Господи, я все-таки...

      - Я не гей.       - Да неужели? Тогда какого хрена у тебя такой каменный стояк?        В полном мраке комнаты Кагеяма мало что различал. Однако копна рыжих волос и явно насмехающаяся над ним рожа четко просматривались даже в такой непроглядной тьме. Так бы и ударил.       Тобио не хотел этого признавать. Он вобщем-то и не признавал, только налившийся кровью член, больно упирающийся в плотную ткань штанов, выдавал его с головой. Рыжего парнишку это веселило, рыжему это нравилось.       Хинате нравился его напарник, и уже довольно давно. И видеть его сейчас, таким возбужденным, таким желанным и желающим, но упорно все отрицающим, настоящее блаженство. Шоё уверен: сокрушить эту неприступную стену можно. И не таких ломали.       Ни один из них не помнит, кто сделал первый шаг: мозг включился уже во время поцелуя, и то на секунду. Шоё старался прижаться к Кагеяме как можно сильнее, чтобы пространства между ними не осталось совсем. Тобио в это время по-хозяйски запустил пальцы в рыжие пряди и - о Господи! - они были именно такими, какими он их себе представлял. "Что за фигня?! Я не представлял его волосы!" "Ага, скажи еще, что не спускал ночью, представляя его под собой".        - Я не гей.       - Ты только что сорвал с меня пол одежды и оставил на мне кучу засосов.       Хината извивался под Кагеямой, словно змея. Сколько раз он представлял себе этот момент, но ни одна фантазия не сравнится с теми ощущениями, которые блокирующий испытывает сейчас. Позвоночник прогибается до предела, места, которых касаются губы связующего, горят огнем.       Кагеяма играет с ним: кусает его ключицы, шею, соски, зализывает, снова кусает. Сжимает свои руки на бедрах мальчишки до красных пятен - потом явно останутся синяки. Пальцы скользят ниже и впиваются в мягкие, податливые ягодицы. Тобио вдавливает Хинату в кровать, наваливаясь всем своим весом, и трётся своим членом о чужой, не менее твердый и возбужденный. Он хочет его, хочет его полностью.        Шоё в мгновение ока оказывается перевернутым на живот, задницей чувствуя насколько возбужден партнер. Связующий покрывает всю его спину поцелуями, укусами, засосами, и Хината, с плохо скрываемым удовольствием, понимает, что у того определенно имеют некие наклонности садиста и замашки собственника. Рыжий стонет в подушку, громко, протяжно, хрипло. Он чертовски сексуально выстанывает имя любовника.       - Я не гей.       - Ага, именно поэтому твой член сейчас в моей заднице.       Кагеяма с силой втрахивал Шоё в постель. И это, черт возьми, действительно здорово! Хината узкий, до потемнения в глазах, и горячий внутри настолько, что мог бы спалить сейчас связующего к чертям собачьим. Тобио удивляется, как еще не кончил, и продолжает долбить и растягивать любовника. " Мой, только мой".       У блокирующего перед глазами мутная пелена и фейерверки. Он еще точно не понял, приятно ему или больно, но заканчивать это он определенно не хотел. Ощущать Кагеяму внутри себя было до одури круто, несмотря на весь дискомфорт.       Каждый толчок, каждое движение по простате вырывали громкие стоны у Хинаты - все соседи знают имя того, с кем паренек проводит этот вечер. И всё становится намного круче, когда он чувствует руку брюнета на своем члене. Оргазм подбирается со всех сторон, и долго Шоё так не протянет.        Хината кончает и еле удерживается на ногах - Кагеяма еще не закончил. Тобио нужна еще пара толчков, чтобы излиться в горячее, пульсирующее и плотно обхватывающее его нутро. Его член выскальзывает из рыжика, и он с наслаждением любуется проделанной работой - Хината лежит на смятых простынях, мокрый и удовлетворенный, с оттопыренной задницей, из которой вытекает сперма, вся его спина покрыта темнеющими пятнами и укусами, глаза томно прикрыты. Кагеяма ложится рядом с выжатым, как лимон, Хинатой и целует его в висок, притягивая ближе к себе и укрывая одеялом.       - Черт, я все-таки гей..       - А я говорил. Люблю тебя...