Возврата нет...

— А ведь тебя наверняка предупреждали: держи руку на уровне лица! Время замерло для Кристины Даэ, когда тонкая веревка петлей захлестнулась вокруг шеи Рауля. Девушка ахнула, в ужасе подавшись всем телом вперед, к мутным водам подземного озера, где разворачивалась борьба не на жизнь, а на смерть. Недолгая схватка — и Призрак, яростно сверкая очами и извергая гневные речи, привязал виконта к покрытой склизкими водорослями решетке. Нет, не такой драмы юная Кристина ожидала, выходя сегодня на сцену. Не такой… — Теперь Кристине решать — жизнь или смерть! — выкрикнул мужчина, и его без того устрашающий лик исказила яростная гримаса. — Выбирай, — выплюнул он, круто повернувшись к Даэ, — или ты проживешь остаток дней своих со мной, — Призрак сделал несколько шагов к застывшей в трагической позе девушке, — или же увидишь скорую кончину своего ненаглядного. Отвергнув меня, ты пошлешь его на смерть! Выбор невелик — для нас уж нет пути назад! Кристина в ужасе переводила взгляд с Призрака, чей вид внушал первобытный страх, на Рауля — мокрого, жалкого, но такого родного и нежно любимого… Сердце Даэ облилось кровью. И вместе с тем в нем зажглось пламя праведного гнева и слепой ненависти к мучителю. Она сделала несколько шагов вперед и, заливаясь слезами, произнесла, задыхаясь от переполняющих душу эмоций: — От слез, пролитых над твоей несчастной судьбой, не осталось ничего, кроме боли и ненависти!.. Я доверяла тебе, а ты все это время лгал! Последние слова Кристина буквально выкрикнула в лицо Призрака, и они не пришлись ему по нраву. Развернувшись, он подошел к Раулю и туже затянул петлю на шее виконта. Тот, дрожа от бессилия, обратил свой взор в сторону возлюбленной, умоляя простить за то, что не мог спасти, но одного резкого движения со стороны Призрака хватило, чтобы натянуть веревку и прервать поток слов Рауля, обратив их в сдавленный хрип. — Другого не дано. Его судьба в твоих руках, — произнес мужчина, крепко сжимая веревку. — Или вечность со мной, или он умрет у тебя на глазах! — Кристина, нет! Твоя жизнь всего дороже, — пытался воззвать к возлюбленной виконт, но удавка на шее затягивалась все туже, красноречиво напоминая де Шаньи, что его слова в данной ситуации не имеют никакого веса. Здесь, в этом храме музыки, он никто. Рауль и Призрак стояли рядом, плечом к плечу, палач и узник, и Кристина не могла не сравнивать их — таких разных, но одинаковых в любви к ней. Но нет, даже здесь чувства их разнились: страсть Ангела в белой полумаске, чье губительное пламя манило Кристину, сжигая дотла, и нежность Рауля, исцелившая ее от безотчетного страха перед неизвестным. Что делать, если сердце готово разорваться на две равные части? — Ангел… — прошептала девушка. Слезы бессилия струились по бледным щекам. Но внемлет ли Призрак мольбам? — Ангел музыки… — Довольно хныкать! Выбирай, — прорычал Призрак, снова натянув веревку на шее Рауля. Тот сдавленно охнул, устремив полный немой мольбы взор на Кристину. В серых глазах читалось лишь одно: «Я верю: ты сделаешь верный выбор. Моя жизнь в твоих руках…». В очах же безумного Гения читался вызов и… Не ошиблась ли она? Боль? Надежда? Ожидание чуда? Сотни воспоминаний вихрем пронеслись пред мысленным взором Кристины в тот миг, когда две пары глаз устремились в ее сторону в ожидании вердикта. Отныне она вершила судьбы тех, кто любил ее. На одной чаше весов оказались все самые светлые чувства к Раулю, рожденные детской влюбленностью, на другой же — пылкая страсть Призрака Оперы, всколыхнувшая ее душу. Призрак… С каким обожанием он всегда смотрел на нее! С каким благоговением касался ее лица, рук! Как прижимал к себе!.. Она стала его Ангелом, и только ей он открыл свой мир, в котором он скрывался так давно вместо со своими извечными спутниками: Тьмой, Одиночеством и Музыкой… Слезы вновь хлынули из глаз Кристины, когда она заглянула глубже в душу Призрака, взглянула на мир его глазами. Что он с самого детства видел в жизни, кроме проклятий, гонений и насмешек? В чем была его вина? Ангел прав, прав тысячу раз: это люди сделали его жестоким. Из-за них он вынужден скрываться от всего мира и творить свою музыку ночи; из-за них он совершил все эти убийства… Из-за них… И