Философия цветов

Тайлер слышит знакомые голоса, которые смеются всё тише и тише, отдаляясь от него. У него немного кружится голова, когда он закрывает глаза, поэтому он старается держать их открытыми. Он видит голубое небо с яркими белыми облаками, иногда вид закрывает высокая трава, которую качает ветер. Над ним наклоняется фиолетовый чертополох и жёлтый зверобой. Голоса стихают окончательно, и Тайлер не слышит их шагов, значит, они не собираются возвращаться. На зубах скрипит песок, но уже не в таком количестве, как до этого. Мама будет переживать, что его долго нет после школы, она не разрешает ему задерживаться без предупреждения, но сейчас Тайлеру всё равно. Он лежит посреди поля в грязи и с синяками, и его щеки касается голубой цветок, почти такой же голубой, как небо, и такой же сломанный, как он сам. Тайлер не помнит его названия...

Вторник

За все годы учёбы в средней и старшей школе Тайлер успел привыкнуть к вниманию к своей персоне. Раньше это внимание было обусловлено его любовью к ярким цветам и принтам на одежде, но с возрастом он стал более сдержан в выборе одежды, а внимание почему-то осталось. Возможно, это его энергетика неудачника. В забитом школьном коридоре он получает подзатыльник, недостаточно сильный, чтобы упасть, но всё же достаточно неприятный. Тайлер резко оборачивается, но видит только удаляющиеся спины парней, чьи имена он запретил себе запоминать, а про себя прозвал их Тупой, Ещё Тупее и Тупее Тупого. Это была его "любимая" троица, которая ходила с ним на английский, математику, физкультуру и естественные науки. Тайлер научился не обращать внимание на их колкие замечания и толчки. Они были идиотами, но несерьёзными. Тайлер потёр затылок и повторил про себя мантру "ещё один год, и всё закончится". Ещё один год, и он выпустится. - Тайлер! – раздаётся в толпе высокий голосок Джанин, но Тайлер предпочитает не останавливаться в толпе, чтобы его случайно или специально не сбили с ног. У него слишком много недоброжелателей. Он останавливается возле кабинета анатомии и ждёт свою знакомую. Её высокий светлый хвостик мелькает над головами других учеников, раскачиваясь в разные стороны, когда она пробирается через них своей прыгающей походкой. Джанин обычная, самая обычная девочка, она не парится из-за уроков, она любит кадрить и бросать мальчиков, она считает количество съеденных калорий в кафетерии, давится овощами, слушает популярные бойзбенды и обсуждает их с Тайлером, потому что Тайлер необычный, не такой, как все мальчики и девочки. Тайлер умеет слушать и понимать. Ещё она любит цветы, которые пробираются в одежду Тайлера, становясь неотъемлемой частью его образа. Тайлер не шутит пошлые шутки, не пялится на её грудь или задницу, не называет тупой или глупой. Тайлер прикольный. Но он странный. - Привет, Джанин, - неуверенно говорит Тайлер, оглядывая коридор. В знак приветствия он лишь слегка поднимает раскрытую ладонь. Тайлер не странный, просто он не любит трогать других людей. Так он говорит Джанин, и она ему верит и не пытается узнать, почему. - Тайлер, ты не занят после школы? - Нет, я сегодня свободен. Что ты хотела? - Можешь подтянуть меня по анатомии? Скоро тест, а я всё ещё не могу запомнить мышцы, - она смеётся. - Ты хочешь, чтобы я помог тебе запомнить их названия? - Тайлер может понять, что некоторым с трудом даётся математика, физика или химия, но когда дело касается простого зазубривания терминов – зачем просить его помощи? - Мне легче запоминается, когда кто-то помогает, - уклончиво отвечает она, и Тайлер не понимает, к чему она клонит. - Джанин... - Давай просто встретимся, и ты просто мне поможешь. Хорошо? Тайлер успевает только кивнуть, и она тут же наклоняется к нему и оставляет невесомый поцелуй в нескольких сантиметрах от его лица. Джанин не пользуется духами, от неё пахнет гелем для душа или мылом. Такой невесомый цветочный запах. Тайлер смотрит ей вслед и уже собирается зайти в кабинет, но получает удар в плечо и ударяется спиной о стену. - Я тебе говорил не лезть к ней, Джозеф, - шипит Джош. Джош играет в футбол, Джош огромный, Джош носит обтягивающие футболки, чтобы все видели его бицепсы. Таких парней принято считать самыми популярными и самыми желанными парнями школы. В этой школе его считали просто придурком, который в лучшем случае станет футболистом, в худшем – будет жить в трейлере на окраине города, чесать живот через грязную дырявую майку и заливаться пивом. Есть ли промежуточный вариант – многие сомневались. Но в том, что он мудак – не сомневался никто. - Она просто попросила помочь с анатомией, - Тайлер трёт ушибленное плечо скорее потому, что его кто-то коснулся, а не потому что больно. - Мне всё равно, что она там попросила, педрила. Не разговаривай с ней. Каждый раз, когда от Джоша летят оскорбления, направленные на сексуальную ориентацию Тайлера, ему становится смешно. Единственная причина, почему Джош цепляется к нему, заключается в том, что год назад они переспали. Тайлер не особо скрывает свою ориентацию, а Джош... Джош тогда был пьян и рассказал Тайлеру, что иногда он думает о парнях, когда дрочит. Он был так жалок в тот день, когда в школе праздновали Хеллоуин и у каждого второго под костюмом была припрятана бутылка спиртного. Тайлер не заморачивался и пришёл в костюме Джека Скеллингтона, а Джош был в костюме Фредди Крюгера. И Тайлер по глупости предложил ему поехать к нему домой, проверить, так сказать, понравится ли ему с парнем. И пускай это была, вероятно, лучшая ночь в жизни Джоша, после неё его накрыла паранойя, что кто-нибудь об этом узнает, и он начал всем видом показывать свою неприязнь к Тайлеру. А когда Джош узнал, что его новая девушка общается с Тайлером, Джош вообще начал съезжать с катушек и угрожать, боясь, что Тайлер проболтается ей. В общем, после того Хеллоуина жизнь в школе стала ещё паршивее. Тайлер ловит на себе несколько взглядов, которые надеятся на продолжение, надеются, что они устроят драку прямо в школьном коридоре, но Джош просто уходит. Все продолжают заниматься своими делами, словно ничего не случилось. Для них правда ничего не случилось. Тайлер переводит дыхание. - Тайлер, Тайлер, Тайлер! - Джанин, не здесь, - Тайлер идёт со своим подносом в кафетерии и уверен на сто процентов, что Джош наблюдает за ними. - Эй, ты чего. Тайлер, забей на Джоша, он придурок, - она улыбается, потому что это её придурок. Всё-таки придурки пользуются популярностью у девушек. - Давай не испытывать судьбу, Джей, пожалуйста. Мы встретимся после уроков, мы же договорились, - просит Тайлер, ускоряя шаг к свободному столику. - В субботу он отказался ждать меня, пока я искала себе красное платье, такое, чтобы было выше колен, но тёплое, скоро зима всё-таки, - Джанин продолжает идти рядом с ним. – Так что он не подождал меня, и мне пришлось ехать обратно домой на автобусе. Ты знаешь, я ненавижу автобусы. Так что пускай теперь сидит и злится, я не буду с ним разговаривать до конца недели. - Он будет злиться не на тебя, а на меня, - Тайлер не бросает свои попытки объяснить ей ситуацию, даже не садится за столик, а просто ждёт, когда она развернётся и уйдёт. - Да ладно тебе, не переживай. Расскажи, как у тебя прошёл день. Она садится первая и протыкает соломинкой своё клубничное молоко. Тайлеру ничего не остаётся, кроме как сесть рядом. Тем более Джош уже давно заметил их вместе, хуже быть просто не может. Раньше Джанин проявляла к нему намного меньше интереса, но в последнее время у неё постоянно были проблемы с предметами, или с выбором одежды, или она решила засадить задний двор дома цветами и спрашивала совета, конечно же, у Тайлера. По мере того как росло их общение, рос интерес Джоша к тому, чтобы напомнить Тайлеру, что он получит, если проболтается о ночи годовалой давности. Джош был основной проблемой Тайлера, все остальные меркли на его фоне. Стоило Тайлеру приступить к собственному обеду, как Джош материализуется рядом со своей девушкой. Джанин только вздыхает и принципиально не поворачивает голову в его сторону, глядя только на Тайлера. - Джанин, пересядь, пожалуйста, - говорит Джош, но смотрит при этом на Тайлера. Тайлер хочет провалиться сквозь землю. - Я не хочу с тобой разговаривать, Джош, я хочу поговорить с Тайлером, - девушка напряжённо улыбается, а в глазах горят самодовольные искорки. - Джанин, я же просил тебя не общаться с этим придурком. - Да почему, Джош? – она повышает голос. - Потому что, ты, блять, моя девушка, ты должна меня слушать! Когда и его голос доходит до крика, люди начинают оборачиваться с бо́льшим интересом. - Я не буду тебя слушать, козёл, так что не мешай мне обедать с моим другом, - Джанин пытается быть сдержанной в эмоциях, в отличие от Джоша у неё это более-менее выходит. Ей хватает скандалов и криков дома, когда родители в очередной раз сцепляются из-за пустяка, уже много лет находясь на грани развода. - Херня, - шипит Джош и хватает девушку за руку, выдёргивая её из-за стола. – Сколько раз тебе говорить, не устраивай мне сцен на публике. - Не говори мне, что делать, - каждое слово она выговаривает максимально чётко, глядя прямо в потемневшие от злости глаза. И ведь не боится. Но она просто не знает, на что на самом деле способен ведущий игрок футбольной команды. Он хватает её за челюсть, и Тайлер видит, как Джанин цепляется слабыми бледными пальцами за его руку, пытаясь освободиться, а лицо искажается от боли. Джош наклоняется к ней совсем близко и говорит то, чего не слышит никто. И вокруг словно никого не стало. Многие просто снова делают вид, что ничего не происходит, потому что не хотят лезть в разборки, кто-то оглядывается, надеясь, что в кафетерий зайдёт учитель, и Тайлер понимает, что никто не станет выступать против этого лося. Джош почти отталкивает от себя Джанин, когда в него прилетает коробочка с недопитым клубничным молочным коктейлем. Розовая жидкость пачкает его белую футболку и стекает на штаны, а он стоит, подняв руки, и смотрит вниз. Время замедлилось на несколько секунд, и Тайлер собирается с силами, чтобы не рассыпаться прямо сейчас. Он подходит ближе, пользуясь тем, что Джош всё ещё в шоке от его поступка, и смотрит в его глаза с вызовом, как секундой ранее смотрела и Джанин. - Хватит, - Тайлер с трудом унимает дрожь от напряжения. – Ты можешь ненавидеть меня за то, что со мной ты открыл свою настоящую сущность, но не вздумай отыгрываться на Джанин. Она не виновата, что запала на такую скотину, как ты. - Джозеф, я убью тебя, сука мелкая, - рычит ему в лицо Джош. Он хватает Тайлера за рубашку, тянет на себя, но Тайлер успевает схватить со стола пластмассовую тарелку Джанин с макаронами с сыром. Кто-то вскрикнул, а кто-то засмеялся в голос. Тарелка почти бесшумно падает на пол, а макароны медленно скатываются с шокированного лица. Тайлер чувствует, как смех подкатывает к горлу, может быть, это нервное, а может быть, Джош правда так смешно выглядит. Он отступает назад, прикрывая рот ладонью, и смотрит на Джанин, которая полностью копирует его эмоции. - Джозеф! Браун! Смех усиливается, когда мистер Кауэр, тренер по футболу, заходит в кафетерий. - Вы что здесь устроили?! Джош проводит ладонями по лицу, сбрасывая прилипшие макароны, и смотрит на тренера. Тайлер всё ещё держит ладонь на губах, хотя глаза выдают смех. - В кабинет директора! Немедленно! Тайлер сидит на зелёном пластиковом стуле возле кабинета директора, уткнувшись лицом в ладони. Шок прошёл, смеяться больше не хочется совсем. Джош ему теперь вообще проходу не даст. Или выбьет из него все органы где-нибудь в мужском туалете между уроков. Ох, он точно отомстит за эту минуту позора. Из кабинета выходит мистер Кауэр, на его лице суровые морщины, и никто никогда не видел, как он улыбается. Следом за ним выходит Джош, на нём футболка для тренировки, которую он обычно оставляет в школьном шкафчике. Тренер толкает своего несчастливого футболиста, подгоняя к выходу, и подзывает Тайлера. Мистер Робинсон сидит за своим столом в кабинете, перед ним лежит личное дело Тайлера Джозефа и Джошуа Брауна, и он нервно постукивает ручкой по поверхности стола. - Ну, - он отрывает взгляд от бумаг и смотрит на вошедшего Джозефа. – Тайлер? Объяснишь мне, что это было? Тренер остаётся стоять возле двери, сложив руки на груди. Тайлер осторожно садится на стул перед столом директора. Раньше ему не доводилось бывать здесь, и это немного давит на него, но, с другой стороны, в этой ситуации он не считает себя виноватым. - Я заступился за девушку, сэр. - Какую девушку? – уточняет не по возрасту седой директор, потому что целая толпа учеников кого угодно в могилу раньше времени сведёт, тем более директора, тем более такого дотошного, как мистер Робинсон. - Джанин. Джанин Братски. Девушка Джоша. Директор смотрит сначала на Тайлера, потом на тренера, потом откидывается на спинку своего кресла, кивая Тайлеру. - Хорошо. Расскажи мне свой вариант событий. Конечно же Джош наплёл какой-нибудь бред о том, что Тайлер просто ненормальный и кидается на людей. И про то, что он схватит Джанин, он ни слова не сказал. - Джанин - девушка Джоша и моя подруга. Это не нравится Джошу, из-за этого в кафетерии они поругались. Он схватил её, а я заступился. - Схватил её, значит? – этот вопрос был скорее адресован тренеру Кауэру, чем Тайлеру. – И кто-нибудь ещё это видел? - Все, кто не боится потом получить кулаком в живот от Джоша, - говорит Тайлер, чувствуя желчь собственных слов на языке. - Мистер Кауэр, у меня к вам будет разговор. А пока выйдите, оставьте нас с мистером Джозефом наедине. Тайлер смотрит на стол, на бумаги, видит маленькую фотографию в своём личном деле. Сейчас на нём та же самая рубашка, что и тогда – зелёная с красными розами. Только теперь придётся надолго повесить её в шкаф, потому что из-за Джоша две пуговицы оторвались, а Тайлер совершенно не владел искусством нитки с иголкой. Хотя то, что Джанин подобрала эти пуговицы и отдала Тайлеру, прежде чем того увели к директору, давало маленькую надежду, что рубашка продолжит жить. - Я только что прочёл твоё личное дело, и оно чистое. Абсолютно. Никаких драк, наказаний, пререканий с преподавателями... - На этот раз я не выдержал, - оправдывается Тайлер. А ведь он просил Джанин не садиться с ним. Можно было бы так просто всего этого избежать. - И я не виню тебя. У тебя дело чистое, а у мистера Брауна... – он замолкает и вздыхает, его взгляд ложится на второе дело на столе. – Думаю, ты и сам понимаешь. И ситуация вышла неприятная, ты заступился за девушку, и даже не за свою. Я бы даже похвалил тебя, но, опять же, сам понимаешь. Тайлер выдавливает из себя улыбку в ответ на смешок директора, всё ещё не глядя на него. - Мистеру Брауну мы нашли наказание, он будет убирать листья со стадиона сегодня. Но после твоего рассказа я подумаю над тем, чтобы растянуть это наказание на неделю. Схватить девушку... как он её схватил? - За лицо. Она сказала, чтобы он не говорил ей, что делать, и