Don't cry for your love

- Мам, отстань... – пробубнила я, когда почувствовала, что с меня стаскивают одеяло. - Я тебе не мама! Подъем! – чего разорались? Я вам не в армии... Что за мужской голос?! Я тут же вскакиваю с постели, прикрываясь одеялом, хоть я и была в пижаме. - Вы что тут делаете?! - Тебя бужу! Твою подругу я уже выпроводил. Умывайся, одевайся, только быстро. Одну тебя в классе ждут. - А сколько времени? - Девять часов. – он направился к выходу из комнаты. – Боже, какая же ты проблемная. – и с этими словами вышел за дверь. Я мигом умылась, переоделась и вылетела из комнаты. Учитель (я зову его так не прилюдно) стоял, сложив руки на груди, и прислонившись к стене. - Я тебя на урок провожу. А то еще заблудишься. – сарказм так и хлещет. Мы шли молча. Я, честно говоря, даже не пыталась с ним заговорить, только настроение с утра испортила бы. Хотя, если судить по такому подъему, то утро уже испорченно. На уроке секретных письмен мы, как в первом классе изучали знаки и своеобразные буквы. Только тут они были, ну совсем непонятные. Вообщем я тупо сидела и писала все за учителем. Кстати об учителе. Он симпатичный (да они все тут красавцы писанные и не писанные) брюнет в черной шляпе и такого же цвета плаще, края которого отделаны белой тканью (хотя фиг его знает, из чего он, может из кожи, а может и еще из чего – нибудь). Зовут Гилберт Найтрей. И звать мы его будем господином Гилбертом, вообщем – то «господин» относится ко всем учителям, но у меня уже есть одно исключение. Следующим уроком был урок силовой подготовки, по - нашему – физра. В перерыве между уроками нам пришлось бегать в общежитие за спортивной формой (а предупредить не могли, чтобы мы ее с собой взяли?) Странно, однако, но мы просто побегали несколько кругов в спорткомплексе, а потом играли в баскетбол. Нашим учителем физры был молодой мужчина лет 25, не больше. Чем – то напоминал... чеширского кота. К моему удивлению, его так и звали – Чешир. И вместе с его странной одеждой я заметила один левый красный глаз, другой скрывала челка. Что – то мне это напоминает... И тут в моей голове пронесся момент из вчерашнего дня с церемонии зачисления. Брейк – семпай и Чешир – они как отражение друг друга. После физры у нас была психология, на которой многие девчонки только и делали, что смотрели на учителя. Винсент Найтрей... Хм, он что, брат господина Гилберта? Фамилии одинаковые, да и уж больно похожи, только у этого правый глаз красный, а у Гилберта (задрали уже эти господа) оба глаза зеленые, даже немного желтоватые. Тут у большинства учителей красные глаза, ну или хотя бы один. Парни на уроке были никакие, их Чешир загонял так, что они теперь, как бездыханное тело, развалившееся, как амеба на стуле. Хорошо, что я девчонка... И только на уроке психологии я узнала, кто такая другая Алиса, которая из графской семьи; она, оказывается, в нашем классе учится... Сидит с племянником самого директора – Озом Безариусом. Так что у нас много детей из графских семей. Когда же Винсент спросил: «Есть ли еще кто – нибудь из графской семьи?», Алиса сказанула про меня, и все в шоке уставились на нас (вопрос только, почему в шоке?) Весь оставшийся урок я доказывала, что это не так и, что она просто ляпнула, не подумав. Вечер. Мы с Алисой ходили в бассейн. Кстати, там еще и первоклассное джакузи есть. Школа мечты просто. Надо будет как – нибудь обязательно сходить, я хотела сегодня, но Алиса устала, и поэтому мы решили, что пойдем в другой раз. Я же задалась вопросом: а мы и в выходные здесь будем? Если да, то мы просто со скуки умрем, хотя про меня еще подумать надо. Брейк – семпай меня точно без дела не оставит, отыгрываться будет на мне по - черному! Ну и вот мы возвращаемся в общежитие. Из Академии выходит Брейк – семпай, вспомнишь г... солнце, вот и лучик. - Барклай! – вот блин, походу я влипла... Че ему от меня надо? – Можно с тобой поговорить? - А я могу отказаться? - Нет. – нормально... - Ральвет, ты можешь идти, Викторика скоро подойдет. – Он головой ударился? Ни с того, ни с сего меня по имени назвал. Похоже, грядет буря. - Хорошо. – Алиса по – быстрому ретировалась. - Не буду задавать наводящих вопросов, сразу к делу. Кто твой отец? - Уже доложили? – Ах, господин Винсент! Вот вам это надо было? - Ответь на мой вопрос. – он выжидающе смотрел на меня. Я же молчала. – Только правду. - И ничего, кроме правды... - Не передразнивай. - Ну, да – да. Это действительно так, мой отец – граф. - Что – то я не знаю графа Барклай... - У меня фамилия мамы. - Тогда как фамилия отца? - Я не знаю. - Врешь. - Я правда не знаю. В моей памяти с детства запечатлен момент: мама разговаривает с подругой, я подслушиваю разговор и слышу, как она говорит, что мой отец – граф. Все! Я больше ничего не знаю про своего отца. Да и что, это так важно? – я уже начинала бунтовать. - Тише – тише, а то в твоих глазах уже огонек загорается... Нет, это не особо важно. Можешь идти. Я сразу развернулась и двинула к общежитию, а когда подошла к дверям, обернулась. Брейк – семпай стоял все там же, руки в карманах брюк, а сам смотрит на закат, который чуть ли не на уровне его глаз. Я положила свои вещи на столик при выходе из общежития и решила вернуться. Я встала рядом с ним и тоже посмотрела на заходящее солнце. - Красиво... – сказала я тихо, но была уверенна, что он услышал. - Почему вернулась? – он посмотрел на меня. Я завела руки за спину и сложила их в замок. - Не знаю... – я пожала плечами. – А вам здесь не скучно? - Почему ты спрашиваешь? - Ну... вы выглядите одиноким, даже каким – то потерянным... – я все еще смотрела на закат, а он на меня. - Если я так выгляжу, это еще не значит, что я таковым являюсь. - Ну, да. Вы правы. – я развернулась и пошла к общежитию; он вновь посмотрел на закат, а после развернулся на 180 градусов в мою сторону. - Только за этим и возвращалась? – а и правда: зачем? Я обернулась, улыбнулась ему и зашла в здание.