своего ненавистного отражения в зеркале. Что-то щелкнуло в голове девушки, проливая свет на все происходящее вокруг. Монстры, терзающие Призрака — его собственное одиночество, отчаяние и… всепоглощающая любовь к ней. Не получая ответа, она из сияющей звезды постепенно превращалась в черную дыру безумия. Именно эта истина поставила точку в решении Даэ, окончательно склонив чашу весов в сторону обезображенного гения. — Несчастное дитя, — проговорила Кристина и, чувствуя, как безумно колотится в груди сердце, двинулась вперед, к Призраку, застывшему с веревкой в руках посреди озера. Поза, лицо, взволнованное дыхание, дрожь в руках — все говорило об его растерянности. Он был готов к чему угодно: к мольбам, истерикам, проклятиям… только не к этому. Не к сочувствию и смирению. — Мир был так жесток к тебе… Но знай: отныне ты не одинок, — девушка подошла ближе, и мужчина с изумлением прочел в ее бездонных очах благоговение и любовь, а в следующий миг он ощутил на своих губах ее поцелуй — соленый от пролитых слез. Мир вокруг перестал существовать. Исчезло озеро, пещера; исчез и отвергнутый Рауль. Все, что отныне имело значение для Призрака — это Кристина, ее нежные губы и руки, покоящиеся на его плечах. И мужчина заплакал — едва ли не впервые за всю свою несчастную жизнь. Горячие слезы прочертили на щеках две влажные дорожки, очищая сердце и душу от остатков скверны. Кристина чуть отстранилась, взирая на своего Ангела с бесконечной любовью, преданностью и даже потрясением, словно не до конца сознавая происходящее, а затем снова приникла к его устам, без страха и отвращения касаясь хрупкой ладонью обезображенного лица Призрака, лаская тонкими пальцами красную бугристую кожу. Неведомые доселе эмоции захлестнули Кристину. Все, что она ранее ощущала в присутствии Ангела Музыки — сладостную дрожь, приятную тяжесть в груди, учащенный пульс — все усилилось в стократ, опьяняя и вознося до невиданных высот. Наверное, так и должно быть, когда две половинки находят друг друга. Отстранившись, девушка взглянула на Призрака и, увидев, что он плачет, решила, что это слезы счастья и радости. Она и сама не могла сдержать слез — ведь именно так рвалась наружу любовь, переполняющая ее сердце. Кристина с трепетом взирала на мужчину в ожидании ответа, но с каждой секундой ее благоговение таяло вешними снегами, сменяясь тревогой и недоумением. Нет, Призрак не был счастлив. Он страдал. Улыбка исчезла с лица Даэ, когда гримаса нечеловеческой муки исказила лицо мужчины, и он зарыдал, не в силах больше сдерживать себя и свою боль. Сострадание Кристины и ее выбор осветили его сердце, и он точно прозрел. На что он хотел обречь своего Ангела? На вечные скитания во мраке? На ад, в котором он прожил все эти годы?! Слепой и бессердечный эгоист! В порыве гнева он едва не растоптал свою нежную алую розу, едва не обрек ее на забвение и муки в обществе самого настоящего монстра и убийцы! Нет, он слишком любит Кристину, чтобы желать ей такой участи. Уж лучше сердце вырвать из груди. — Прочь пойдите, забудьте меня! — вскричал Призрак, отпрянув от Кристины и загораживаясь от нее рукой. Отчаяние разрывало его душу на кровоточащие ошметки, рыдания сдавливали грудь, но мужчина все же нашел в себе силы отвергнуть возлюбленную и повернуться к ней спиной. — Она твоя, Рауль… Не веря своим ушам, Кристина на мгновение остолбенела, глядя вслед Учителю. Оставалось лишь догадываться о причинах столь разительной перемены, ведь совсем недавно он грозился сделать ее своей против воли, а теперь отпускает? Но, не желая испытывать судьбу во второй раз, девушка опрометью бросилась к Раулю, пытаясь дрожащими руками распутать связывающие его веревки. — Уходите отсюда, забудьте все, что видели здесь! — продолжал тем временем Призрак, выплевывая каждое слово, словно стыдясь своего великодушия. Он скрылся из поля зрения, но Кристине казалось, что она видит белеющее в полутьме пятно его рубашки. — Уходите, пока вас не нашли! Возьмите лодку, поклянитесь хранить тайну… об ангеле в аду… — закончил мужчина с горестным смешком, и влажные дорожки на щеках вновь блеснули в неверном сиянии свечей. За эти несколько минут он пролил слез больше, чем за всю жизнь… Когда Рауль, наконец, освободился