он вытащил её за руку из-за стола и схватил за лицо, за челюсть. Джанин попыталась вырваться, но у неё не получилось, тогда встал я. - Ладно. Допустим. Я посмотрю, что сделать с этим. Тебе тоже вроде бы и надо дать наказание, и не хочется... Тайлер, просто пойми, но я должен, - он говорит устало и с искренним сожалением в голосе. – Сегодня останешься после уроков. Пятый кабинет. Мистер Кудроу найдёт вам занятие. - Хорошо. Я могу идти? - Торопишься на урок? Тайлер впервые за всё время нахождения в кабинете поднимает глаза и видит перед собой уставшего мужчину со скромной улыбкой. - Да, я уже пропустил половину. - Тогда, конечно, беги, парень. Попроси тренера зайти. Конец уроков, коридоры быстро пустеют, потому что никто не хочет оставаться здесь дольше положенного. Только хоровой кружок собирается вместе и не спешит покинуть здание, у них впереди занятия, но никто не жалуется на это. Петь действительно здорово, когда поёшь, твой дух словно освобождается, сильные эмоции перестают трепать голову и сердце, ты снова оживаешь. Тайлер знал это, как никто другой, но в хор он не ходил со средней школы. Ему и так хватало оскорблений, а хористы несправедливо считались лузерами и в средней, и в старшей школе. Так что Тайлер прибавляет шаг, проходя мимо хористов, и поворачивает за угол, где находится пятый кабинет, кабинет английского языка. Он не представляет, чем занимаются оставленные после школы ученики, но он немного рад, что ему не придётся заниматься с Джанин. Не то чтобы теперь он не будет ей помогать, нет, она не виновата, что поступает как безвольная дурочка и прощает своему парню все эти проявления агрессии к ней или к её другу, просто... просто сегодня Тайлер не готов разговаривать с ней. Он поправляет рубашку в том месте, где отлетели пуговицы, чтобы она не топорщилась, и заходит в кабинет. - Тайлер? – мистер Кудроу поправляет свои тонкие очки. – Ты что-то хотел? - Меня оставили после уроков, - отвечает Тайлер, и ему становится не по себе от удивлённого взгляда преподавателя английского. - Серьёзно? – он смотрит в лист перед собой, на котором написаны имена всех учеников, обязанных появиться здесь после уроков. – Действительно. Ладно, проходи, садись. Тайлер оказывается первым прибывшим, и он занимает своё привычное место. Только на парте перед ним лежат не тетради и учебник, а две пуговицы, и Тайлер думает, что, может быть, если он раздобудет нитку с иголкой, то всё-таки попытается пришить их. Правда, в последний раз когда он пытался что-то зашить, он исколол себе все пальцы и поклялся больше никогда не брать иголку в руки. Постепенно в класс стали приходить провинившиеся. Тайлер поднял взгляд на них, жалея, что у него нет такой длинной чёлки, как у первого вошедшего парня, чтобы он мог спрятать свой любопытный взгляд за ней. Правда, тот парень не пытается спрятать свой убитый взгляд, он без интереса следует до дальнего места и кидает сумку на пол. Следом заходит девушка с небрежным тёмным хвостом, словно она только что собрала мокрые растрёпанные волосы, вырез на её майке позволяет разглядеть сильно выступающие ключицы и высоко поднятую грудь. Она смотрит на Тайлера не дольше трёх секунд и надувает огромный пузырь из жвачки. Её Тайлер знает косвенно, они просто ходят в один класс естественных наук, но имени её он не помнит. Она, вроде как, улыбается ему и садится. После неё заходит парочка приятелей-футболистов, которых Тайлер видел уже много раз, и, скорее всего, сегодня они просто зажали какого-нибудь несчастного ботаника и тот настучал директору. Один из них подпрыгнул, доставая пальцами до лампы, и мистер Кудроу велел им занять свои места, а не сбивать пыль с ламп. Последним был парень с розовыми волосами и проколотым носом. Самый типичный панк, если судить поверхностно, хотя сейчас каждый второй носит рваные джинсы, даже у Тайлера они есть. Парень быстро обходит парты и садится на соседний с Тайлером ряд, немного позади от него. Мистер Кудроу пробегает взглядом по списку, затем смотрит на класс и кивает сам себе. - Ладно. Раз все уже пришли, тогда начнём, - он прочистил горло и встал из-за стола, в его руках несколько белых листов, и когда он начинает обходить ряды, раскладывая листы на парты, Тайлер видит заголовок. "В чём я виноват. Сочинение на 1 000 слов" - Сегодня вы опишете свой поступок, за который попали сюда. Напишите, почему вы попали сюда, почему это нарушает школьный устав. Я хочу увидеть ваши рассуждения на эту тему. И пока вы не закончите, вы не покинете пределов школы. Да, Митч, даже если мне придётся просидеть здесь с вами всю ночь. Тайлер смотрит на свой лист и его единственной идеей является нарисовать один огромный член во весь лист, потому что пошли они нахуй с такими заданиями. Он заступился за Джанин, когда никто не захотел. Это нарушает школьный устав? Нахуй тогда школьный устав. Школьный устав, судя по всему, разрешает издеваться над слабыми и девушками. - Бред, - слышит Тайлер и оборачивается. Парень с розовыми волосами качает головой, глядя на лист в своих руках. Что ж, похоже, Тайлер не один считает себя здесь невиновным. Так проходит час. Почти никто не пишет, в основном они скребут карандашами по бумажке и стирают нарисованное, кое-кто в углу кабинета вставил наушники и сидит в телефоне. Мистер Кудроу вышел минут двадцать назад в учительскую, оставив их без надзора, потому что, видимо, за столько лет практики прекрасно понимал, что сидеть у них над душой толку мало, лучше заняться собственными делами. Тайлер устало вздыхает и ложится на парту, раскинув руки, и слышит, как падают его пуговицы на пол. - Чёрт, - Тайлер слезает с парты и нагибается к полу, пытаясь разглядеть две маленькие зелёные пуговицы на линолеуме. - Держи. Тайлер быстро выпрямляется и оборачивается назад: возле него стоит тот самый панк, держа в раскрытой ладони его пуговицы. Тайлер смотрит на его лицо слишком внимательно, но потом понимает это, и с тихим "спасибо" забирает пуговицы. - Это от твоей рубашки? Какой любопытный парень. Хотя здесь настолько скучно, что, возможно, даже падение пуговиц оказывается интересной темой. - Да. Оторвались сегодня, - Тайлер проводит пальцами по тому месту, откуда они оторвались. - Клёвая рубашка, кстати. Парень придвигает свободный стул к парте Тайлера и разворачивает его спинкой вперёд, прежде чем сесть. - Спасибо, - снова благодарит его Тайлер. - Почему тебя оставили? - Какая тебе разница? Тайлер не пытается выглядеть грубым, но он не уверен, является ли этот разговор просто дружеской болтовнёй, или через минуту он услышит очередное оскорбление в свой адрес. - Просто скучно. Меня зовут Джош, кстати. Тайлер не может сдержаться от смешка, но тут же прикусывает губу. - Тебе кажется, что имя у меня смешное? – парень с розовыми волосами сводит брови, и Тайлер мотает головой. - Нет, но я здесь из-за стычки с другим Джошем. Это немного... забавно. - Наверное, - соглашается другой Джош. – Значит, ты подрался? Поэтому пуговицы отлетели? - Не совсем. Я влепил ему тарелкой макарон с сыром прямо в лицо. - И пуговицы убежали от страха? Тайлер слабо засмеялся, Джош продолжил улыбаться. - Нет, он схватил меня, прежде чем я преподнёс ему обед его девушки. - Понятно. Тайлер снова смотрит на пустой лист бумаги. - Я вроде как тоже из-за этого. Правда преподнёс я не макароны с сыром, а свой кулак, и, кажется, разбил парню губу. - За что? – Тайлер чувствует нарастающую неприязнь, потому что если Джош такой же, как те двое, что сидят позади них, то Тайлер совершенно точно не хочет продолжать разговор. - Он сказал, что розовые волосы – это по-гейски. А мне как-то не нравится, когда меня судят по волосам. Ладно, это не такое уж преступление. Если бы Тайлер был в такой же физической форме, как этот Джош (или как другой), то тоже раздавал бы синяки каждому, кто оскорблял его. Наверное. Тайлеру нравится так думать, во всяком случае. - Так как тебя зовут? - Тайлер. Тайлер не против провести ближайшие пару часов вот так, болтая со странным парнем. Их всё равно не будут держать здесь всю ночь, а не сделанное сочинение придётся написать в другой день. Все занимались своими делами, не обращая внимания на этих двоих, болтающих о какой-то чепухе, вроде вкуса макарон в кафетерии и отношениях с учителями. - Так значит, ты здесь вроде... – Джош уже сидел развалившись, постукивая ногой по полу в безумно быстром темпе, потому что разговор приобрёл максимально непринуждённую форму. – Типа мальчик для битья? - Ох, спасибо за такое яркое определение, - Тайлер усмехнулся. Он прекрасно знал, что это определение можно применить к нему, но было не очень приятно услышать это от другого человека. Карандаш вывел на бумаге "мальчик для битья" чисто на автомате. - Нет, прости, я не хотел оскорбить тебя. Просто, получается, тебя оскорбляют, задевают физически и морально, а ты молчишь на это. Кроме сегодняшнего случая. - Сегодня он не меня задел. - Ладно. Знаешь, иногда стоит дать отпор. Врезать разок. Тайлер смотрит на него с улыбкой, потому что какой из него боец? Он ходил на каратэ, когда ему было семь, и на этом всё закончилось. Он умел быстро бегать, но вот сильно бить – совсем не умел. - Серьёзно, Тай. - Тай, - Тайлер закатывает глаза. Его имя никто не сокращал раньше, и он не может сказать точно, что ему это нравится. Но Джош игнорирует это, просто не замечает. - Когда я был в средней школе, я впервые начал красить волосы. Потому что мне нравятся яркие цвета, они выделяются на фоне остальных, они делают тебя индивидуальным. И мне часто доставалось за это. Я сначала жался, - Джош задумчиво уставился куда-то в сторону, покачиваясь на стуле. – А потом не выдержал. Парень вжал меня в шкафчик в спортивной раздевалке, а я сломал ему нос. Родителей вызвали в школу, но ко мне больше никто не лез. - После сегодняшнего ко мне будут лезть больше обычного, Джей. На сокращение собственного имени задумчивый Джош так же никак не реагирует. - Почему тебя начали гонять? Тайлер поджимает губы и снова смотрит на свой лист. Он выводит на нём ругательства, неприятные клички, которыми его называют, которые он так старательно игнорирует. Он не уверен, что собирается рассказывать Джошу о том, как переспал с тем, другим Джошем, и как после этого он стал центром внимания. Зато он может рассказать, за что его не любили ещё в средней школе. - Цветы, - спокойно говорит Тайлер, выводя это слово на бумаге и пририсовывая после него розу. - Цветы? – переспрашивает Джош. - Да, Джош, цветы. Мне надо выйти. Тайлер знает, что выходить можно только по разрешению преподавателя, даже если ты остался после занятий, но учителя нет уже час, и ему совершенно точно нужно сходить умыться и купить газировки в автомате. - Подожди, - слышит он, когда дверь уже почти закрывается, но тут к его шагам присоединяется эхо других. – Ты в порядке? - Да. Прости, просто не хочу говорить об этом при других. Мне хватает от них косых взглядов, не хочу ещё и душу в их присутствии изливать. В коридорах непривычно пусто, в дальних частях здания уже выключили свет. Тайлер пригибается, проходя мимо учительской, и Джош делает то же самое, чтобы их тени не отразились на матовом стекле. Они молчат до самого туалета. Тайлер чувствует себя непривычно от того, что кто-то преследует его не с целью ударить побольнее. Он открывает кран и набирает в ладони воду. - Значит, ты хочешь излить мне душу? Тайлер ополаскивает лицо и смотрит сквозь капли на Джоша. Тот не выглядит так, словно готов рассмеяться или осудить его. Да и какая к чёрту разница, с кем разговаривать, Тайлера уже слишком давно никто не слушает. Он вздыхает и снова брызгает водой на лицо. - Если ты не против. Ещё в начальной школе я полюбил цветы. Мне нравилось, что они молчаливые жители нашей планеты, что они дарят столько радости одним только своим видом, нравилось их разнообразие. У бабушки была теплица с розами на заднем дворе. Розы - не самые красивые цветы, на мой взгляд, но она их любила, - Тайлер смотрит на Джоша, ища в его лице хотя бы отголосок непонимания, но тот просто стоит и слушает его. – Когда она умерла, мне было одиннадцать. Я начал сам ухаживать за её цветами. Они были памятью о ней. Когда я находился в окружении всех этих роз, мне казалось, что она рядом. И она всегда поддерживала меня, поэтому розы словно передавали её поддержку. - Поэтому это твоя любимая рубашка? Тайлер смотрит на розы на своей рубашке. Он никогда об этом раньше не думал, но эти красные розы, тёмно-зелёные стебли и светлые листья действительно напоминали ему о теплице и спокойных днях. - Пожалуй, да. - И из-за этого над тобой начали издеваться? Тайлер выключает воду и берёт бумажные полотенца. Ему не очень нравится вспоминать о тех днях, о дурацком цветочном поле, о земле в своём рюкзаке и прочих "подарках" от одноклассников. Но раз он уже начал, история словно сама начала рваться из него. - Да. В средней школе у нас был клуб садоводства, и я пошёл туда. Там оказались только девочки. Меня это не особо смущало, но потом об этом начали ходить слухи, надо мной начали подшучивать. Сначала безобидно, потом обидно, потом почти до слёз. Мы высаживали цветы на территории школы, и каждый день я приходил и видел их, и мне становилось легче. Это был мой смысл просыпаться, приходить и продолжать бороться. Потом все девочки из клуба обзавелись парнями. А я стал просто посмешищем. Странный мальчик, одержимый цветами. - Я понимаю тебя. Тайлер посмотрел на его потускневшее лицо. Может, и вправду понимает. Тайлер только пожимает плечами и направляется к выходу. Джош следует за ним. - Если хочешь, - Джош говорит вполголоса в коридоре, пока они идут к автомату, - я могу пришить тебе пуговицы. Через полчаса они сидят в классе, и Тайлер смеётся над тем, как Джош пересказывает фильм "Война Миров", пришивая ему пуговицы. Он не знает, почему Джош носит с собой нитки с иголками, ему это не особо важно. Ему неважно, почему Джош перевёлся в эту школу через полтора месяца с начала учебного года. Неважно, что Джош кажется очень клёвым чуваком, и он очень смешно пересказывает фильмы, которые ему не понравились. А которые понравились – в два раза смешнее. Ничто неважно, потому что это всего лишь на несколько часов, пока они умирают со скуки в классе с другими неудачниками. Их не связывает ничего, у них нет общих интересов, нет почвы для зарождения дружбы. Тайлер это прекрасно осознаёт, поэтому, когда мистер Кудроу возвращается в кабинет и сообщает, что у них осталось полчаса, чтобы закончить задание, или им придётся вернуться сюда завтра, Тайлер ждёт, когда Джош вернётся на своё место и возьмёт карандаш, а затем смотрит на свой лист, исписанный ругательствами и разрисованный цветами. Здесь точно около тысячи слов, или вроде того, и это точно описывает, в чём Тайлер провинился. Поэтому он поднимается и подходит к преподавателю английского языка, кладёт лист ему на стол и первым выходит из кабинета, не прощаясь ни с кем, тем более с Джошем.

