Наследники

Пролог Китай. Высококлассная больница для богачей в Гонконге. Именно там мир впервые услышал громкие крики новорожденного наследника Клоу Рида – величайшего волшебника в истории. В отдельной шикарной палате лежала молодо выглядящая женщина и держала меленький сверток на руках. Она счастливо улыбалась крохе, смотрящей на нее большими шоколадными глазами и тихо шептала о своей любви к единственному, такому долгожданному сыну. Но громкий стук в дверь нарушил эту идиллию. В палату вошел высокий мужчина в строгом деловом костюме и подошел к кровати. За ним по пятам следовало пять мужчин и одна пожилая женщина. Лицо матери изменилось до неузнаваемости – не было той очаровательной улыбки, а глаза стали холодны и сосредоточенны. Ребенок, чувствуя изменившуюся атмосферу также притих. — Добрый день. Приветствую старейшин Рода Ли. Чему обязана? – с достоинством сидя на кровати выпрямив спину, спросила женщина. — Добрый день, Рин-сама, — обратилась к ней пожилая женщина. – Мы пришли проверить наличие магического дара у наследника Семьи. — Но Шаоран родился всего две недели назад! – возразила женщина, крепче прижимая к груди драгоценный сверток. — Что будет еще одним доказательством его исключительности. Великая сила наследника Клоу должна быть заметна даже в таком юном возрасте. Тихо вздохнув, так, чтобы этого никто не услышал, женщина немного ослабила хватку и нежно посмотрела на ребенка. — Не бойся малыш. Скоро все закончится. Пятеро мужчин, вслед за пожилой женщиной, подошли к кровати и начали водить раскрытыми ладонями над заплакавшим ребенком. — Тшш, — пыталась успокоить малыша его мать, с неодобрением поглядывая на собравшихся вокруг людей. Ребенок никак не хотел успокаиваться, и через минуту женщина разозлено зашипела. — Долго еще? Никто из окружающих её старейшин не то что не ответил на вопрос – даже голову не поднял склоненную над плачущим ребенком. Но через полминуты старая женщина оторвала уставший взгляд и удовлетворенно улыбнулась. — Ты хорошо постаралась, Рин. В твоем сыне спит великая сила, которая сможет вернуть былое величие Семье Ли. — Ну вот и хорошо, — злобно откликнулась женщина. – Ваше дело сделано. Больше не задерживаю. Сказав это, женщина неопределенно мотнула головой в сторону двери. — Ну что ж, мы уходим, — прошелестела женщина. – Набирайтесь сил. Старейшины вышли за дверь и в палате остались только женщина с ребенком и мужчина, зашедший впереди старейшин, который подпирал стену в течение всей проверки. — Я не хочу отдавать этим шакалам нашего сына, — с обреченностью в голосе сказала женщина. Мужчина промолчал. В глазах его плескалась обреченность вперемешку с усталостью. В палате повисла давящая тишина. Но продолжалось это недолго. Через пару минут женщина не вынесла напряженной атмосферы. — Ну что ты молчишь! – отчаянно крикнула женщина, отчего только что притихший ребенок вновь заплакал. — Ты же Глава Семьи. Сделай хоть что-нибудь! Его же заберут у нас как только он научится ходить, – чуть не плача простонала женщина, успокаивая малыша. — Именно поэтому руки у меня связаны. Сначала Глава, и только после – отец, — с болью в голосе сказал мужчина, на что женщине оставалось только горько заплакать. *** Япония. Центральная больница Томоэда. Мужчина несется по коридору то и дело извиняясь перед теми на кого наталкивался по пути. Наконец, добравшись до заветной двери, он дергает ручку и видит перед собой идеальную картину – невероятно красивая женщина с длинными вьющимися волосами сидит на кровати, прижимая к груди маленький сверточек и счастливо улыбается. Рядом сидит мальчик