Колючка

В Водопадье тихо. Слышится лишь отдалённый гул низвергающейся воды, но он скорее убаюкивает, чем мешает обволакивающей всё тишине. Даже Эхо-Цветы не перешёптываются между собой, делясь обрывками случайно подслушанных разговоров. Да, сказать по правде, поблизости и не растёт ни одного Эхо-Цветка… Ведь это один из самых спокойных районов Водопадья, где самый воздух, кажется, несёт в себе умиротворение. Старый Герсон, бывший прославленный воитель и нынешний торговец очищенным мусором, коротает очередной денёк за прилавком. Никто к нему не приходит. Ни единого звука шагов не раздаётся снаружи. Он ждёт, прислушиваясь… Ничего. Он задумывается… Обрывки мыслей и воспоминаний проскальзывают в его голове, смешиваясь, переплетаясь… Старик облокачивается на прилавок и невольно роняет голову на лапы. Им овладевает дрёма. Внезапно тишина нарушается железным грохотом. Герсон приподнимает голову и полусонно, но счастливо улыбается. Эти шаги он узнает из тысячи. Это Андайн, его любимица, его «наследница». Воительница и впрямь появляется спустя пару мгновений. Она заходит в лавку и, на ходу снимая с головы тяжёлый шлем, приближается к Герсону вплотную. По её суровому лицу со сдвинутыми к переносице бровями и поджатыми губами старик понимает, что зашла она явно не на чай. Она стоит, вытянувшись в струнку. Неяркий отблеск светильника ложится на её доспехи. Герсон любуется ею. Мощная, сильная, грозная… непобедимая. Торговец ощущает шевелящееся в душе чувство гордости. — Здравствуй, Герсон, — голос Андайн, и без того достаточно низкий для девушки, звучит хрипловато. — Как ты себя чувствуешь? — Ва-ха-ха! — посмеивается в ответ торговец, покашливая. — Спасибо, не жалуюсь. Всё тихо и спокойно, как обычно. Только не говори мне, что ты явилась спросить о моём здоровье. Я слишком хорошо знаю тебя, Колючка. Что стряслось? Колючкой он привык называть её с детства. Герсон знал Андайн ещё крохотной рыбкой, которая, несмотря на достаточно милый облик, славилась на всё Водопадье своей задиристостью. Вечно активная, подвижная, боевая, норовящая выплеснуть энергию в виде драки с кем-нибудь, грезящая о боевой славе, она с самого начала заставляла бывшего воина умиляться и тайком посмеиваться. Герсона уже тогда нельзя было назвать особенно крепким и сильным, с годами силы ушли, но рыбка, знавшая о его былых подвигах, не давала ему прохода. Где бы он ни появлялся, она приставала к нему, как репейник, донимала расспросами, пыталась вызвать на бой, выслеживала, прячась в кустарниках, нападала на случайных прохожих, которые, как ей казалось, могли навредить её кумиру… Славное было время! Уже в те времена Герсон верил, что из такого ребёнка вырастет нечто особенное. И вот — выросло. — У меня есть вопрос к тебе. Ты не видел человека? — голос звучит по-прежнему серьёзно и хрипло. — Человека? — удивляется Герсон. — Нет, Колючка, людей я не встречал уже многие годы… Да а если и встретил бы — уже бы и не поймал. — В Подземелье объявился человек. Мелкая девчонка в полосатом свитере, с мерзким бинтом, свисающим с тела, и с палкой в руках. Я по всему Водопадью за ней бегаю. Я заставила её упасть на мусорную свалку, надеясь, что она ударится и будет лежать там… Тогда бы я настигла и схватила её. Она слишком удачно избегала всех моих атак до этого. Но когда я туда пришла… Её там уже не было. Видимо, человек слишком крепок даже для падения с такой высоты. В голосе Андайн звучит раздражение. Она чеканит каждое слово и сердито зыркает здоровым глазом. Герсон отечески поглаживает её по руке, успокаивая. — Ну, ну, Колючка… Ты ещё поймаешь человека. Я не советую тебе нервничать… Помнишь, чему я тебя учил? Пускай бывший воитель и не мог показать малышке Андайн боевые приёмы, зато мог щедро поделиться с нею запасами в буквальном смысле слова завоёванной мудрости. Его рассказы — единственное, что заставляло неугомонную девчушку отложить «великие дела», смирно сесть на стул и слушать всё, что он ей скажет. Ну как «смирно»… Если только можно так назвать ёрзание на стуле и сыплющиеся вопросы и переспросы насчёт разных подробностей и деталей. — Помню, — Андайн отводит взгляд. — Настоящий воитель славится выдержкой и терпением. Только воля, решимость и терпение помогают вырвать победу из рук судьбы. Тот, кто не умеет ждать и не владеет собой, не сможет одолеть врага. В голосе воительницы