Среда

Снова школа, снова удар в спину, Тайлер снова не обращает внимания. Вчера Джош сказал, что надо дать отпор, но Тайлер не может развернуться и врезать этим придуркам. Он доходит до своего шкафчика и замечает, что на замке появились вмятины. Он видел такое раньше, замки на их шкафчиках – кодовые, но легче подцепить его снизу, сверху и по бокам, чтобы взломать, чем подобрать код. Тайлер медлит, прежде чем открыть металлическую дверцу, и когда делает это, на пол сыплется земля с выдернутыми тюльпанами. Тайлер успевает отскочить, чтобы грязь и тюльпаны упали на пол коридора, а не на его светлые кеды с вышитыми по бокам цветами. Он смотрит на грязь с абсолютным безразличием, ему всё равно на испорченные тетради, на то, что придётся потратить какое-то время, чтобы вычистить всех жуков и комочки земли из щелей шкафчика. Ему как-то больно смотреть на ещё живые, но уже морщинящиеся, словно кожа старика, цветы. За спиной раздаётся смех, и Тайлер прекрасно знает, кто это. Те ребята, с которыми вчера он сидел после уроков. Должно быть, они слышали про цветы. Интересно, участвовал ли в этом Джош. Тайлер знает, что все смотрят, знает, что сейчас все подумают, какой он придурок, но он всё равно садится на корточки и поднимает тюльпаны. Теперь все снова вспомнят, что он одержимый цветочный придурок. - На могилу себе собираешь, Джозеф? Тайлер оборачивается на голос, но парни смеются и убегают в толпу, словно Тайлер мог бы что-нибудь с ними сделать. Боковым зрением он улавливает розовые волосы. Джош стоит у своего шкафчика в нескольких метрах от него, и его взгляд устремлён под ноги Тайлера. Когда их взгляды встречаются, Тайлер захлопывает дверцу своего шкафчика и уходит прочь. Тюльпаны очень живучие растения. Они могут жить даже без воды, если завернуть их во влажную бумагу, сделав маленький надрез под цветоножкой, чтобы влага впитывалась лучше, и хранить их в прохладном месте, избегая попадания прямых лучей солнца. К сожалению, эти тюльпаны были вырваны, повреждены, помяты. Но Тайлер всё равно поставил их в высокий стакан в кабинете фотографии, добавив в воду таблетку аспирина для предотвращения гниения и немного сахара. К концу дня бутоны ожили, некоторые из них попытались раскрыться, когда солнце через окно упало на их стол. - Как прошло твоё наказание? Тайлер смотрит в окно, где за забором скрываются последние ученики старшей школы. Конечно, кто-то остался после уроков в наказание, сейчас они сидят в кабинете мистера Кудроу, кто-то остался в школе из-за кружков. Тайлер остался в школе, потому что решил зайти к своему единственному другу, преподавателю фотографии – Бертолфу Флаверс. Для Тайлера он просто Берт, хотя его полное имя в переводе с англосаксонского означало "чистый волк", что звучало, конечно, невероятно красиво и благородно. А фамилия была выбрана родителями-хипарями по накурке. Несмотря на свой молодой возраст, ему только исполнилось двадцать четыре, Берт уже успел прославиться в мире фотографии своими чёрно-белыми портретами и яркими постановочными сценами. Сейчас он работал над новым проектом, и Тайлер был его основной моделью. Он предложил Тайлеру поработать его моделью, когда узнал о его пристрастии к цветам, и с тех пор Тайлер участвовал почти в каждом его проекте. Новый проект был полностью посвящён Тайлеру и цветам. - А ты откуда знаешь? – Тайлер переводит взгляд на него, и Берт убирает упавшие на лицо тяжёлые чёрные кудри. Берт мог бы быть моделью, но выбрал себе работу по другую сторону объектива, чем расстраивал многих своих коллег. - Сегодня в учительской Гарольд просто сам не свой был от твоего сочинения. Так что жди поход к школьному психологу, - Берт усмехается и его плечи вздрагивают. - Я не пойду к нему. - А я знаю. Но, серьёзно, Тайлер, зачем ты написал всё это? Тайлер не видел в этом особого смысла. Эти слова всегда были с ним, в его голове, звучали в его ушах, и что с того, что теперь он написал их. Просто ему надо было чем-то заполнить пустое место на бумаге. - Просто я разговаривал с одним парнем, и я немного рассказал ему о том, как надо мной издевались. Я не писал это с какой-то целью, просто вспоминал это и заполнял пустой лист. - Ты рассказал кому-то об этом? И кому же? - Одному парню, говорю же. Он недавно перевёлся. - Ооо, Тайлер, - Тайлер понимает, к чему этот приторный голос, и начинает смеяться, закрывая лицо руками. - Заткнись, Берт, - ему смешно просто оттого, что Берт посмел это предположить. - Новенький, которому ты рассказываешь о своём прошлом, что ж... - Нет, Берт, он, конечно... Ты видел его? У него розовые волосы и пирсинг в носу. - О, Джошуа Дан? Он записался на фотографию ко мне. - Дан? Наверное, это он. Он не совсем в моём вкусе. - Да, я знаю. Тебе нравятся простые парни, а не кричащие о своей ориентации, - Берт прислоняется виском к окну и смотрит на Тайлера. Он ждёт, когда до Тайлера дойдёт, и снова улыбается. Тайлер как-то сказал, что его улыбка всегда выглядит грустной, но Берт честно был больше весёлым человеком, чем грустным. - Что значит "не кричащие о своей ориентации"? - Да этот парень всем своим видом показывает, что девушки – это последнее, что его интересует. - Девушки западают на таких, как он. - А он на них нет. Он держится от них в стороне, ты не заметил? - Не знаю, я не наблюдал за ним. Но я не думаю, что розовые волосы – это столь яркое высказывание. Тем более он объяснил, что ему нравятся яркие цвета, потому что это показывает индивидуальность человека. - Тайлер, я и не про цвет волос. Когда подрастёшь, ты поймёшь это, - Берт спрыгивает с подоконника и идёт к своему столу, оставляя Тайлера наедине со своими догадками. - То есть? У меня выработается внутренний гей-радар, хочешь сказать? - Не совсем, но когда ты проводишь достаточно много времени в окружении таких людей, ты учишься распознавать их на подсознательном уровне, - говорит Берт. В его руках фотоаппарат Polaroid SX-70, который был далеко не самым его любимым в его коллекции фотоаппаратов, но, безусловно, это был один из лучших экземпляров. Комнату осветила яркая вспышка, Тайлер даже не успел понять, что случилось. - Может, конечно, я ошибаюсь. Все имеют право на ошибку. - В любом случае, - Тайлер трёт глаза, пытаясь отделаться от цветных пятен из-за вспышки, - он не мой типаж. Ты сам сказал. - Когда ты будешь свободен? Мне нужно доснять тебя до выходных. - До выходных? К чему такая спешка? - В воскресенье будет вечеринка. Чисто между нами, фотографами и моделями. Я хочу показать своим друзьям-фотографам тебя. И отснятый материал, конечно. - Ого, ты приглашаешь меня на вечеринку? – Тайлер улыбается и поднимает брови. - Как модель. Не вздумай там пить и вести себя неприлично, Джозеф, - он вынимает готовый снимок и трясёт его, ожидая, когда он проявится. – Знаешь, за такое количество снимков несовершеннолетнего меня и посадить могут. Примут за педофила. - Я скажу, что всё было по согласию, mon amour. - Вали домой, Джозеф, - Берт смеётся, хотя плохо скрывает смущение. - Да ладно тебе, ты же знаешь, я – могила. Но если мне дадут куклу и попросят показать, где ты меня трогал... - Тайлер, серьёзно, - Берт смотрит на фото, потом на Тайлера. И вид у него больше не такой весёлый. - Я знаю, знаю. Никаких шуток про твою любовь к моей цветочной заднице. - Тайлер! - Всё, ухожу! Послезавтра я могу позвонить в школу и сказать, что заболел, тогда сможем отснять всё при дневном свете. - У тебя не будет важных предметов? - Нет, пустяковые. - О’кей, мелочь пузатая. Иди уже отсюда, пока твои шутки не зашли слишком далеко. Школьный двор был скудно засажен уже увядающими цветами. Если бы они получали должный уход, то до сих пор цвели бы, наполняя этот убогий двор яркими красками, но никто этим не занимался. Тайлер останавливается на углу школы, оглядывая несчастные клумбы, и до него доходит, что на территории школы не растут тюльпаны. Тюльпаны цветут весной, а сажают их осенью. Конечно, это правило не писано цветочникам, которые выращивают цветы на продажу в своих теплицах круглый год, какой была и миссис Молли - пожилая леди, чей дом был в квартале от школы. Тайлер раньше часто приходил к ней помогать с теплицей. - Хей... Её голос звучит намного тише на этот раз, не такой звонкий и радостный. Тайлер поворачивается и с удивлением смотрит на Джанин. Может, это из-за набежавших туч, а может, её лицо правда потеряло свой свет. - Что ты здесь делаешь, Джанин? - Тебя жду. Вчера так и не смогла поблагодарить тебя. Я... я знаю, что он не имеет права обращаться со мной так, но... может, я просто не имею права перечить ему? – она хмурится собственным запутанным мыслям, а потом улыбается. – В любом случае, спасибо тебе. - Джанин, я понимаю, но тебе стоит разобраться с ним. Со своим отношением к нему. Я не могу нормально общаться с тобой, потому что он просто ненавидит меня. Если вдруг мой труп найдут в реке - не сомневайтесь, это сделал Джош. - Хорошо, я поговорю с ним. Я думаю, надо было давно сделать это. - Хорошо, после этого и встретимся, - Тайлер пытается приободрить её улыбкой, и она действительно улыбается в ответ, напоминая уже ту самую Джанин, которая каждый день приходит счастливой в школу. - Я поговорю с ним завтра. Но ты обещал помочь мне с анатомией. И, если честно, я надеялась, что сегодня ты не занят. Тайлер не занят, ему нужно только полить цветы и подрезать сухие листья у камелии, которая начала вовсю цвести на его окне. - Хорошо. - К тебе или ко мне? – девушка, приободрившись, поправляет неоправданно маленькую для школы сумку, в которой у неё лежит всего две тетради, ведь ей не нужны учебники дома, они всегда лежат у неё в шкафчике. - Можем ко мне. У меня никого нет, - говорит Тайлер, потому что ему правда не хочется заходить в чужой дом. Единственное, что тревожит Тайлера, так это то, что на стоянке, мимо которой они проходят, стоит машина Джоша, и что-то ему подсказывает, что он будет не рад, что его непослушная девушка опять идёт куда-то с этим Джозефом. Но не страдать же от этого ещё и оценкам Джанин, у неё и так средний балл с трудом держится. Тайлер живёт в однокомнатной квартирке, которую снимают ему родители, живущие в другом штате. Тайлер любил свой маленький уголок, и Джанин просто в восторге от всех этих цветов на окнах и столах. Сначала ему казалось, что жить одному будет здорово, тем более не надо париться из-за оплаты квартиры, но потом оказалось, что жить одному может быть очень одиноко. Конечно, одиночество скрашивали цветы, которые требовали постоянного ухода. Даже сейчас Тайлер скинул рюкзак, небрежно сбросил с себя кеды, и первым делом взял мягкую чистую тряпочку. - Сколько у тебя цветов? – Джанин сразу забегает на кухню, откуда раздаётся ещё один восторженный вздох. – Так вкусно пахнет! - Сколько видов, ты имеешь в виду? – уточняет Тайлер, проводя тряпочкой по длинному светлому листу юкки. – Где-то десять. Я не считал. Примерно десять. - Это так здорово. Я уже говорила, что никогда раньше не встречала такого удивительного парня, как ты, но твоя квартира... А где твои родители? - Моя семья живёт в Индиане. Они переехали как раз, когда я поступил в старшую школу. Мы решили, что мне лучше доучиться здесь. К тому же я не хочу уезжать из Огайо, я привык к этому месту, к этой атмосфере. - Здорово жить без предков, - говорит Джанин, совершенно не зная, что это не так. Она разувается, её балетки осторожно встают рядом друг с другом в прихожей, и после этого она заходит в спальню. Это маленькая комнатка, в которой теснятся кровать, комод, зеркало, письменный стол и множество цветущих и дремлющих до тёплого сезона растений. Тайлер садится на кровать и начинает доставать учебник по анатомии и лекции. - Тайлер, слушай, я могу спросить у тебя совет о... любви? Джанин поправляет резинку в волосах, затягивая хвост сильнее, и садится рядом. Тайлер не очень хорош в делах любовных. Он не влюблялся, хотя мог представить себе это чувство. Во всяком случае, Тайлер склонен считать, что всё поддаётся логике, и отношения с любовью тоже, а с логикой у него всё в порядке. Так что он кивает. - В общем... мне всегда казалось, что мне хорошо с Джошем. Знаешь, я чувствовала себя рядом с ним защищённой. Но теперь мне всё больше кажется, что я принцесса, заточённая в башне. А башня – это наши отношения. Он всё запрещает мне, я не уверена, правильно ли это. Я хотела бы поговорить об этом с кем-нибудь из подруг, - она берёт учебник по анатомии в руки и начинает бездумно перелистывать страницы, - но... Они все считают, что Джош – это лучшее, что мне может достаться. - Джанин, это неправда. Ты достойна большего. Потому что ты добрая. Ты красивая. Джош не даёт тебе раскрыться. Ты... ты словно весенний цветок. Ты никогда не зацветёшь в холодную зиму. И Джош для тебя будет постоянной зимой, он не даст тебе раскрыть свой потенциал. Тайлеру кажется, что его слова звучат слишком глупо и не передают всей той информации, которую он хочет донести. Но это было лучшее, что пришло в голову. Потому что Тайлер часто видел, как угасают цветы в подобных отношениях, а заканчивалось всё новостными сводками и некрологами. - Правда думаешь, что я правда заслуживаю лучшего? – Джанин осторожно закрыла учебник и отложила в сторону, теперь её взгляд сосредоточен на коленях Тайлера, на которых лежат его тонкие пальцы, нервно потирающие друг друга. - Ты заслуживаешь всего, чего хочешь. Ты можешь изменить всю свою жизнь, можешь выбрать путь любящей хранительницы очага или великого учёного. Или, может, ты сможешь объединить и то, и другое. Мы должны делать то, что нам нравится. Выбирать людей, с которыми нам хорошо. Не позволяй кому-то подрезать свои листья, боже, я совсем помешан на цветах, да? – Тайлер смеётся, но его смех тут же прерывается. Его тянет назад и он падает на кровать, чувствуя на себе мягкое, тёплое тело. Губы Джанин настойчиво впиваются в его, и Тайлер чувствует запах её духов, которыми она никогда не пользуется. Лёгкий цветочный аромат с примесью спирта. Она надушилась для этого вечера, она готовилась. Тайлер не знает, что точно должен сейчас делать, он только держит её за плечи, неуверенно раскрывая губы. Но это совсем не то, чего он хочет. Он хочет остановиться, пока это не зашло слишком далеко. - Джанин, - он вытягивает руки, заставляя её отстраниться, и её голубые глаза испуганно смотрят на его лицо. – Джанин, что ты делаешь? - Ты сказал, что надо делать то, что нравится, и люди, которые нравятся... Ты мне нравишься, и я хотела поцеловать тебя. - Джанин, - Тайлер отпускает её и садится, его сердце испуганно бьётся. Он даже не знает, что ей ответить. – Слушай, я бы ответил тебе взаимностью, но я не могу. - Почему? Я уродина, да? Скажи правду. Я знаю, я вся в свою мать, через десять лет моё лицо будет похоже на картошку... - Твоя мать выкуривает по две пачки сигарет в день со времён средней школы, а ты едва ли за всю жизнь одну сигарету выкурила, - Тайлер пытается улыбнуться, но Джанин начинает нервно вытирать губы, поправляя размазанный розовый блеск. – Дело во мне, а не в тебе. - Конечно. Конечно, дело в тебе. Она всем видом показывает, что не верит ему. Кажется, она готова расплакаться, потому что она прячет от него своё лицо. - Джанин, я... – так просто сказать "гей", но слово буквально встаёт костью в горле, и Тайлер просто смотрит, как Джанин вылетает в коридор и быстро обувает свои розовые балетки. - Лучше тебе вообще с людьми не общаться, - говорит сам себе Тайлер, вновь падая на кровать.

