О пристрастиях Кота Нуара

      Натаниэлю нравилось рисовать ее улыбку. Еще с тех самых пор, когда они впервые оказались в одном классе. Это так и не изменилось. Вечный блокнотик, неизвестно который по счету, по-прежнему был почти наполовину заполнен портретами одной и той же девушки с самыми разными улыбками — счастливыми, загадочными, смущенными, нежными, задумчивыми, язвительными, задорными.       Сначала рисунки появлялись, когда Нат наблюдал Маринетт за школьной партой, потом в аудитории в университете, а теперь… теперь девушка сидела за столом над чертежами в их съемной квартире. Карандаш скользил по листу бумаги сам собой. Черные волосы, светлая кожа, синие глаза, розовые губы. Это были любимые цвета Натаниэля. И ему хотелось рисовать весь мир, потому что в этом мире существовала Маринетт и потому что Маринетт была здесь.       Натаниэль сам до сих пор не мог поверить в то, что с ним случилось. Просто неожиданно они оказались в одном университете — Мари училась на дизайнера, а сам Нат на художника — потом незаметно все больше сближались. Как друзья, не более. Но однажды парень увидел на витрине ювелирного магазинчика возле дома кольцо и, сам не зная зачем, потратил на него все свои сбережения. Кольцо было дорогим, из белого золота с бриллиантом, и почему-то оно напомнило молодому художнику солнце.       То самое, которое освещало всю его жизнь — яркую, решительную, прекрасную Маринетт. Всю следующую неделю Натаниэль не выходил из дома, сказавшись больным. Он писал картину, то и дело посматривая на синюю коробочку с кольцом. Впоследствии за эту картину предлагали огромные деньги, несколько коллекционеров едва не передрались за желание ее купить. Но она так и не была продана. Слишком дорог был Нату этот холст с изображенной на нем Эйфелевой башней в свете солнечных лучей. Потому что, приглядевшись, на главной достопримечательности Парижа можно было заметить крошечную девичью фигурку с развевающимися по ветру черными волосами.       Маринетт? Или Ледибаг? Нат давно знал секрет своей возлюбленной. Ведь он рисовал. У обычной школьницы и известной супергероини были одинаковые черты лица, волосы, прическа. И глаза. Яркие голубые глаза, которые невозможно было спутать с другими.       Когда, по прошествии недели Натаниэль принес в университет картину и кольцо, Маринетт была ошеломлена. Картина была принята, а вот от кольца девушка отказалась. Но неуверенно предложила узнать друг друга немного ближе.       Первое свидание — Нат еще никогда не был на свидании, не считая того, которое он организовал в качестве Злолюстратора. Уже тогда в его жизни существовала только одна девушка и за все эти годы мало, что изменилось. Разве что теперь Натаниэль помнил каждое мгновение этого свидания. Без свечей, фонариков, миллионов алых роз. Художник просто подарил Маринетт букет белых нарциссов, и они несколько часов гуляли по парку, разговаривая обо всем на свете. А потом был первый поцелуй. Кто-то сказал бы, что это смешно, впервые поцеловаться в двадцать лет, но Нату не было до этого никакого дела.        Он вообще редко замечал людей вокруг. Его мысли занимало совсем другое — отражение закатного солнца в водах Сены, маленькая божья коровка на ярко-зеленой травинке и синее небо в глазах Маринетт.        Мари. Теперь Натаниэль называл ее так. После полугода встреч художник снял квартиру в городе. Для них двоих. Квартира была маленькой, однокомнатной, в старом доме со сломанным лифтом, но зато из огромного окна открывался прекрасный вид на Париж. Тогда Нат полюбил рисовать блестящие в рассветных лучах крыши, спешащих на работу людей, напоминающих живой, суетливый муравейник с высоты восьмого этажа.       А после он варил на крохотной кухне кофе в подаренной отцом турке и приносил его на столик возле кровати. Натаниэль каждое утро долго смотрел на спящую еще девушку, прежде чем разбудить ее поцелуем, и был совершенно счастлив.       А она… Что же, художнику было не привыкать. В конце-концов, в любой паре кто-то любит больше другого. Маринетт, возможно, больше позволяла любить себя, чем любила, но… Чувств Ната хватало на двоих. Он только надеялся, что однажды девушка сможет ответить взаимностью на его слова о любви. А еще — примет от него так и оставшееся лежать в тумбочке возле кровати кольцо.