лет шести и неотрывно смотрит на сверток в руках у матери. Как-то с подозрением так смотрит. — С первым апреля, Фуджитака-сан, — счастливо произносит женщина. В семье Киномото любили шутки, но теперь этот день ознаменовался особым событием — днем рождения младшего члена семьи – прекрасной дочурки с мамиными глазами. — С первым апреля, Надешико-сан, — счастливо улыбаясь, ответил мужчина, подходя к своей семье. – С днем рождения, Сакура-чан. Глава 1. Все будет хорошо. — Шаоран, стой! Да стой же ты! – Запыхавшаяся от долгого преследования девушка шестнадцати лет с двумя пышными хвостами черного цвета дернула парня за руку, заставляя остановиться и повернуться к ней. Он был одного роста с окликнувшей его девушкой, около метра семидесяти, но красивые черты лица и поразительной глубины шоколадные глаза заставляли забыть обо всем остальном. — Чего тебе, Мейлин, — недовольно отозвался парень, бросая мимолетный взгляд на девушку и вновь отворачиваясь, продолжая свой путь. Правда, уже не так быстро. — Что с тобой происходит? Последние дни ты сам не свой. Я, конечно, понимаю, что Эриол уехал на неделю, но это не повод так страшно хандрить! – девушка обогнала парня и встала перед ним, заставляя остановится. — Я не хандрю, — устало сказал парень и, задрав голову вверх, стал разглядывать медленно плывущие облака. — Нет, хандришь, — запротестовала девушка. – И это плохо сказывается на общей успеваемости. Парень недоуменно посмотрел на девушку, не понимая связи между своей хандрой и чьей-то там успеваемостью. Мейлин хмыкнула. — Ты что, действительно не замечаешь? С тех пор как Эриол уехал ты постоянно вздыхаешь и на уроках и на перерывах. Все девчонки в школе просто с ума сходят по твоим вздохам и только на тебя и смотрят, полностью игнорируя преподавателей! — Тебе то что? – скривившись, поинтересовался Шаоран. Популярность среди толпы девчонок его никогда не радовала, а в последнее время – сильно напрягала. Хотелось спрятаться от них в какой-нибудь дальний угол и не выходить оттуда до возвращения его единственного друга – Хирагидзавы Эриоля. — Я староста класса, если ты помнишь! Конечно, это меня волнует. Так что не подрывай общую успеваемость и перестань хандрить. — Мне просто скучно, — устало отозвался парень и, обойдя девушку, продолжил прерванный путь. – К тому же Эриол возвращается только через два дня. — Такого бы не было, если бы ты дружил еще с кем-нибудь. А то выстроил вокруг себя стену отчуждения и ходит довольный, — не унималась Мейлин, следуя за парнем. — Ну почему же, — удивился Шаоран, — с тобой же я общаюсь, а на Эриоля ты не очень похожа. — Это не в счет. Я твоя невеста, Шаоран! — Кузина, — мягко поправил парень и прибавил скорости. Мэйлин остановилась в растерянности и шмыгнула носом. Шаоран всегда поправлял её, когда она начинала говорить об их отношениях. Девушка знала, что помолвка была устроена их родителями, но до сих пор надеялась растопить сердце ледяного принца своей искренней любовью. Помотав головой, отгоняя пессимистичные мысли, она вытерла подступившие слезы и направилась вслед за любимым парнем. Не все еще потеряно. Она будет стараться изо всех сил и когда-нибудь будет за это вознаграждена. *** Япония. Поздний вечер. Сакура сидела в огромной комнате на уютной кровати своей лучшей подруги – Томойё Дайдодзи и ждала её возвращения, обнимая подушку. Девушка зашла в комнату через несколько минут, вытирая влажные волосы большим кремовым полотенцем. — Я буду скучать, — поникшим голосом сказала Сакура. Голова её была опущена так, что челка закрыла подозрительно покрасневшие