Четверг

Тайлер думает только о том, что должен рассказать всё Джанин. Она, в конце концов, никогда не была склонна к осуждению геев. Проблема может возникнуть только в том случае, если она случайно проболтается. Но если попросить её... Тайлер думает только о том, как выглядело её лицо, когда она уходила. Она была разбита. Он убирает в шкафчик коробочку от светильника из IKEA, в котором отнюдь не лампа, а маленький горшочек с аихризоном. Аихризон принято называть деревом любви, на деле это маленький кустик, ростом которого легко управлять, подрезая ветки. У него толстые мясистые листья с маленьким пушком, растущие тесно друг к другу, и когда весной он начинает цвести - выглядит просто великолепно. Тайлер уже четвёртый год выращивал этот аихризон, и он хотел подарить его Джанин, как знак того, что она дорога ему. Но как друг. Он думает встретиться с Джанин после уроков. Проблема заключается в том, что она не отвечает на его звонки и сообщения, а в коридорах на переменах её не видно. Он видит её только в кафетерии, но она сидит возле своего бойфренда. У неё распущены волосы, которые доходят почти до пояса, и она ковыряется в своей тарелке, словно пытается отыскать что-то на дне картофельного пюре. Тайлер стоит со своим подносом, со своим картофельным пюре, которое смотрелось бы отлично на лице Джоша, и думает, что это его единственный шанс подойти к ней. И пофиг, что рядом сидит Джош и ещё несколько футболистов, а также любители засыпать землю в его портфель. Тайлер ставит поднос на свободный стол и направляется прямо к их компании. - Джанин, - Тайлер ставит руки на стол, привлекая всеобщее внимание, но смотрит только на одного человека. – Нам надо поговорить. После уроков. Пожалуйста. Возможно, будь в руке Джоша сейчас железная вилка, а не пластиковая, он бы, не задумываясь, вонзил её в руку Джозефа. - Хорошо, - растерянно говорит она, переводя взгляд на своего парня, затем обратно на Тайлера. – У меня сегодня не будет шестого урока, так что... - После пятого. Хорошо. Тайлер отталкивается от стола и, прежде чем уйти, смотрит на Джоша. Теперь он точно огребёт от него за всю свою дерзость. Он посмел разговаривать с Джанин в его присутствии. Но Тайлер не готов выглядеть мудаком в её глазах. Он же ни разу не врал, говоря ей, что она заслуживает лучшего. И если из-за него она потеряет уверенность в себе, это будет совсем неправильно. Шестым уроком у Тайлера фотография. Он надеется успеть, хотя Берт в любом случае не будет ругаться на него за опоздание. Поэтому Тайлер стоит возле кабинета английского, в котором он провёл два с половиной часа в этот вторник. Джанин написала ему, что будет ждать его здесь, но Тайлер стоит здесь уже десять минут, и только что прозвенел звонок на урок. Он держит в руках коробку, надеясь, что не прогадал с подарком. Всё-таки это называется деревом любви, и это вроде как должно символизировать его любовь к ней, а Джанин довольно сентиментальная девушка. Он нервно обкусывает корку на губах, чувствуя уже привкус крови, но остановиться просто не может. Только когда в затихшем коридоре раздаются шаги, он приободряется и выпрямляется. Видеть Джанин с этими распущенными волосами непривычно, ей однозначно идут хвосты, потому что у неё очень красивое лицо с высокими скулами. Она растерянно подходит ближе, и Тайлер видит её покрасневшее лицо. - Джанин, - Тайлер хочет убрать её волосы назад, но руки держат коробку. - Прости, Тайлер. Я знаю, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются, но... я уже нарушила это однажды, ничего страшного, если сделаю это ещё раз, - последнюю часть предложения она произносит шепотом, а затем наклоняется вперёд, чтобы обнять его, в его рубашку впитываются её слёзы. - Всё хорошо, - Тайлер осторожно вылезает из её объятий. – Я просто хотел сказать, что... - Да всем похуй, Джозеф, даже Джанин. Тайлер чувствует холод, который сковывает его мышцы. Джош выходит из-за угла и встаёт рядом с Джанин, обнимая её одной рукой. Она едва не падает и снова начинает плакать, стараясь при этом не двигаться. Слёзы стекают к её подбородку и падают на пол. Прежде чем Тайлер успевает что-то сказать, ему закрывают рот, схватив со спины, и затаскивают в спортивную раздевалку, которая располагается всего в нескольких метрах от пустующего кабинета английского. Тайлер выпускает коробку из рук и слышит, как за стенами мягкого картона разбивается керамический горшок. В раздевалке темно, а когда закрывают дверь, Тайлер вовсе перестаёт соображать, где он и в каком положении. - Никогда, - рука всё ещё держит его рот закрытым, чтобы он не кричал, и он держится за эту руку, надеясь отодрать её от себя. – Никогда, слышишь меня, Джозеф? - говорит только Джош, за его громким голосом почти не слышно перешёптываний его приятелей. - Никогда не появляйся в пределах моей видимости. Ты заноза в заднице, Джозеф, и я слишком долго жалел тебя. Но ты не унимался. Не разговаривай с Джанин, она моя девушка, а не твоя подруга. Понял? Уёбок. Сначала Джош бьёт его в живот, и тошнота подкатывает к горлу. Но это только пробный удар. Он только раззадоривает парня, и дальше Тайлер получает целую тучу ударов, пока Тайлер не чувствует себя, как одна большая гематома. В ушах зазвенело, и Тайлер начал молиться о том, чтобы сейчас отключиться или вообще умереть. Да, ему доставалось раньше, но его ни разу не избивали. Его пинали, толкали, но никогда его не зажимали в тёмном кабинете, нанося один удар за другим. Звон в ушах начал нарастать, и Тайлер понял, что не может дышать, потому что ладонь на его рту захватила и нос. Звон стал сплошным, а потом лёгкие разорвало от потока воздуха, поступившего в них. Он снова может дышать, лёгкие расправляются, сердце снова отправляет кислород к головному мозгу. Тайлер слышит плач Джанин и шаги в темноте. - Сиди тихо и помалкивай, - слышит Тайлер возле своего уха. - Я ничего не говорил, - голос звучит хрипло и тихо, слова дарят боль его рёбрам. - И только попробуй вякнуть. Ты ёбаный педик, Джозеф. Ты никому, нахуй, не нужен. Тайлер не знает, ушли ли они или остались. Он больше не слышит Джанин, но ему кажется, что он вообще оглох. Потом до него начинает медленно доходить, что только что случилось, и его начинает трясти, словно от холода. Тайлер вытягивает перед собой обе руки, которые совершенно не хотят держаться ровно, и сгибает пальцы. Больно, но все двигаются, переломов нет. Рёбра ноют сильнее всего, и его всё ещё тошнит. Он так и не пообедал сегодня, переволновавшись от разговора с Джанин перед Джошем, так что подкатывающие к самому горлу рвотные позывы не грозят ему вывернуть содержимое желудка. Наконец, у него получается встать. Голова кружится от темноты. Делая первый шаг, он натыкается на что-то, и это что-то легко отъезжает в сторону от этого лёгкого толчка. Конечно, Тайлер уже забыл про свой аихризон. Он наклоняется и подбирает помятую коробку, керамические черепки гремят внутри, а на руки попадает земля. Тайлер не знает, сколько времени его били и сколько он пролежал там, когда всё закончилось. Когда он оказывается в коридоре, тот всё ещё пустует, или пустует уже окончательно, если шестой урок закончился. Тайлер снова молится, на этот раз, чтобы его никто не увидел. Где-то в другом конце этажа жужжит машина для мытья полов, и Тайлер быстро перебегает в туалет. Он бросает свой рюкзак на пол и ставит коробку возле раковин. Ему страшно от собственного отражения, потому что он не помнит, когда ещё выглядел так херово. Разве что после того случая в поле. Только на этот раз он не плюётся грязью. Он так устал жить этой жизнью, он не знает, что он делает не так. Он молится, он не причиняет никому вреда, он не нарушает закон, но почему-то его жизнь похожа больше на жизнь грешника в аду. Его всё ещё не отпускает шок, его трясёт, и этими руками Тайлер пытается привести себя в порядок. На рубашке остались грязные пятна, они видны на красных розах и их зелёных листьях. Тайлер мочит волосы и приглаживает их, хотя вид от этого лучше не становится. Он бледный, почти такого же цвета, как двери кабинок за его спиной. Тайлер боится расстёгивать рубашку и смотреть, что под ней. У него хватает смелости только прощупать рёбра, надеясь, что они уцелели. Всё же нервный всхлип вырывается наружу, Тайлер тут же перехватывает его ладонью, стараясь удержать во рту, но вместо своей руки он чувствует чужую. Он чувствует все эти руки, которые скрутили его, которые наносили удары. Держа руку возле рта, Тайлер крепко зажмуривается, он надеется заплакать тихо, чтобы никто не услышал, даже он сам. Бертолф открывает дверь кабинета, когда слышит тихий стук, и не сразу понимает, что не так. Тайлер смотрит на него почти мёртвым взглядом, в его руках белая коробка, которой словно играли в хоккей вместо шайбы. Если приглядеться, то это же сравнение можно применить и к самому Тайлеру. Берт ловит коробку, которая просто выпадает из трясущихся