от веревок, Кристина со вздохом облегчения упала в его объятия, благодаря небеса за спасение. — Прочь! Оставьте меня! — донеслось из недр пещеры, и Кристина испуганно вцепилась в ворот рубашки виконта, чувствуя, что вот-вот лишится чувств. Сколько всего свалилось на нее в этот вечер! Чудовищный сон наяву… Де Шаньи схватил ее за руку и потащил за собой, прочь от того места, где разыгралась сцена драматичнее, чем на сцене любого из театров. Кристина послушно брела следом, бросая отчаянные взгляды через плечо. Все обошлось; они свободны — Призрак сам отпустил их. Но почему на сердце так тоскливо? Почему душу стянуло морским узлом, а слезы вновь предательски жгут глаза? — Нужно поторопиться, — лихорадочно повторял Рауль, подводя девушку к лодке. — С минуты на минуту тут появится целая толпа. Нас не должны видеть… Однако Кристина едва ли слушала его. Чем больше она отдалялась от храма Музыки, тем сильнее болело сердце, тем сильнее ее тянули назад узы, навеки связавшие ее с Призраком. Она не могла уйти. Не могла оставить своего Ангела в одиночестве и мраке. — Нет! — само собой вырвалось у Даэ, когда де Шаньи попытался усадить ее в лодку. Девушка вырвалась и сделала шаг назад. Глаза ее лихорадочно сверкали. — В чем дело? — непонимающе нахмурился Рауль. — Ты боишься? Чего? Он отпустил нас, мы свободны! Ты свободна! — Нет, — затрясла головой Кристина, отступая назад. — Я должна вернуться к нему, Рауль. Прости… — Но… Кристина! — воскликнул виконт. — Я не понимаю! Девушка вздохнула, на мгновение понурив голову, а когда подняла ее, в карих глазах читалась упрямая решимость. — Призрак Оперы в моей душе — он часть меня… — пропела она, делая еще шаг назад. — Мы неделимы, как Пигмалион и Галатея. Ангел Музыки подарил мне голос, а ты влюбился в него… не в меня. Жребий брошен, выбор сделан уже давно. Я решилась… Решилась… — Кристина!.. — Нет, Рауль. Не быть мне птицей в золотой клетке. Я остаюсь с ним… — прошептала девушка, скрываясь в темноте. — Прощай… — донеслось до него напоследок, и все поглотила тишина. Виконт был слишком потрясен, чтобы что-то предпринять. Он мог бы вновь броситься вслед за своей Крошкой Лотти, вернуть ее и еще раз попытаться убедить в обратном, но не смог. Если в прошлый раз Кристина была похищена безумцем, то теперь она сама отправилась к нему, словно агнец на жертвенный алтарь. Это ее выбор, и он должен его уважать. Но как же больно быть отвергнутым!.. Рауль подождал еще немного в надежде на скорое возвращение девушки, а затем, тяжело вздохнул, забрался в лодку и взялся за шест. Красавица выбрала чудовище — старая, как мир, сказка. А сердце… что ж, заживет, забудет Кристину Даэ. Главное, чаще напоминать себе об этом, верно? …Когда Кристина, неслышно ступая, вернулась в пещеру, Призрак сидел у своего ложа, и, не отрывая глаз, с воистину детским восторгом и грустью смотрел на восседающую на музыкальной шкатулке механическую игрушку — обезьянку в тюрбане. Звучала тихая ненавязчивая мелодия, и обезьянка била в медные тарелки, издавая легкий звон. — Маскарад… — тихим шепотом, точно колыбельную, напевал мужчина, — масок красочный парад… Спрячь лицо, чтобы тебя никто не видел… Таким девушка его еще не видела. Тот, кого люди со страхом и шепотом называли Призраком Оперы, чудовищем, монстром, предстал взору Кристины слабым и беззащитным, точно ребенок. Казалось, что с ее уходом в нем что-то сломалось, и это повернуло шестеренки времени вспять. Или, быть может, Ангел просто устал бороться? Кристина стояла недвижимо, впитывая в себя доселе неведомое зрелище. Да, ей удалось разглядеть под маской монстра тонкую, мятежную душу страдальца. А узнав, прикипела душой… полюбила. Даэ прерывисто вздохнула, и это привлекло внимание мужчины. Медленно повернув голову, он улыбнулся ей, и в глазах Призрака засияла особым светом надежда. — Кристина… — шевельнулись его губы. — Я люблю тебя. «Знаю», — подумала девушка и сердце ее сладко заныло. Не говоря ни слова, она подошла к нему и опустилась рядом, на колени, взяв его ладонь в свои, холодные. Кристина смотрела в его глаза, в которых робкая надежда постепенно сменялась безбрежным счастьем, и не могла сказать ни слова, охваченная трепетным волнением. Вот