глаза. — Сакура-чан. – Томойё подошла к кровати и устроилась рядом с подругой. – Как же я без тебя? В голосе девушки был столько горечи, что Сакура подняла полные слез глаза и обняла подругу. — Я уже и не рада, что решила учиться на режиссера. Что мне делать? Я не хочу уезжать из Томоэда. Я не хочу расставаться с тобой, — обреченно шептала Томойё, пряча лицо на груди Сакуры. — Ну что ты, — тут же воскликнула Сакура. – Это же твоя мечта! Так что не грусти и уезжай с чистым сердцем, — напутствовала Сакура, но эти слова совершенно не сочетались с глазами, полными слез. — Зна-аю. Но я мечтала снимать именно тебя, Сакура-чан. — Не говори глупостей, Томойё-чан. Мир огромен и в нем много всего интересного и помимо меня. Гонконг очень красивый город и я надеюсь, ты мне его покажешь, когда я приеду тебя навестить. — Обязательно, — шмыгнув носом, пообещала девушка. – И обещай писать мне. Как можно чаще! Давай созваниваться каждый вечер и рассказывать, как прошел день. — Ха-ха-ха. Конечно! Это отличная идея. – Сакура вытерла слезы и закинула ноги на кровать. – Нашей дружбе никакое расстояние не помеха. Правда, Томойё-чан? — Точно. Ты мне как родная сестра, Сакура-чан. — Почему как? – удивилась девушка. – Хоть мы и двоюродные, но я всегда считала тебя самой любимой сестричкой. Мы с тобой уже давно переросли простую дружбу. Теперь, ты моя родная сестра, не меньше. — Спасибо. Сакура-чан, — растроганно сказала Томойё и бросилась на шею своей новоявленной сестренке. Через час веселого повизгивания и прыжков на кровати, две девушки лежали изнеможденные, но очень довольные. — Сакура-чан. — Ммм? — Завтра днем я улетаю в Гонконг. Так что это последний наш вечер вместе. — Я знаю, — печально ответила девушка, переворачиваясь на бок, лицом к подруге. — Можно мне напоследок снять тебя на камеру. — Конечно, — удивилась Сакура. – Раньше разрешение тебе не требовалось. Зачем спрашиваешь. — Я не о том, — смутилась девушка. – Просто прошло уже четыре года с тех пор, как ты поймала последнюю Карту, и я давно уже не снимала тебя в костюмах. Ты можешь… — глаза Томойё заблестели, и Сакура поняла, о чем именно просит подруга. — Конечно, Томойё-чан, — с легкой улыбкой согласилась девушка. – Доставай камеру. — Спасибо! Подожди, я сейчас принесу новое платье. Только вчера его закончила. Мне так нравится, когда ты в белом, — запричитала Томойё, подскакивая с кровати и убегая прочь из комнаты. — Она никогда не изменится, — прошептала Сакура и потянулась за ключом, неизменно висящем на шее. *** — Пора спать, Томойё-чан. Скоро два часа ночи, а завтра рано вставать, — зевая, сказала Сакура. — Ты права, смущенно ответила девушка и опустила камеру, – но ты такая красавица, что оторваться невозможно. Это была правда. За те четыре года, что прошли после поимки Карт Клоу с последующим их преобразованием в Карты Сакуры, девушка похорошела. Густые прямые волосы, теперь достигающие середины спины, были собраны в свободный низкий хвост. По бокам все так же висели две пряди. Зеленые глаза и слегка загорелая кожа делали из неё настоящую красавицу. Желание стать высокой и придавить как-нибудь брата так и не исполнилось, но девушка не переставала надеяться. Томойё же всегда восхищалась ростом Сакуры и говорила, что метр шестьдесят восемь – это оптимальный рост для девушки. Сама Томойё была уже на полголовы выше Сакуры, на что говорила только то, что теперь она может снимать любимую подругу с другого ракурса. Также Томойё добавляла, что когда Сакура наклоняет голову и слегка приподнимает глаза, чтобы видеть собеседника, то становится невероятно привлекательной и