рук, и понимает, что всё действительно плохо. - Берт, я не знаю, куда мне идти, - тихо говорит Тайлер, обнимая себя за бока. - Зайди в класс, - Берт толкает его внутрь, закрывая дверь. Класс пустует, видимо, Тайлер просидел достаточно долго в темноте. Он не сразу замечает своего знакомого, который с раскрытыми от удивления глазами наблюдает за тем, как Тайлер садится за стол преподавателя, судорожно обнимая себя то за плечи, то за рёбра. - Тайлер, сиди здесь, я позову медсестру, хорошо? – Берт садится перед ним, глядя снизу вверх. - Не надо. Об этом никто не должен знать. - Так нельзя. Кто это сделал? Те ходячие стереотипы из футбольной команды? - Пожалуйста, не говори об этом никому. - Ладно, хрен с тобой, Джозеф, сиди здесь, я хотя бы за обезболивающим схожу. Тайлер смотрит на свои руки и видит посинение на левой кисти. Он представляет, как распускаются на его теле кровавые розы, и ему становится немного легче. К столу подходит оставшийся в кабинете ученик, и Тайлер поворачивает к нему голову. - Привет, - тихо говорит Джош, потому что ему кажется, что Тайлер сломается от громкого звука. Тайлер не отвечает, его всё ещё трясёт. Руки тянутся к коробке, он хочет убедиться, что дерево любви, что его аихризон всё ещё жив. Коробка легко открывается, но стоит руке дрогнуть, как часть крыла коробки отрывается, и земля сыплется на пол вместе с черепками и остатками куста. Чёрно-зелёная масса расплывается перед глазами, Тайлер пытается не смотреть на это, закрывая лицо руками. Это должно было стать символом его отношений с единственной подругой, а не мусором. Это точно хуже того дня с землёй во рту, этот день намного хуже, его разъедает обида и тоска, он не может взять себя под контроль. И в какой-то момент его сердце обливается всем тем ядом, которым его травили, и, кажется, замирает. Тайлер убирает руки от лица, дрожь стала мелкой. Перед ним на коленях сидит розововолосый Джош, который собирает землю и цветок обратно в коробку голыми руками.

Пятница

Тайлер лежит в своей постели и разглядывает потолок, под которым в белых пластмассовых горшках висит пеларгония, которая цветёт у него почти целый год. Его тело покрыто синяками всех размеров и цветов, поэтому он лежит без футболки, в одном нижнем белье, среди своих цветов. Когда в дверь начинают настойчиво звонить, он подносит телефон с выключенным звуком и видит пять пропущенных от Берта и десять часов утра. Сложив два и два, становится ясно, кто ломится к нему в квартиру. Тайлер встаёт и надевает футболку, чтобы не пугать сильно Берта, хотя тот всё равно увидит синяки на съёмках. Более того, из-за синяков может всё сорваться, потому что они не входили в план. Тайлер открывает дверь и отступает. Перед съемками Берт всегда полон энергии и энтузиазма. - Тайлер, собирайся быстрее. Прям быстро-быстро! Он пролетает мимо, прямо в комнату, не забыв по пути скинуть обувь, потому что Тайлер не любит, когда по квартире ходят в уличной обуви, пыль от неё поднимается в воздух и оседает на листьях его цветов. - Берт, послушай, - Тайлер хочет рассказать ему о синяках, но фотограф прерывает его. - У тебя есть любимый цветок? Твой, который ты вырастил? Тайлер задумчиво осматривает своё цветочное святилище. - Гибискус, - Тайлер не уверен, что это самое его любимое растение, но он возится с этим цветком с детства. Сейчас его гибискус цветёт сразу тремя ярко-красными цветками. - Бери его. Сегодня у нас с тобой поездка в оранжерею. Слышишь? Не стой, собирайся! - Берт, у меня синяки по всему телу, - наконец, говорит Тайлер. - Я знаю. Это было ожидаемо. Твоё тело выглядит как открытая рана. Твоя оболочка треснула, и ты в окружении цветов. Все прошлые фотографии, они ничто по сравнению с тем, что мы снимем сегодня. Ты будешь в окружении самых невероятных цветов со своим гибискусом. Ты будешь не моделью, ты будешь историей, Тайлер. Так что быстро собирай вещи, косметику, гибискус, и спускайся в машину. Гибискус называют цветком смерти, потому что его красные цветы словно полны крови. Он, вроде как, высасывает из хозяина кровь, жизненную силу. Тайлер не любит, когда про цветы говорят плохо. Ещё говорят, что если гибискус начинает увядать, если отпадают его нижние листья, это к плохим новостям в семье. Тайлер уже едет на заднем сиденье машины Берта в обнимку со своим цветком, и разглядывает его нижние листья. Вроде бы все в порядке. Правда, с родителями он не общался уже больше двух недель. - Берт, веди поосторожнее, мне надо позвонить, - просит Тайлер, и машина заметно снижает скорость. Мама отвечает не сразу, Тайлер отсчитывает десятый гудок, и только после него слышит удивлённый голос. - Привет, мам, - Тайлер хочет сказать, что счастлив слышать её, но почему-то впервые за долгое время её голос не вселяет спокойствия. - Тайлер, солнышко, что-то случилось? - Да нет, просто решил позвонить. Вы давно не писали мне. Я переживал. Тайлер смотрит на пустую дорогу, и слушает, как мама кричит Заку не лезть пальцами в тесто. - Что говоришь? – она возвращается к разговору, жизнь за кадром явно кипит. - Спрашиваю, как дела у вас. - Всё хорошо, солнышко. Готовим пирог. Зак! Тайлер снова смотрит на левую руку. Синяки становятся не такими страшными, если постоянно смотреть на них. И он уже успел вычитать в интернете, что они даже полезны. Это называется аутогемотерапия. Мама разговаривает с кем-то на заднем плане, и Тайлер успевает забыть о телефоне возле уха, когда снова слышит её голос. - Так как у тебя дела? - Нормально, ма. Ладно, хорошего вам дня. Передавай всем привет. Прости за беспокойство. Тайлер кидает телефон на сиденье и смотрит на дорогу через лобовое стекло. Он уже даже не уверен, скучает ли он по семье. Они словно живут в другом мире. Оранжерея выглядит лучше, чем Тайлер смел себе представлять. Ассистенты Берта уже вовсю расставляют прожектора и светоотражатели. Он прижимает к себе горшок с гибискусом, который выглядит слишком бедно на фоне цветущих вовсю кустов. Именно эта красота заставляет его чувствовать ещё большую любовь к своему бедному цветку смерти. Берт берёт его под локоть и ведёт в самую гущу, ближе к кустам жасмина. - Раздевайся, - коротко говорит он. - Полностью? Тайлера не удивит, если ему скажут остаться в одних трусах или и их снять. - По пояс. Через час расстановки, обсуждения и грима, Тайлер стоит среди цветов, среди кустов, среди карликовых деревьев, он чувствует прохладу лепестков, которые трогают его синяки. На каждом снимке он держит свою китайскую розу в руках, словно это его ребёнок. Если рай существует, он выглядит так. Пыльца проникает в его дыхательные пути и лёгкие, в голове смешиваются десятки ароматов. Вспышка сверкает с перерывом в несколько секунд, Тайлер не считает их, но знает, что сделано уже больше сотни снимков. Каждый снимок Берт будет детально рассматривать, критикуя каждую мелочь. Тайлер уже привык к тому, что Берт знает каждый прыщик на его теле, каждую родинку, но ему всё ещё страшно оттого, что он плохая модель. Это не было его целью или мечтой, просто так вышло, и его преподаватель фотографии говорил, что Тайлер очень живой, что своим нутром он заставляет ожить и фотографию. Но проблема заключалась в том, что другие не всегда видели это. Фотографии Тайлера - безымянной модели удивительного фотографа Флаверса, - подвергались жёсткой критике, хотя многим и нравились. Тайлер думает о предстоящей критике своего тела и сильнее прижимает горшок с красными цветами, отчего синяки начинают ныть. - Устал? Дорога обратно пролегает через вечерний город. Съёмки всегда занимают несколько часов. Тайлер смотрит на свои пустые руки и кивает. Гибискус стоит сейчас в той самой оранжерее. Тайлер специально оставил его возле куста с розами. Ему кажется, что там ему самое место, среди красивых цветов и заботливых рук. Он уверен, что для его цветущего любимца найдётся там место. - Смотри, - Берт протягивает руку с телефоном назад, не отводя взгляда от дороги. Тайлер берёт его телефон и смотрит на фотографию на экране. Это аихризон, очень похожий на тот, что был разбит вчера в раздевалке. Тайлер приближает фотографию, рассматривая растение внимательнее, и он почти уверен, что это его аихризон. Кто-то собрал его обратно, посадил и теперь ухаживает за раненным цветком. Только после детального рассмотрения Тайлер закрывает фотографию и смотрит на имя отправителя. - Джошуа Дан? – спрашивает Тайлер, протягивая телефон обратно. - Ну да. Знаешь, он очень неплохой фотограф. Мы обменялись номерами, и я помогаю ему с его первым проектом. - Он забрал мой цветок. - Я знаю. Поэтому и показываю тебе. Думал, ты порадуешься, что твой аих... аихризон, если я не ошибаюсь, попал в заботливые руки. - Я рад. Он тоже выглядит счастливым. Аихризон, я имею в виду. Конечно, дерево любви предназначалось совсем другому человеку, но какая теперь разница. Берт больше ничего не говорит, и до самого дома они едут молча.

