О пристрастиях Кота Нуара

      Гостей встречали. Габриэль Агрест вышел в холл вместе с женой, и их появление заставило Адриана приоткрыть рот от удивления. Уже очень много лет он видел отца не иначе как в идеальных дизайнерских костюмах, со строгой морщинкой между бровей. Таким он был дома, таким всегда представал на публике, в поездках, на модных показах и фотосессиях. Единственным исключением, пожалуй, была трансформация в Хищную Моль, но даже в трансформации образ Габриэля был предельно сдержанным, и темно-фиолетовый спандекс сильно напоминал смокинг и деловые брюки. Теперь на глазах сына мужчина предстал в свободной, длинной серой кофте, надетой поверх белой футболки, и мягких, прямых чёрных штанах. Всегда гладко зачесанные и уложенные гелем волосы сегодня были просто аккуратно расчесаны, и все это создавало такой диссонанс с обычным обликом, что, пожалуй, где-то на улице он вполне мог бы остаться неузнанным. На этом фоне Натали, слегка прибавившая в весе и одетая в полосатое шерстяное платье, казалась почти незаметной. Но Адриан все же заострил внимание и на распущенных чёрных с красной прядью волосах, и на немного округлившейся, ставшей более женственной фигуре.       Приветствия были неловкими. Собственно, неловким в этой ситуации было все от первого и до последнего момента. Голос отца, непривычно мягкий и какой-то усталый, без таких обычных стальных ноток. Улыбка Натали — не бесстрастно-вежливая, почти не затрагивающая глаз, как в разговорах с сотрудниками и деловыми партнерами, а искренняя, какой Адриану за много лет жизни с ней в одном доме не приходилось видеть ещё ни разу. Напряжённость Маринетт, впервые за время, прошедшее с последней битвы, встретившей бывших противников. Собственная растерянность. Такого отца и такую Натали Адриан, кажется, никогда не знал, и это выводило из равновесия куда больше, чем привычная холодность.       Гостей пригласили в маленькую и уютную гостиную. Наверное, единственное небольшое помещение во всем особняке. В прошлом оно пустовало почти всегда — даже завтрак раньше накрывали в огромной, размером, наверное, с целое футбольное поле, столовой. Черт возьми, Адриан едва вспомнил, что эта гостиная вообще когда-то существовала, долгие годы дверь в неё круглосуточно была заперта. Габриэль опустился на мягкий серый диванчик, Натали села рядом, и младший Агрест в который раз уже за сегодня удивился, заметив, что рука отца нежно скользнула по ладони жены.       — Ты хотел поговорить, Адриан, — после недолгой паузы начал отец.       Да, — ответ был немного неуверенным. — Мы с Маринетт…       Знаешь, — Габриэль перебил заготовленную уже речь. — Прости. Нам действительно давно уже стоило поговорить. Я был сильно неправ, когда избегал этого. И…       Он пристально посмотрел на Маринетт, на мгновение вновь напомнив прежнего себя, и едва заметно кивнул ей.       — Ледибаг, с вами нам тоже есть что обсудить. Не только вашу помолвку.       Взгляд серых глаз задержался на левой руке девушки, где поблескивало в ярком искусственном свете кольцо с бриллиантом.       — Зовите меня Маринетт, — голос напарницы Адриана был чуть холоднее, чем тот привык. За такой жесткостью Ледибаг нередко прятала растерянность и смущение.       — Мы сожалеем, — негромко произнесла почему-то Натали. — То, что мы делали, было…       — Неправильно, — продолжил Габриэль увереннее. — Поначалу я был ослеплен горем. А потом — слишком зол и упрям, чтобы вовремя остановиться. В какой-то момент уже почти забылось то, ради чего я начал эту историю с амулетами. Даже думать не хочу, что было бы, если бы однажды мне все-таки повезло. Спасибо, что не дали совершить очень большую ошибку.       — Я… понимаю, — вдруг отозвалась Маринетт. — Когда была подростком, осуждала и злилась. И ещё год назад, пожалуй, тоже. А сейчас понимаю. Но это не значит, что поддерживаю.       — Не уверен, что могу согласиться, — сказал Адриан в свою очередь. — Я не понимаю.       Он не понимал. И не потому, что это было как-то особенно сложно и недоступно для сопереживания. Не потому, что сам никогда не совершал ошибок. Он просто не хотел этого понимать. Он был зол, обижен, растерян. Он все годы после смерти матери мечтал о том, что однажды отец захочет поговорить, разделить общее горе, вспомнить самые лучшие, тёплые моменты из жизни с мамой. Превратится из всегда такого далёкого главы рода Агрест в близкого, любящего папу. Но, кажется, теперь было уже поздно. Теперь Адриану хотелось выкрикнуть в лицо все то, что он крутил в голове годами. Спросить, наконец, почему отец не был рядом, почему выбрал мёртвую жену, а не живого сына, почему не разрешал веселиться, встречаться с друзьями, почему рисковал его жизнью, выпуская акум на город, почему, в конце-концов, столько времени молчал и делал вид, будто ничего не произошло.       Но ничего такого он не сказал. Это было слишком бессмысленно. По крайней мере, сейчас, когда рядом Натали, Маринетт.       — Ладно, — устало выдохнул Адриан, не без труда подавив некрасивое желание высказать отцу все давние претензии. — Это уже в прошлом. А ты изменился, пап.       Домработница наконец принесла чай, и на некоторое время все замолчали. Габриэль взял из вазочки конфету, покрутил её, прежде чем развернуть. Маринетт, сидевшая рядом с женихом, погладила его по руке и улыбнулась. И внезапно старший Агрест улыбнулся тоже.       — Я работаю над собой, Адриан, — с лёгкой насмешкой в голосе сообщил он. — Понемногу возвращаюсь к человеческой жизни. Пока это трудно. Так вы с Маринетт?..       — Мы думаем пожениться, летом, в конце июля. Двадцать первого числа, если точнее.       Обычных, вежливых слов поздравления не последовало. Ни Габриэль, ни Натали не стали говорить о том, как они счастливы и какой хорошей парой считают будущих молодожёнов. Как ни странно, Адриан был им за это благодарен. Он пока не мог однозначно сказать, какой именно реакции ждал, но лицемерной радости не хотел точно. А в искреннюю вряд ли смог бы поверить.       — Я приглашён? — спокойно уточнил вместо этого отец.       Маринетт и Адриан переглянулись. Этот вопрос они не обсуждали. Собственно, до этого момента он не стоял вовсе. Как бы там ни было, не пригласить на свадьбу отца жениха никому даже не приходило в голову. Да и к Натали взрослый пасынок неожиданно для себя оказался очень привязан. Слишком много места она заняла в его жизни после смерти матери. Но для Маринетт эти двое были старыми противниками. Может быть, она могла не хотеть?..       В ответ на растерянный взгляд напарника девушка только уверенно кивнула.       - Да, конечно, мы ждём вас обоих, - озвучил решение младший Агрест. - Мы пока не решили, как именно и где будем праздновать, но в любом случае вы приглашены.       - Если нужна какая-нибудь помощь, - Габриэль слегка улыбнулся, а потом привычно нахмурил брови. - С организацией, может быть, платьем или костюмами. Я знаю неплохого устроителя торжеств.       - Мы ещё подумаем, - его сын сразу мягко отказался. Для начала им с Маринетт следовало самим определиться, чего именно они хотят. - Но мне нужен будет отпуск. Дня за три до свадьбы и после, до сентября. И мы думали на неделе организовать интервью...       Когда все важные вопросы были обсуждены, а поданный ужин съеден, гости засобирались домой. Адриан был, пожалуй, доволен. Разговор прошёл куда лучше, чем ожидалось. А в самом конце, когда Маринетт шнуровала высокие ботиночки, а отец отошёл договариваться с водителем, к нему подошла Натали.       - Рада за тебя, Адриан, - негромко, так, чтобы больше никто не услышал, произнесла она. - Вы с Маринетт заходите. Просто так. В гости. Габриэль плохо умеет говорить о чувствах пока, ты знаешь. Но он скучает по тебе. Да и я тоже.