если бы она была парнем, то обязательно влюбилась бы в подругу. Также Сакура продвинулась и в спорте. Уже который год она была лучшей во всей школе, отчего её всегда приглашали показать различные трюки младшеклассникам, которые состояли в команде черлидеров. Среди них до сих пор ходили легенды о невероятном таланте бывшего члена их команды. Также учителя часто просили девушку позаниматься с детьми и научить их работать с жезлом, отчего теперь её умение достигло невиданных высот и то, что она вытворяла с ним, можно было бы показывать за деньги. Теперь жезл уже не падал ей на голову, даже если девушка была полностью погружена в свои мысли. Сакура хихикнула и прокрутила волшебный жезл в руках, прежде чем спрятать его. Выключив свет и забравшись под одеяло девушки притихли, но сон не шел. — Сакура, — тихо позвала Томойё. — Да? — Я знаю, что эгоистка, но выслушай мою просьбу. Сакура даже приподнялась на локте, пытаясь заглянуть подруге в лицо. Та никогда не о чем не просила Сакуру, называя себя при этом эгоисткой. — Ну какая же ты эгоистка? – вслух спросила Сакура. — Самая настоящая, — вздохнула Томойё садясь. Сакура последовала её примеру и тоже села, не сводя настороженного взгляда с девушки. — О чем ты хотела попросить? -В старшей школе Томоэда действует программа по обмену студентами, — тихо начала Томойё, но её голос был тверд как никогда. – Сакура, я умоляю тебя воспользоваться этим шансом и перевестись в Гонконгскую Центральную Академию. — Но. Томойё-чан, — опешила Сакура. – Это же школа для богачей. У меня просто не хватит… — У мамы хватит влияния поручится за тебя и я тоже сделаю все возможное, чтобы они заинтересовались в тебе, так что, пожалуйста… — в голосе девушки явственно слышались слезы. – После сегодняшнего вечера я поняла, что не смогу радоваться жизни как сейчас вдали от тебя. Ты стала моей неотъемлемой частью, и я не могу представить жизнь без тебя. Это будет невыносимо скучно и серо. Я не хочу так. – Под конец голос девушки затих, и послышались сдавленные рыдания. — Томойё. Сакура откинулась обратно на кровать и задумалась. Её больше ничего здесь не держит. Карты давно собраны. Отец погрузился в работу и чаще бывает в различных командировках и на раскопках, чем дома, хотя и исправно звонит каждый день. Тойя вместе с Юкито-саном теперь учатся в Токио и совсем перестали приезжать проведать Сакуру, но она не была в обиде, понимая, что жизнь у студентов очень загруженная, особенно если они обеспечивают себя сами. Юэ, который сразу после преобразования всех Карт в карты Сакуры обзавелся новым телом и оставил в покое Юкито-сана, безвылазно сидел в доме и писал стихи. Ничем другим он заниматься и не думал. Это можно делать где угодно, так что переезд в Китай его совсем не смутит. О Кероберосе и говорить нечего. Тому даже билет брать не надо – кинул в сумку – и все дела. Так что в Томоэда Сакуру держала только привычка и ничего более. — Хорошо. Я очень постараюсь попасть в эту Академию. И мы снова будем вместе. — Правда? — Да. Только придется обойтись перепиской и звонками в этом году, хорошо? — Точно! – громко воскликнула Томойё и подскочила на постели. Сакура заозиралась по сторонам, прислушиваясь к шуму за дверью, не разбудили ли кого. Поздно все-таки. В доме было все тихо, только Томойё копалась в шкафу, что-то настойчиво ища. Через несколько секунд она что-то довольно прошептала и повернулась к Сакуре. — Вот, — с гордостью произнесла она, протягивая небольшую коробочку. – Это мой тебе подарок. Теперь мы всегда будем на связи. Сакура открыла коробку и ахнула. На дне лежал iPhone самой