Суббота

Тайлер не встаёт с кровати. Сегодня суббота и можно не вставать. Всё тело ломит. Телефон выключен. Тайлер думает, что Джош Дан забрал его дерево любви, собрал его с пола и посадил в какой-то тесный горшочек. Он думает, что надо рассказать Джошу, что аихризону вредны прямые солнечные лучи, и что не стоит заливать его водой, чтобы корни не сгнили. А зимой вообще поливать его нужно редко. И ему нужно сказать, что у аихризона слабые корни, надо, чтобы грунт не был слишком твёрдым. А весной лучше всего делать ему подкормку с содержанием азота. Но эти мысли так и остаются в голове.

Воскресенье

У Тайлера в волосах венок из настоящих цветов. Он делал его весь день, обрабатывая срезы, покрывая лепестки лаком и склеивая их между собой. Негустой венок из бледно-розовых и белых цветов, которые всё ещё цвели у него: гортензия, пеларгония, камелия. Берт хотел, чтобы Тайлер не прятал свои синяки, потому что они оказались почти центром фотографий, и Тайлер нашёл в шкафу белую кофту. Он обрезал у неё ворот, чтобы было видно ключицы и немного больше, что позволяло сполна разглядеть его цветные гематомы, а затем сделал ещё пару дырок, чтобы сохранить оборванный стиль. - Как думаешь, им понравятся снимки? – спрашивает Берт, когда они едут в лифте на пятый, самый последний этаж, где проходит сегодня вечеринка. - Тебе виднее, ты фотограф, а не я, - отвечает Тайлер и поправляет в зеркале перекосившийся венок. Ему нравится, как сломано и невинно он выглядит в обрамлении синяков и белого с розовым. Он уже давно привык к тому, что его понятия о прекрасном резко противоречат тому, что должно ему нравиться по мнению остальных. Его родители точно не одобрили бы его вид сейчас, как и большинство людей. И даже если до конца смириться с тем, что ты фрик, всё равно остаётся осадок и страх быть не принятым. - Ты выглядишь, как настоящая модель, Тайлер, - вдруг говорит Берт, появляясь в отражении рядом. – Ты держишься ровно, из твоих ключиц можно пить воду, твои глаза без каких-либо усилий рассказывают о тебе, черты твоего лица не нуждаются в исправлениях, в макияже или операциях. Пройдёт несколько лет, и твои случайные фотографии будут на вес золота, а фотографы будут мечтать, чтобы ты воплощал их идеи. Тайлер видит только криво обрезанный ворот в зеркале, похудевшее за последние дни лицо, синяки и венок, символизирующий его единство с цветами. Он не понимает, о чём говорит Берт. Двери лифта открываются, и через минуту они в наполненной людьми комнате, большинство из которых нельзя назвать обычными. Берт приводит его к своим друзьям-фотографам, многие из которых уже объездили полмира в поисках хороших кадров и вдохновения, которые уже печатались в журналах и работали со знаменитостями. Они стоят возле чёрной стены, на которой висят фотографии Тайлера. Страхи Берта оказались неоправданны, и Тайлер жмётся от комплиментов в свой адрес. - И всё-таки, - говорит дама с яркой красной помадой и чёрными волосами, держа в одной руке бокал с розовым шампанским, а в другой айфон. – Выставлять на фотографиях уродства, в данном случае – побои, это мерзко. Это физическая боль. Это издевательства. В этом нет ничего прекрасного. - Ари, прости, ты сейчас серьёзно? – говорит мужчина, которому уже, похоже, за тридцать и даже ближе к сорока. – Мы должны сказки снимать, что ли? Тайлер не пытается вслушаться в нарастающие споры, он прикрывает руками свои оголённые ключицы и старается незаметно уйти. В пылу спора ему вполне удаётся это, и он берёт со столика бокал. Он говорил Берту, что не будет пить, но ему хочется немного расслабиться. В конце концов, когда ему ещё выпадет шанс побыть в обществе людей, которые не осуждают его выбор одежды и любовь к цветам. Тайлер выходит на террасу, оплетённую гирляндами, которые едва ли светятся при ещё не до конца севшем солнце, и поворачивается спиной к городу, чтобы ещё немного порассматривать гостей сегодняшней вечеринки. - Привет, Тайлер. Милый венок. Тайлер отпивает шампанское, которое першит в горле. - Что ты здесь делаешь? - Меня пригласили, - Джош поворачивается лицом к городу. - Кто? – не унимается Тайлер. - Джексон. Он, вроде как, хозяин вечеринки. Наши семьи дружат много лет, мы почти что выросли вместе. - Ясно, - Тайлер смотрит на дно своего бокала. Джош может рассказать всей школе, в каком виде он сюда пришёл. - Ты сам его сделал? В смысле, венок. - Что? А. Да, я сделал его из своих цветов. - Можно? Тайлер смотрит на него с удивлением, но когда Джош тянет руки к его голове, Тайлер дёргается, уходя от прикосновений. - Прости, - Джош сразу убирает руки. - Ничего, просто не люблю, когда меня трогают, - Тайлер качает головой и быстро снимает венок, чтобы отдать Джошу. - У тебя много цветов, да? – спрашивает Джош, надевая розовый венок на свои розовые волосы, и улыбается. - Много. - Может, ты один из них? Цветок, который приобрёл человеческую форму. Джош смеётся, Тайлер только пожимает плечами и отворачивается. - Я видел твои фотографии. Все те, что снимал мистер Флаверс. И старые, где ты обсыпан блёстками, и те, где ты в ночном городе. И последние, конечно, сегодняшние. Мне кажется, они лучшие. Я готов вечно смотреть на них. Пятнадцать минут на террасе, и Джош смеётся, потому что Тайлер только что рассказал о девушке с чёрными волосами, которая считает, что Тайлер не должен был показывать свои синяки. - Должно быть, она просто слишком боится выставлять собственные слабости напоказ, - говорит Джош, он уже тоже пьёт шампанское, которое подходит под цвет его волос и венка, который Тайлер не забрал. – Такую глупость сказала... наверное, она модель. - Потому что глупая? – Тайлер улыбается, потому что знает, что Джош имеет в виду другое. Джош говорит о том, что фотограф не скажет такого, потому что фотограф видит на фотографии не шрамы и синяки, а смысл, идущий бок о бок с иллюстрацией. - Я не... Нет, боже, Тайлер, я не хочу сказать... Я люблю моделей! В смысле, не потому что они модели и красивые, в смысле... – Джош неловко заикается и делает ещё один глоток. – Я хочу сказать, что фотограф не скажет такого. Это всё, что я имел в виду. А так как здесь только модели и фотографы... - Я понял тебя. - Ещё я хочу сказать, что ты модель, и ты умный, очень умный. Я видел твои оценки. Тайлер краснеет от шампанского и неловких комплиментов Джоша. Через час Тайлер счастлив, что пришёл сюда, потому что у Джоша много интересных историй. - Мне пришлось час сидеть в туалете заброшенной больницы, пока охранник не ушёл, - говорит он, крутя в руках венок. Они устали стоять и сели прямо на пол террасы, потому что в квартире было слишком шумно для разговоров. - Хотя бы парочка хороших снимков вышла? – Тайлер не представляет себе, каково это - провести столько часов в заброшенной больнице, но ему хочется побывать в подобном месте. - Думаю, я даже снял призраков, - Джош искоса смотрит на Тайлера, ожидая реакции. - Ты серьёзно? Призраков не существует. - Дана Скалли тоже так говорила про пришельцев. - Только не говори мне, что ты один из этих шизиков! - Говорит мне парень, который разговаривает с цветами. - Ладно, шах и мат. Но я всё равно не верю в призраков. - А в призрака-маньяка в заброшенном парке аттракционов в Чиппева Лэйк? Тайлер качает головой. - Я хочу поехать туда поснимать превратившееся в пыль и грязь веселье. Знаешь... если у меня будет модель вроде тебя, снимки выйдут на уровень лучше. Тайлер закатывает глаза и допивает третий бокал. Двенадцать часов ночи и десять минут. Гостей стало заметно меньше, гирлянды на террасе демонстрируют всю свою красу. Они заняли освободившийся кожаный диван, Тайлер замечает вспышку со стороны квартиры, достаточно яркую, чтобы понять, что камера была наведена на них. Но ему неважно это. - И как ты стал моделью мистера Флаверса? - Кого? – Тайлер немного устал и немного выпил, он не сразу успевает сопоставить фамилию и имя Берта. – Ааа... Забавно, но я просто делал глупые фотографии своих цветов, и как-то после уроков он начал меня расспрашивать о них. Мы разговорились и подружились. Потом он сказал, что из меня вышла бы интересная модель, и всё закрутилось. В основном это его заслуга, он вкладывал в фотографии всего себя, а я просто старался не выглядеть совсем плохо. - Даже хороший фотограф не сможет ничего сделать с плохой моделью. И наоборот. Мистер Флаверс правда хорош, но ты не хуже. Он, например, никудышная модель. - Не говори так, ты вообще видел его тело? В смысле, это же типичный парень с обложки. И лицом, и этими... мышцами. - Но он не умеет позировать перед камерой. По нему видно, что он забит мыслями о том, как должна выглядеть фотография, а не он. А ты на снимках выглядишь как... как ты. Но не каждый фотограф сможет вытащить индивидуальность модели наружу. Многие, наоборот, стараются