они и вместе — гений и его муза, две половинки одного целого. — Ты вернулась, — проговорил Призрак, глядя на Даэ с такой любовью и благоговением, что девушка вспыхнула. Это вновь убедило ее в правильности выбора. — Почему ты не уплыла с Раулем? Я ведь отпустил вас, — при этих словах обезображенное лицо на мгновение исказилось гримасой. — Я сделала выбор… — Продиктованный жалостью? — резко спросил мужчина, и рука в ладонях Кристины напряглась. — Отчасти, — не стала увиливать девушка, и Призрак скрипнул зубами. Затем, совладав с собой, он попытался еще раз напомнить Даэ о том, что ее ждет: — Отдаешь ли ты себе отчет, мой ангел, в том, что сулит тебе жизнь со мной? Мрак, забвение, вечная ночь… Тебе придется стать парией, ведь мне не место среди толпы. Я — изгнанник, монстр… В ответ на его слова Кристина лишь покачала головой и, подняв руку, погладила кончиками пальцев обезображенную половину лица мужчины: — Ты прекрасен, — возразила она, с робкой улыбкой, — несмотря на всю тьму вокруг, ты источаешь особый свет. Он притягивает меня, точно мотылька, и я не могу противиться этому. Ты — часть меня. Не пытайся убедить меня в обратном или испугать. Мы — единое целое, и для нас нет пути назад. Я пойду за тобой, мой Учитель!.. — Пусть влекут тебя грезы в край теней… лишь тогда ты сможешь стать моей… Лишь с тобой все сбудутся мечты — будь моею музыкой в ночи, — снова пропел Призрак и посмотрел на девушку, словно призывая ее вспомнить их первую встречу здесь. Та кивнула, продолжая нежно гладить его лицо, и мужчина блаженно прикрыл глаза. — Кристина… — сорвался с его губ тихий вздох. Призрак всегда произносил ее имя как молитву, словно во всем мире для него не было ничего более светлого и святого. Никто, даже пылкий Рауль, не произносил ее имени с таким чувством, и это неизменно порождало в теле девушки множество сладостных ощущений. Но вот какой-то невнятный звук донесся до Призрака из недр пещеры, и его тонкий слух уловил обрывки чьих-то слов, искаженных эхом, топот множества ног. Мужчина быстро поднялся и, бросив пристальный взгляд вглубь подземного коридора, крепко выругался сквозь зубы. — А вот и мстители, любовь моя! — произнес Призрак, и в голосе его явственно проступала гневливая досада. — Пора уходить, — повернулся он к Кристине и рывком поставил ее на ноги. — Однако спрашиваю в последний раз: ты точно готова отречься от всего, что держало тебя в этом мире? Девушка твердо кивнула: — Я сама отрезала дорогу назад. Возврата нет. Мужчина, не говоря ни слова, схватил Кристину за руку и потащил к зеркалу, которое до этого момента всегда было сокрыто тяжелым парчовым пологом с золотыми кистями. Откинув его, Призрак взял в руки погасший факел, размахнулся и нанес удар прямо по безупречной глади посеребренного стекла. Брызнул град осколков, и Кристина, вскрикнув, отвернулась, закрывая лицо рукой. А когда спутник снова настойчиво потянул ее вперед, увидела, что за зеркалом спрятан потайной ход — темный провал, от которого тянуло холодом и сыростью. Девушка невольно поежилась, но все же заставила себя сделать первый шаг во тьму. Призрак последовал за ней, опуская за собой полог, и кромешный мрак окутал пару. В воздухе витала сырость, под ногами плескалась вода. Тонкие туфельки Кристины, и без того промокшие, грозились вот-вот развалиться на части, однако что-то подсказывало ей, что в таком случае Учитель понесет ее на руках. Они двигались вперед, ничего не видя пред собой. Мужчина шел чуть впереди, крепко сжимая ладонь Кристины — порой так сильно, что девушка едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть; он же, интуитивно чувствуя ее боль, ослаблял хватку. Казалось, они шли в кромешной тьме целую вечность, но Даэ не роптала. С каждым шагом она отдалялась от прошлой жизни, и Кристине казалось, что она слышит, как одна за одной рвутся связующие нити. Или это доносилось эхо капели? Ради любви она бросила все: славу, привилегии, возможность стать виконтессой де Шаньи. И не жалела. Лишь когда они с Призраком выбрались наружу, и луна осветила их бледные лица, разорвалась последняя нить. Кристина, всхлипнув, прижалась к любимому. Под этим бескрайним небом были лишь они и их собственная музыка ночи. Возврата нет…