звучат нотки самого Герсона. Черепаха удовлетворённо кивает. Да, это именно то, что когда-то он ей втолковывал. — Вот. Терпение, Колючка, ты слишком неусидчива. С детства, надо сказать. Похоже, что некоторых сорванцов трудно перевоспитать, а? Ва-ха-ха! — Герсон щурится и мягко улыбается. — Нгаххх! Да я бы уже десять раз вырвала душу из её тела! — кажется, Андайн и впрямь трудно сохранять спокойствие. Она злобно топает ногой. — Но мало того, что это мелкое отродье постоянно уворачивается, так у меня под ногами ещё и постоянно путается этот ребёнок из Снежнеграда! Куда бы я ни пошла, он бежит за мной и срывает мне атаки! То я нахожу его вместо человека, то не могу атаковать, потому что боюсь в него попасть! Нгаххх! На всю лавку слышится старческий смех. Герсон хохочет, утирая проступающие на глазах слёзы. Андайн сначала смотрит на него с недоумением, потом, осознав, над чем он смеётся, тяжело вздыхает и смотрит в пол. — Да, ты прав… — Ва-ха-ха! Ох, насмешила, Колючка, не могу! Ты себя-то вспомни! Ва-ха-ха! Хе-хе-хе… Видел я того жёлтенького чудака, который за тобой не первую неделю бегает. Он и впрямь без ума от тебя. Совсем как ты когда-то… от меня! Ва-ха-ха! Полюбуйся-ка на себя со стороны! Твой малец хотя бы не кидается на почтальонов или уборщиков… А вот тебя в его годы только успевай оттаскивать от «врагов»! Андайн виновато улыбается. Герсон выходит из-за прилавка и обнимает её. Воительница, облачённая в железные доспехи, осторожно отвечает ему тем же. Да, старик прав, как всегда, прав. Андайн привыкла восхищаться им и слушаться его. Она высоко ценит его опыт и мудрость. — Скажи мне, Герсон… Как мне наконец-то поймать этого дерзкого человечишку? Меня бесит одна мысль о том, что какой-то жалкий человеческий ребёнок способен удирать от меня так долго. Ну ладно Папирус. Нет ничего удивительного в том, что этот невинный добряк по своей воле отпустил эту девчонку восвояси. Но от меня она уйти не должна! Я никогда не сдамся! Герсон снова ощущает прилив гордости. Он вспоминает себя. Вспоминает, как с горящими глазами, переполненный решимостью, нёсся в бой с людьми, сокрушая их и оставаясь в живых, как отвага охватывала его душу, как уверенно он махал оружием. Андайн стала достойной продолжательницей его дела и его судьбы. Он одновременно видит в ней малышку-«колючку» с взъерошенной шевелюрой, что висла на его руке с воплем: «Расскажи ещё историю!», и прекрасную, сильную, статную воинственную деву, чьей боевой мощью можно любоваться бесконечно. Это удивительно — восхищаться ею нынешней и видеть в её нетерпеливых жестах и интонациях её прежнюю. В ней до сих пор остаётся что-то от его маленькой Колючки. А сам он… С годами его отношение к людям как-то поменялось. Он видел тех, кто падал в Подземелье. Он участвовал в их судьбе. И сейчас он понимал, что нисколько не жаждет человеческой крови. Старик отпустил бы ребёнка, если бы встретил его сам. Но Андайн — нет. Он сам учил её никогда не отступать. И к тому же… Долг есть долг. Кому, как не Герсону, знать это? — Ва-ха-ха… Как поймать? Просто следуй за человеком так далеко, как только сможешь. Сохраняй решимость, Андайн. Удерживай волю к победе. Помни о монстрах, стоящих за твоей спиной. Помни о Королевстве, которое надеется на тебя. Помни, как все жаждут увидеть солнечный свет. Пусть их надежды и мечты ведут тебя до конца. Будь решительна и верна себе. Но не забывай, пожалуйста, о другой стороне медали. Хе-хе-хе… Воителю мало быть настойчивым и храбрым… — …Воитель должен быть благородным и честным, — заканчивает за него Андайн. — Воин — защитник своего народа, а не презренный убийца. И когда я вступлю наконец-то в настоящую полноценную схватку… Когда я остановлю человека и лишу его возможности убегать… Я дам ему право защищаться. Непременно. — Вот то-то же. Беги, беги, Андайн. А то будешь тут дальше со мной болтать и упустишь человека совсем. — Спасибо, Герсон. Удачи тебе! — Андайн вновь надевает на голову шлем и выбегает из лавки. — И тебе удачи! Грохот железных доспехов постепенно затихает вдали. Герсон вздыхает. Он вспоминает кое-что ещё. Не всякий человек безобиден и беззащитен. И хотя он сам не видел в Подземелье ни одного злодея с Поверхности… Он не может не волноваться в глубине души. Как знать, не понадобится ли и самой Андайн защита?.. — Удачи, Колючка… Прошу… Береги себя.