её подавить, чтобы реализовать только свою задумку. - Слишком глубоко, Джош, - Тайлер смеётся и замечает, что когда он смеётся – Джош улыбается и отводит взгляд, прикрывая глаза. - Жалко, что он уезжает. - Что? – Тайлер перестаёт смеяться. – Кто? Мистер Флаверс? - Да. На следующей неделе. Он не говорил тебе? Нет, не говорил. Но Тайлер только пожимает плечами и тянется к своему бокалу, в котором ничего нет, и приходится поставить его обратно на столик. В голове никак не могут уложиться слова Джоша. - Тай, всё в порядке? - Что это ещё за "Тай"? – не выдерживает он, вопрос звучит слишком резко. - Просто сокращение имени. Прости, если тебе оно не нравится, я даже не думал об этом. - Нет, - Тайлер качает головой, его начинает неприятно знобить и выступает холодный пот от одной только мысли, что он останется один в школе. Совсем один. – Нет, прости, просто никто так не называет меня. Два часа ночи. В городе нет звёзд, поэтому они лежат на том же диване и смотрят в ночное небо с подсветкой уличных фонарей и рекламных щитов. Они лежат так уже минут пятнадцать в полной тишине, редкие голоса звучат в глубине квартиры. На улице похолодало, поэтому Джош принёс Тайлеру чей-то вязаный кардиган, висевший на спинке стула. - Тайлер, кто это сделал? Тайлеру не нужно уточнять, что сделал. Имя "Джош" странно перекатывается на языке, не желая больше связываться с тем человеком, потому что это имя розововолосого начинающего фотографа. - Который из футбольной команды, да? Тайлер подтверждает его догадки. В голове словно вакуум. Кажется, это случилось так давно. Тайлер почти ничего не помнит, каждый раз частичка воспоминаний выпадает из него, и он рад. Но потерянные воспоминания оставляют зиять чёрные дыры в его груди, голове, душе, сознании - во всей его сущности. Он никогда не чувствовал себя более беззащитным перед людьми, чем в тот день. - Мне три раза сломали нос в прошлой школе. У меня тогда были красные волосы. Получается, у меня были красные волосы и красное лицо от крови. - Тебе стоило сфотографировать это. - А я и сфотографировал. Прямо в школьном туалете. Когда мне сломали его в последний раз. - Мне не ломали. Больно было? - Неприятно. - Тайлер? От постороннего голоса на террасе парни мгновенно потеряли нить разговора и развернулись к возникшему возле дивана мужчине. Тайлер посмотрел на его короткие красные волосы и бросил взгляд на неясную из-за количества деталей татуировку на руке. Они были незнакомы, но, вероятно, Берт рассказал сегодня многим присутствующим о своей любимой модели. - Да? - Привет, меня зовут Матье, - он садится не на диван, а рядом, на корточки, собирая пальцы в замок. – Я друг Берта. У меня есть работа для тебя, я делаю проект о школьной жизни, мне нужны яркие истории, типа твоей. Тайлер неуверенно смотрит на Джоша, пытаясь молча спросить совета. Ему ещё не приходилось работать с другими фотографами. - Джошу нос три раза разбили в школе, - говорит невпопад Тайлер, пытаясь перевести тему с себя, потому что совершенно не знает, стоит ли ему соглашаться. Матье усмехается и дарит Джошу пару секунд своего внимания, но Тайлеру кажется, что это пиздец как мало для Джоша. Он открывает рот, чтобы сказать, что Джош ещё объехал кучу интересных мест, чтобы пофотографировать там своих друзей, и что Джош тоже школьник, вообще-то, так что его истории намного ярче, но не успевает сказать ни слова. - Предлагаешь мне поснимать Джоша? - Да, - Тайлер хмурится, не понимая, к чему эта яркая улыбка. - В общем, Тайлер, давай обменяемся контактами, я напишу тебе, что, когда и как. Хорошо? - его предложение насчёт Джоша остаётся проигнорированным. - У меня не яркая история, - настаивает Тайлер, ему неприятно это давление, которое исходит от Матье. Пускай он друг Берта, но он не Берт. И уж точно он не друг Тайлера. - Тайлер, поверь, мне виднее. Тайлер, может быть, и согласился бы, но он не мог себе представить, что им заинтересуются другие фотографы, и эта мысль не давала ему принять предложение. Точно в таком же направлении сработала рука Матье, когда он протянул её к Тайлеру, чтобы поправить кардиган, и пальцы коснулись обнажённой шеи. Тайлер оцепенел от чужого прикосновения, через секунду по телу пробежали мелкие мурашки. - Я не люблю, когда меня трогают, - Тайлер отодвинулся от руки, сильнее закутываясь в кардиган. – Так что, будь любезен, убери руки подальше. - Хорошо-хорошо, - парень продолжает улыбаться, сидя перед ним, и Тайлеру это не нравится. Может, он просто был немного выпившим, и поэтому не видел чёткого нежелания Тайлера связываться с ним. – Давай так: я не расскажу твоим родителям, что сегодня ночью ты и твой приятель убили пару бутылок на вечеринке, а ты оставишь мне свой номер, чтобы я мог с тобой связаться? - Давай так: ты сейчас поднимаешься и уходишь, а я не говорю, что ты лез к несовершеннолетнему подвыпившему мальчику, - железным голосом отвечает Тайлер. Улыбка на лица Матье застыла, словно была приклеена, но он всё же поднялся. Не сказав ни слова, фотограф удалился обратно в квартиру. - Что это было? – рассмеялся Джош. - Я не люблю настойчивых людей, - Тайлер сдержанно улыбнулся, потирая шею ладонью. – И я уже говорил, что терпеть не могу, когда меня трогают. - То есть, - Джош откашлялся и стал снова серьёзным, - совсем-совсем? - Да. Если меня касается малознакомый человек, мне хочется вымыть то место с мылом. А если неприятный человек, то вообще содрать кожу. - Воу, - Джош опустил взгляд на непокрытые ключицы Тайлера. - И грязь не люблю. С цветами вожусь сколько угодно, а вот другую грязь – не переношу. Я знаю, ты думаешь о боязни микробов, или как это называется. Но я просто не люблю это и всё. Люблю чистоту. - Ясно. Тогда я не буду тебя трогать. Тайлер перестаёт тереть шею и смотрит на Джоша. Тот уже откинулся на спинку дивана и поднял голову вверх, навстречу светящемуся ночному небу. Вообще-то, Джош мог бы и коснуться его, наверное, это было бы не противно. В четыре утра появляется Берт. Он потрёпан, и его глаза закрываются от усталости. Но когда он наклоняется к Тайлеру, поставив руки на подлокотник, от него совсем не пахнет алкоголем. - Тайлер, собирайся, я отвезу тебя домой. - Жаль, - отвечает первым Джош, меняя позу на диване, к которому их намертво приклеило. – Мы только заговорили о цветах, которые распускаются в это время. На вопросительный взгляд Берта Тайлер пояснил: - Цикорий, он зацветает в четыре утра. Скоро зацветёт шиповник, а за ним красные цветки мака. - Понятно. Смотрю, вы всё-таки подружились? – он улыбнулся и посмотрел на Джоша. - Надо же мне с кем-то общаться после того, как ты уедешь. - Тайлер... – Берт не договорил. На его лице разом отразилась вся усталость дня и сожаления, которые он чувствовал из-за отъезда. - Мне всё равно, Берт, даже если бы ты вообще не рассказал бы мне. Я всего лишь твой ученик, твоя модель, теперь я отработанный материал. Ты считаешь, что теперь я буду работать с другими фотографами, да? Что у меня есть будущее в качестве модели. - Я знаю, ты отшил Матье, он был немного в шоке, но я говорил ему. Тайлер, я не бросаю тебя, но у меня есть дела, у меня выставка в Южной Корее, я буду там несколько недель, вернусь уже к Рождеству. - Я сам доберусь до дома, Флаверс. Возьму такси или дождусь, когда начнут ходить автобусы. - Нет уж, я тебя сюда привёз, и я за тебя отвечаю. - Ладно, только в туалет схожу. Тайлер слез со своего нагретого места и скрылся в квартире, держа венок в руке. - На самом деле Матье был не единственным, кто хотел предложить Тайлеру работу, - Берт упал на освободившееся место. – Но я не хочу ни с кем его делить. Он моя модель, я буду ревновать его к другим фотографам. Джош только кивнул. - Тебе придётся следить за ним, пока меня не будет. Или я влеплю тебе неуд по фотографии, Дан. - Я постараюсь, но... – Джош оглянулся назад, чтобы посмотреть, не возвращается ли Тайлер. – Но я даже не знаю. Меня разрывает от него на куски, кто бы меня защитил. - Ты ему тоже нравишься, - к Берту вернулась улыбка. - Я не об этом, Боже, - Джош спрятал лицо в ладонях, всем видом показывая, что он об этом. Даже к щекам прилила кровь. - Серьёзно, я впервые вижу, чтобы он так спокойно с кем-то общался. Даже его подруга Джанин всегда держится от него на расстоянии. А с тобой он... что там сейчас распускается, он сказал? Мак? Короче, с тобой он распускается. После того, что случилось в школе, я боялся, что он вообще замкнётся в себе. Может, благодаря тебе он не станет этого делать. Это прекрасное чувство – любовь... - Поехали, - прервал их Тайлер, уже стоящий в дверях, без венка и без кардигана, чужое он забирать не хотел, а своё оставил на память этому месту. – Джош, если ты хочешь, мы можем продолжить у меня дома. - Решайте быстрее, - кинул им Берт, направляясь к выходу.

