

      Как Адама предупреждали ранее, он просто ляжет на кушетку, а точнее говоря в операционную, где ему, под общим наркозом, а возможно и с эпидуральной анестезией, попросту сделают кесарево, после которого останется минимальный и практически незаметный шрам на животе. Разумеется, сейчас медсестра, пришедшая к нему тут же, и до сих пор находившаяся с ним в палате, скажет ему и сейчас абсолютно то же самое, однако все это будет лишь тогда, когда малыш, находящийся пока что в утробе, переместится порядком ниже по родовым путям и перевернется головкой вниз.       — Вам придется прыгать на мяче.       Адам подумал, что ослышался:        — Что, простите?        — Вам придется прыгать на мяче. — повторила медсестра. Но тогда увидев, что мужчина абсолютно ничего не понял, пояснила:       — Это чтобы ребенок правильно перевернулся в утробе. Не бойтесь, ему это не повредит.       Сперва мужчина колебался, однако стоило еще одной схватке, причем даже не самой болезненной, накатить, заставляя стенки матки сжиматься, а Адама согнуться и чуть ли не матерясь пытаться унять боль, он, начитавшийся страшилок в интернете про обвитие пуповиной и удушье, а также лицевое предлежание, все же согласился на мяч, способствующий правильному расположению плода.       — Эх, что за мужики пошли… — шептала медсестра, ставя укол, — ну, вот не их же это дело. Слабаки же. Глядишь вот, и в обморок грохнется. Нет, туда же… Вот как он рожать будет?        — Адам, ты дыши глубже, да прекрати стонать! У тебя ведь не роды, а только схватки!       — Вы не понимаете, — задыхаясь простонал парень. — Вот если бы Вы были на моем месте…       — Я хоть и бета, но женщина, так что, да, я прекрасно знаю, что ты сейчас чувствуешь. Я ведь не виновата, что появилась такая ошибка природы. Мужчины-омеги, подумать только!        И, нет, вы только представьте, она преспокойно вышла, заявив, что до того, как родовые пути будут готовы, пройдет пара-тройка часов. Адам, корчась от того, что, казалось, его внутренности только что, скрутив в одну тугую цепь, исполосовывает ножом какой-то отпетый маньяк, выгнул спину колесом и на мгновение почувствовал столь долгожданное облегчение, сравнимое лишь с тем, что чувствовал Мартин, когда с него сняли кольцо. Однако слишком рано радовался, ведь новая схватка уже неоспоримо приближалась, готовясь обрушиться, через десять, девять,… четыре, три, два…       Адама выгнуло дугой.       »Боюсь, что не переживу эти пару часов» — с отчаянием подумал омега. «Но надо потерпеть. Я же мужик, в конце-концов! Неужели же… Твою… Когда же это все закончится?! '       Но ведь все только начиналось. Когда Адам, весь потный и столь бледный, что привидения вполне сочли бы его за своего, вновь продышал схватку, то в этот раз он почувствовал, как что-то уперлось в его таз изнутри, вызвав довольно болезненные ощущения. Сделав глубокий вдох, Адам почувствовал, как по его ногам течет что-то прозрачного цвета.       — Даже воды отошли, не успела я чай попить, — с восторгом сказала зашедшая вновь медсестра. — Сейчас доктор послушает сердцебиение…       — Оно выше нормы, — пытаясь отдышаться сказал без пяти минут отец.       — Да не Ваше, а ребенка. Вы мужчина крепкий, а вот ребеночек…       С этими словами женщина, подождав пока врач даст добро, взяла Адама за руку.       — А теперь пойдем аккуратно в операционную.        — Пойдем?! — ужаснулся Адам, абсолютно не представляя, как с такой болью «там» можно ходить.        — Все ходят. Вы — не исключение.       С этими словами женщина, пропустив врача и распахнув двери, повела Адама в операционную.        Если бы Адама спросили, что в жизни ему было тяжелее всего сделать, то он бы не сомневалась ответил: «Идти по коридору во время схваток.»       Потому что он не знает, дойдет ли он.       — А в фильмах всех беременных везли на каталке…       — В фильмах обычно не показывают беременных мужчин. А женщин действительно возят, но не всех, а экстренных. — усмехнувшись произнесла медсестра. — Эх, мужчины… «Я что произнес это вслух?»        Звание самой чистой комнаты операционная получила довольно заслуженно. Когда Адам лег на кушетку и ему ввели эпидуральную анестезию, то последним, что он слышал, был голос врача, делавшего ему сейчас УЗИ:» Обвитие…».