последней модели серебристо-белого цвета. — Что ты, я не могу его принять. Это же безумно дорого! – запричитала Сакура, пытаясь впихнуть коробку обратно в руки подруги. — Сакура, ты меня очень сильно обидишь, если не примешь его. У меня точно такой же, — сказала девушка, показывая абсолютно идентичный телефон с брелоком в виде лепестка Сакуры. – Мама переживала за тебя и меня и принесла вчера эти два телефона. Тебе и мне, чтобы всегда быть на связи. Так что если ты можешь обидеть меня, то не обижай, пожалуйста, маму. После этих слов Сакура сразу перестала отказываться от подарка и поблагодарила от всей души. — Теперь я буду посылать тебе не только СМСки, но и фотографии, которые ты так любишь. И ты сможешь мне показать город еще до моего приезда. — Да. Обязательно покажу. Мой новый номер уже забит в телефонную книгу, как и твой. Так что… — Томойе ловко развернула телефон и вспыхнула яркая вспышка, — … теперь жду ежедневные отчеты о прожитых днях с иллюстрациями. — Ха-ха-ха. Так точно! А теперь давай спать, боюсь, завтра не встанем. *** Томойё улетела на следующий день в полдень. В аэропорт пришли провожать девушку все её одноклассники во главе с Сакурой, и даже некоторые учителя. Многие плакали, прощаясь с президентом студсовета и просто хорошей подругой. Томойё не плакала, как и Сакура – ей не хотелось провожать подругу со слезами на глазах. И вот объявили посадку на рейс Томоэда – Гонконг. — До встречи, Сакура-чан, — прошептала Томойё, обнимая лучшую подругу. — Угу. Ты позвони мне, когда прилетишь. — Обязательно. Этот год без тебя будет самым длинным в моей жизни. — В моей тоже. Но мы же встретимся еще. Так что… — Да. До встречи, Сакура-чан. – Томойё отпустила подругу и подошла к матери, которая уже стояла у входа в посадочную зону. — Ну вот и все. Скоро мы будем в Гонконге, моя милая. До встречи, Сакура-чан.– Сономи держала свою дочь за руку всю дорогу до самолета. Они были одного роста и больше походили на подруг, чем на мать с дочерью, так молодо выглядела женщина. Сономи-сан не хотела расставаться с дочерью, но работа брала свое – переехать в данный момент она не могла. Но все же женщина перенесла несколько важных встреч и сказала, что полетит вместе с дочерью, что бы ни говорил ей совет директоров. «Я все сказала!», — упрямо заявила она и хлопнула дверью. Самолет взлетел, оставляя за собой белую полосу в небе. Сакура осталась одна. Вытерев предательски набежавшие слезы, она улыбнулась и повернулась к одноклассникам: — Ну что? Айда отмечать будущий успех нашего любимого президента в новой школе! — ДА!!! – разнеслось по всему залу аэропорта, и большая компания отправилась в ближайшее кафе. Сакура весь оставшийся день счастливо улыбалась и постоянно шутила, но добравшись, наконец, домой, в свой пустой одинокий дом, не выдержав, горько расплакалась. На этот вой из комнаты вышел Юэ. Следом за ним со второго этажа слетел Керо. Переглянувшись, они ничего не стали говорить, понимая причину слез. Юэ поднял сидевшую у порога на коленях Сакуру и довел её до кухни. Там уже звенел чашками Керо. — Пей, — спокойно сказал Юэ, подталкивая чашку с дымящимся чаем ближе к своей повелительнице. – Завтра будет новый день. Все образуется. — Да, Сакура, — поддержал его Керо. – Все будет хорошо. — Угу, — шмыгнув в последний раз носом, согласилась Сакура. – Все будет хорошо! Произнеся вслух свое личное заклинание, девушке стало намного легче и она, хоть и печально, но все же тепло улыбнулась, делая первый глоток горячего напитка. — Крепкий, — хихикнула она и Юэ с Керо поняли, что все действительно будет в порядке.