Понедельник

В шесть тридцать утра понедельника им ясно, что они не пойдут на уроки сегодня. Они сидят на кухне Тайлера, и тот рассказывает, что его семья переехала год назад. Сам Тайлер остался, потому что устал менять школы, и хотя бы последние годы хотел провести в одном месте. К тому же, он уже начал работать с Бертом, и ему это нравилось. - У меня всегда было много цветов, - Тайлер смотрит на чашку с горячим чаем в руках Джоша, потом смотрит на его руки, смотрит на пальцы. – Но когда я начал жить один, то попытался заполнить ими всё своё время и пространство. Мне не нравится жить одному, но я не хочу снова переезжать. - Зато из-за твоей страсти к цветам квартира выглядит просто невероятно, - говорит Джош, его руки отпускают чашку и тянутся к длинному листу алоэ на подоконнике, поглаживая его двумя пальцами. - Возможно. Правда, не всем это нравится. - Кому-то это не понравилось? Серьёзно? – Джош не верит, что такое возможно, он смеётся над этим, поднимаясь из-за стола и наклоняясь к своему рюкзаку. - Да, одному человеку. - Какому? Он должен быть конченым придурком, - настаивает Джош. В его руках Тайлер узнаёт фотоаппарат компании Фуджифилм, причём не самую дешёвую версию, и в его глазах Джош мгновенно теряет статус простого любителя. - Он... – Тайлер смотрит на камеру, не понимая, что собирается снимать Джош, но потом вспоминает о рассказах Джоша, как он любит запечатлевать живые, обыденные моменты, и расслабляется, возвращаясь к чаю и рассказу. – Знаешь, забавно, но это был Джош. - Джош? – переспрашивает Джош. - Да, Джош. Тот самый, который наградил меня ночными кошмарами. - Что он здесь делал? Тайлер не пытается позировать, потому что знает, что Джошу этого не надо. - Хочешь, я расскажу тебе, почему он меня ненавидит? Джош перестаёт смотреть в камеру и смотрит на Тайлера. - Правда, после этого мне придётся убить тебя, потому что я обещал никому не рассказывать. Или себя, - он усмехается. - Если ты хочешь, я готов выслушать. Тайлер смотрит на него, на камеру. Вчерашний день ещё не кончился, сегодняшний не начался, и Тайлер чувствует это всем телом. Они с Джошем словно попали в пространство между двумя днями. Здесь можно говорить о чём угодно, рассказывать о своих страхах и мечтах, и это ничего не изменит. Все принятые здесь решения останутся за пределами реальной жизни. Здесь, в шесть утра на кухне после вечеринки. Солнечный свет с трудом пробирается через густые заросли на окне, и Джош делает очередной снимок. - Год назад, почти ровно год назад, мы переспали с ним, - он знает, как выглядят глаза Джоша в этот момент, поэтому даже не поворачивается в его сторону. – Мы были в школе на танцах в честь Хеллоуина. Он тогда не встречался с Джанин, а мы с ней уже неплохо ладили и пошли вроде бы вместе. Как друзья. Он со своими друзьями неплохо выпил, и почему-то пристал ко мне. Его друзей, кстати, заметили учителя и вывели. Джош сказал, что он иногда чувствует себя геем, и он чуть не плакал от этих слов. Знаешь, в тот момент у меня появилась какая-то надежда, что у нас с ним может что-то получиться, просто потому что мы оба геи. Я предложил ему проверить это, предложил поехать ко мне. Ему не понравились мои цветы, а я подумал, что, может быть, если мы будем вместе, если в школе узнают, что Джош – гей, то гомофобия немного утихнет. Или он перестанет задевать меня своими тупыми шутками, и тогда его друзья перестанут. - Они не перестали. - Нет. Джош побоялся, что кто-нибудь догадается, что я его "соблазнил", и начал гнобить меня ещё сильнее. Он боялся, что я расскажу кому-нибудь, как он попросил меня надеть чулки, да, у меня были чулки, мы думали использовать их в одной фотосессии, но в последнюю минуту Берт отказался, сославшись на то, что его сочтут извращенцем. Но они остались у меня, и Джош их увидел. Джош тот ещё извращенец. И знаю об этом только я. - Значит, вы с Джошем... – Дан сел обратно на стул, изо всех сил стараясь сделать вид, что он не удивлён и не шокирован, хотя ему правда было не по себе от таких откровений. - Да. Это был мой первый раз, - Тайлер улыбнулся, ему не нравилось вспоминать об этом, но оказалось приятным поделиться с кем-то наболевшим. – Было больно. - Ауч. - Именно. Ауч. - Прости, я не хотел ворошить твоё прошлое. - Ты знал, что я гей, да? - Я догадывался. И мистер Флаверс, в смысле, Берт, он говорил, что надеется, что ты сможешь найти себе парня, который будет ценить тебя и твои цветы. - Берт иногда незаметно пытается меня свести с кем-нибудь. Но его пугает, что я несовершеннолетний, так что все его попытки заканчиваются на стадии знакомства в студии. А ты? - Что я? – слишком резко говорит Джош, его руки откладывают камеру и тянутся к чаю, потому что в горле пересохло. - Ты же гей? - Нет, - он делает глоток, закрывая лицо чашкой. - Правда? - Нет. Тайлер улыбается, наблюдая за ним. Было бы здорово стать с ним другом, но он вспоминает Джанин, как она плакала, вспоминает всех старых друзей, которым теперь всё равно на него. Дружба - это ещё более мистическая вещь, чем любовь. - Расскажи о своём первом разе, - говорит Тайлер. Тайлер смотрит, как двигается кадык Джоша, когда он сглатывает слюну, как поджимает губы, как его взгляд опускается на собственные руки, затем на фотоаппарат. Джош берёт камеру в руки и включает просмотр снимков. Но он молчит и молчит, и Тайлер начинает думать, что зря спросил об этом. Но потом Джош поворачивает камеру к нему, и Тайлер смотрит на снимок девушки с длинными рыжими волосами, которые растрепал ветер, и она смеётся, стоя на пляже, всё её лицо в веснушках. Она очень милая и счастливая, другими словами Тайлер не может описать этот снимок. Ещё он смотрит на композицию, на то, что кадр довольно тёмный, черты лица не совсем чёткие. - Это Лэйла. И она была моей девушкой. С ней я лишился девственности. Наверное, это была худшая ночь в моей жизни. Потом её родители, слишком наивные и святые, узнали о том, что она спала с кем-то, и она соврала, что я её изнасиловал. Никаких доказательств не было, но они подняли такой скандал, что я оказался последней тварью. Не выдержал и двух месяцев в школе, поэтому перевёлся сюда. - Сочувствую, - Тайлер возвращает ему камеру. – Зачем ты хранишь снимок? - Она – часть моей жизни. Даже если мне не нравится. Глупо будет удалять все её фотографии, потому что мы расстались, потому что она так поступила. Я не смогу это забыть, может, если постоянно буду её видеть на снимках, то это позволит мне привыкнуть и простить её. - А с парнями? - Я не спал. Встречался с одним парнем, ещё до Лэйлы, но мы оба не были уверены, что между нами за чувства, и оба не хотели, чтобы об этих отношениях узнали. Когда мы расстались, он предложил переспать, чтобы просто узнать, каково это. Но я струсил. Кажется, эти разговоры могут продолжаться вечность. Тайлер кусает губу и смотрит на его руки. Во рту вкус крови. - Может, это просто недостаток сна, остатки шампанского, или ещё что-то, - вдруг говорит Джош, его руки оказываются в его волосах, делая причёску ещё более беспорядочной. – Но мне кажется, что ты не человек. С тобой легко говорить, и ты сам говоришь так спокойно. Ты говоришь о цветах в окружении цветов, меня это просто сводит с ума, я хочу вырезать этот момент на своей душе, выжечь его, потому что мне просто кажется, что ты сам цветок, ты роза или ещё что-то, ты дуришь людей, влюбляешь их в себя, я не понимаю тебя, Тайлер. - О, - Тайлер улыбается, ему нравится эмоциональность Джоша. – Я роза. Сорванная роза, за которой хорошо ухаживают, может прожить в вазе полмесяца, ты знал? А без ухода быстро вянет. - Ладно, Тайлер, прости, я не это имел в виду, у меня просто всё аж чешется внутри из-за того, какой ты. Ты необычный, и, чёрт, почему ты избегал меня все эти дни? - Я всех избегаю, если ты не заметил. - Ладно, прости, просто прости, я, наверное, я лучше пойду. Не теряя ни секунды, Джош правда поднялся из-за стола, забирая фотоаппарат, и опустился на колени перед рюкзаком, чтобы сложить камеру в чехол. - А теперь? – спрашивает Тайлер, чувствуя, как начинает таять их место вне времени и пространства. - Что "теперь"? – Джош застёгивает рюкзак и поднимается, он растерян, он смущён, он лохматый, он вызывает у Тайлера тахикардию. - Струсишь? На кровати остались обрезанные лепестки розовых и белых цветов, и Тайлер не успевает их смахнуть, потому что Джош падает на него, целует его шею, угол челюсти, доходит до губ и поцелуи выходят быстрыми и рваными. - Я же трогаю тебя, - некстати вспоминает Джош, и Тайлер успевает выбраться из-под него, чтобы лечь на кровать полностью, заодно стряхивая попавшиеся под руку лепестки. - Тебе я разрешаю. - Оставь их, - Джош снова наклоняется к его губам, его правая рука накрывает ладонь Тайлера, в которой лежит несколько лепестков герани, которые он собирался скинуть на пол. – Они идеально смотрятся рядом с тобой. - Вы такие разные. Разница ощутима на всех уровнях. На уровне прикосновений, голосов, сказанных слов, запахов. - Это только имена, мы с ним совсем не похожи, я никогда не смог бы ударить тебя, никогда не смог бы оскорбить или... - Да-да, я понял тебя. Тайлер никогда не видел настоящей красоты вне цветов, люди не были такими прекрасными и яркими, может, за исключением Берта. Но с Джоша слетает кофта, и Тайлер видит его тело, белое и чистое, словно лепесток миндаля. Тайлер ведёт руками по его бокам, прощупывая рёбра под кожей, и Джош убирает волосы назад. Это разрушит их шансы на дружбу, Тайлер это прекрасно понимает. Он понимает, что уедет Берт, он останется один. Он понимает всё это и запрещает себе об этом думать, закрывая глаза и выдыхая через рот, когда Джош целует его грудь, покрытую гематомами, опускаясь ниже. Следующий вдох он делает носом, и чувствует проникающую в него пыльцу его цветов. У Джоша жёсткие волосы, они щекочут рёбра. Кажется, он пытается достать до каждого синяка, и это больно и приятно одновременно. Но Тайлер хочет не этого, он не хочет жалости, он хочет вспомнить, каково это, когда внутри тебя разрывает, когда ты пытаешься сдержать стоны, но забываешь об этом. Он хочет ощутить Джоша на другом уровне, хочет заставить его чувствовать то же самое. Друзья – это здорово, но друзья с привилегиями – лучше. Друг, который входит в тебя, даря тебе несколько секунд самого удивительного ощущения, прежде чем ты возвращаешься с небес на землю - лучше. Приобрести друга и тут же потерять – не так уж плохо, потому что его имя в коре головного мозга заклеймено наслаждением. Джош близко, он прижимается всем телом, и он не закрывает глаза, как это делал тот Джош. Тайлер видит в его глазах волнение, перекликающееся с удовольствием. Джош следит за его эмоциями, Тайлер - за его. Джош видит, как меняется его лицо в зависимости от движений. Он замечает, как губы Тайлера складываются в немое "да", и он закрывает глаза. Джош боится держать его за талию или рёбра, синяки есть даже на руках и ногах, и он сжимает простыни. - Чёрт, чёртчёртчёрт, - бормочет Тайлер, сжимая пальцы на плечах Джоша. - Всё в порядке? – Джош останавливается, и тело под ним напрягается. - Да, - звонко выдыхает Тайлер, он сжимает зубы, его тело расслабляется и снова напрягается. – Просто... ещё немного... Тайлер чувствует холодный поцелуй на разгорячённой шее и руку на своём члене. Он хочет сказать "не сейчас", ему хочется поцвести ещё немного, хотя бы пару минут, он чувствует себя живым, счастливым и не имеющим никаких проблем, но Джош его словно не слышит, или вправду не слышит, и продолжает. Уже привыкнув к постоянному теплу нависшего над ним тела, Тайлер ощущает резкий холод, когда Джош выпрямляется. Он смотрит на Тайлера сверху вниз, даже не на лицо. Тайлер с трудом набирает в грудь воздух, потому что мелкие судороги всё ещё сжимают лёгкие, и снова закрывает глаза. У Джоша это первый раз, конечно, он будет удивлён тому, как выглядит оргазмирующий под ним парень. Совсем не как девушка. Тайлер старается не смеяться, но улыбка сводит его лицо. - Ты всё? - Кажется, я кончил вместе с тобой, - говорит Джош, в следующую секунду падая рядом, пряча мокрое от пота лицо в подушку. Он громко стонет, высвобождая из себя всё напряжение, и подушка глушит это. Потом он поворачивается на бок, убирая волосы назад, а Тайлер всё ещё не может шевельнуться. – Тебе понравилось? Только честно. - Сойдёт, - Тайлер закрывает глаза, зная, что улыбка выдаёт его. - Блять, - хрипит Джош, когда тишину в комнате убивает телефон. И вот Тайлер снова один в своей кровати, слушает, как топает Джош, как извиняется перед мамой по телефону. Хорошо что она не позвонила пятью минутами ранее. - Я говорил ей, что не пропущу сегодня школу, и она решила это проконтролировать, - говорит Джош, возвращаясь в комнату, он сразу начинает одеваться. – Ты ещё успеешь на школьный автобус. Остановка на углу дома. - Меня убьют, если я пропущу занятия, прости, - торопливо говорит Джош, застёгивая джинсы. – Увидимся завтра. Тайлер чувствует быстрый поцелуй на своей щеке, но глаз не открывает. Как разрушить дружбу, даже не начав её. Когда хлопнула дверь, Тайлер вспомнил другого Джоша, который уходил точно так же, только его поцелуй имел запах сильного перегара.

Вторник

На Тайлере рубашка, чей ворот плотно прилегает к шее, и весь верх рубашки – кружево с орнаментом цветов. Эта рубашка была сшита для него одной знакомой Берта, для их первой фотосессии. Тайлер знает, что через неё прекрасно видны яркие синяки. Так же хорошо видны синяки на его коленях через прорези на джинсах. Но он не может перестать думать о той девушке с вечеринки, которая сказала, что это надо прятать, а не выставлять напоказ. Тайлер чувствует взгляды людей, которые проходят достаточно близко, чтобы разглядеть синяки. - Тайлер? Он забывает о взглядах, когда рядом появляется розововолосый Джош. Тайлер смотрит на него, и он хочет не улыбаться, хочет выглядеть серьёзным, но не получается. - Интересная рубашка, - говорит Джош, глядя на кружево. - Я знаю, всё видно. - Она идёт тебе. - А синяки мне идут? Джош пытается найти ответ в глазах или улыбке Тайлера, но совершенно не понимает, какого ответа тот ждёт. - Да? – спрашивает он, и Тайлер смеётся. – Тебе всё идёт. Но я не хочу снова видеть тебя таким, как в тот день. Я думал об этом весь день, и, если к тебе снова полезут... – Джош положил руку ему на талию, прижимая к себе, он даже не думал о том, что Тайлер может быть против. - ...то мне сломают нос в четвёртый раз. Но я сломаю им все кости. Я обещаю тебе. - Остался всего год, - Тайлер чувствует на себе ещё больше взглядов, и они останавливаются у шкафчика. – К тому же, я больше не собираюсь общаться с Джанин. Джош перестанет так яростно кидаться на меня. Если честно, - Тайлер прислоняется спиной к своему шкафчику со сломанным замком, - я думал, ты даже не подойдёшь ко мне сегодня. - Почему? Боже мой, Тайлер, почему ты такое подумал? - Вчера было вчера. Я был готов к тому, что я всё испортил. Снова. - Ты ничего не испортил. Если тебе не повезло с одним человеком, это не значит, что все такие. - Ты опустишься до моего уровня школьного урода, если будешь... встречаться со мной? - Ты предлагаешь мне встречаться? - Нет. - Врёшь. - Я не предлагаю, я даже не знаю, что это значит, - Тайлер закатывает глаза, поэтому не замечает, как Джош приближается к его лицу, самодовольно улыбаясь. - Тайлер, будешь со мной встречаться? - Конечно. На несколько секунд Джош переносит Тайлера обратно в то потерянное утро невесомым поцелуем. - Вот и всё. - Берт будет счастлив, - Тайлер прячет лицо в руках. Он не верит, что что-то действительно поменяется, он даже понимает, что, возможно, его начнут только больше доставать. Но если раньше издевательства казались целой жизнью, теперь они казались маленькой сошкой. Проблемы кажутся мелочными, когда ты влюблён, когда есть тот, кто поддержит тебя. И Тайлер не верит, что в то время, когда он был готов опустить руки, вдруг появился кто-то, кто смог вдохнуть жизнь обратно в него. - Забирай учебники и пошли, - Джош убирает его руки от лица и целует тонкие пальцы. Тайлер слышит знакомые голоса за спиной, слышит смех, от которого обычно у него бегают мурашки, но не на этот раз. Он хлопает дверцей шкафчика и разворачивается, через плечо Джоша он видит старую добрую компанию. Джанин идёт рядом со своим парнем, она единственная, кто не смеётся. - Ты не поможешь человеку, который не хочет менять свою судьбу, - говорит Джош, проследив за его взглядом. - Теперь я знаю. Не хочешь после школы зайти ко мне? Мы можем посмотреть фильм. - Или ты можешь ещё рассказать мне о своих цветах. - Или отправим фото мистеру Флаверсу. - Я хочу увидеть его лицо, когда он его получит. Тайлер смеётся и видит, как на него оборачивается Джанин, прежде чем свернуть за угол.

...Уже начинает садиться солнце, и мама точно волнуется. Трава щекочет руку. Тайлер, наконец, садится, и вытирает лицо о рукав футболки. Всё грязное, он весь грязный. Многие цветы вокруг него уже начали закрываться, чтобы открыться снова завтра утром. Тайлеру нравится, как они прячут свою красоту и цвет, когда наступают неблагоприятные времена. Ему нравится философия цветов.