Не дай ему уйти

      По приближении к Драконьему Мосту дождь постепенно стал сменяться снегом, и когда путники в ранних осенних сумерках въехали в городок, земля уже была припорошена тонким слоем мокрого снега, превращавшегося под ногами в грязную кашу. С гор ощутимо тянуло холодом, пронизывающий ветер задувал под плащи, а пальцы, державшие поводья, отчаянно мёрзли.       На постоялом дворе «Четыре щита» их огорошили, что свободная комната всего одна, и та двухместная. Дивад и Рона сбегали проверить, что творится на двух других, и вернулись с неутешительными новостями: один постоялый двор не так давно вместе с частью берега обрушился в реку, на втором есть две одноместные комнаты, но там стоит хаджитский караван, а потому там лучше не появляться.       – Ну что, – усмехнулась Рона, грея над очагом руки, – мальчикам комната, а мы по-простому у огонька?       Дивад и Яфар с сомнением посмотрели на расстеленные у очага спальники. Хозяином одного из них оказался огромный и в дупель пьяный норд, который безостановочно ругался и всё порывался набить морду соседу – крепкого телосложения имперцу, маленькие глазки которого сально ощупывали каждую проходившую мимо особь женского пола. Владелец третьего спальника отсутствовал.       – Не стоит, – Дивад покачал головой, – эта компания поспать вам не даст. Идём, посмотрим, может, в комнате вы вчетвером поместитесь.       – Мы уже смотрели, – отозвалась Корисара, поворачиваясь к очагу спиной и едва не мурлыча от тепла. – Кровати там узкие, а на полу хватит места только одному.       – Ещё можно под кроватью, – добавила Джамма, – но там всё в паутине и воняет.       – Ну что, мальчики, – хмыкнула Рона, – с кем из нас вы будете куковать у огонька?       – Можно в шахматы сыграть, – выдвинула идею Джамма, – кто проиграет, тот и идёт к очагу спать.       – Это вам шесть партий придётся играть, – подсчитал Дивад. – К утру, может, и сыграете.       – А можно я в комнате? – попросилась Корисара.       – Можно! – хором отозвались Рона и Ливия.       – А можно и я? – Джамма жалостливо похлопала глазами брату.       – Нужно, – с облегчением кивнул он.       Ливия и Рона посмотрели друг на друга:       – Ну а мы с тобой, – усмехнулась Рона, – играем в шахматы.       – А вы умеете? – с сомнением спросил Дивад.       – Меня в детстве учили, – призналась Ливия. – Но я помню только, что конь ходит буквой Г.       – Ценное знание, – согласился Дивад.       – А я совсем не умею, – фыркнула Рона, – но вы же научите?       – А может, – с надеждой спросил Яфар, – жребий потянете – и всё?       – Не-е, мы не ищем лёгких путей!       Служанка принесла им миску жареной картошки, сковороду с яичницей из десятка яиц и шмат оленины, тушёной в помидорах. На улице уже стемнело, завывал ветер и снова пошёл не то снег, не то дождь. В таверне народу прибыло, появился и владелец третьего спальника – высокий, неестественно худой, одетый в рваньё норд со свалявшимися волосами и бородой. Потом около очага расстелил спальник данмер, одно ухо которого почему-то висело как тряпочка, а второго вообще не было. Плюс за соседним столом группа подвыпивших авантюристов уже начала оказывать девушкам недвусмысленные знаки внимания.       – Нет, девочки, – решительно покачал головой Дивад, водружая на стол кувшин со снежноягодным морсом, – теснитесь как хотите, но ночуйте в комнате. Иначе нам с Яфаром ночью придётся не спать, а сторожить вас.       – А откуда столько народу? – скрывая разочарование, спросила Рона. – Никогда такого не было.       – Перевал приморозило, – объяснила Ливия, уже успевшая выяснить это у трактирщика. – Днём дождь, ночью подмораживает, и вместо дорог – лёд.       – Но ведь не замело же, – возразила Корисара, наливая себе в кружку морса.       – Я как-то шёл через перевал Странников, – Дивад принял у неё кувшин, – в подобную погоду. Вместо суток от Фолкрита до Элинира у меня ушло двое, и я чудом не переломал ног себе и коню.       – Предлагаешь ждать? – в голосе Яфара энтузиазма не прозвучало.       Дивад покачал головой:       – Погода уже может не улучшиться, наоборот – пойдёт снег, заметёт лёд, и тогда вообще застрянем здесь до весны. Нужно попытаться пройти, если не получится – можно вернуться в Рейкир[6] и пройти вдоль Карта по правому берегу, а около Солитьюда переправиться на пароме. У меня эта дорога занимала два дня.       Два дня. Осталось всего два дня. А из Чейдинала она уехала почти три седмицы назад. Два дня – всего ничего…       – Два дня, – застонала Корисара. – А через перевал мы завтра будем в Солитьюде!       – Если перевал действительно такой скользкий, как рассказывают, то идти мы будем черепашьи шагом и к вечеру до Солитьюда не дойдём. Ночевать придётся в лучшем случае сразу за вторым перевалом, а в худшем – на плато между перевалами.       – Селений там нет, – без восторга отозвалась Ливия, – леса нет, только карлушка, а она не горит…       – Воды нет, – добавил Дивад, – и открыты мы будем всем ветрам.       – А на правом берегу дорога есть?       – Первые полдня будет, а дальше придётся идти по бездорожью.       – По скалам и болотам, – фыркнула Рона. – А мы не потопнем?       – Топи начинаются после переправы, до неё – ещё терпимо, можно пройти.       – Так что? – Джамма выбрала куском хлеба картофельные крошки с тарелки. – Завтра выдвигаемся на перевал, и если не сможем пройти – идём в… Как та деревня называется? Рейкир?       – А может, – предложила Ливия, – кто-то поедет в разведку, а остальные останутся здесь? Просто если мы не сможем пройти, придётся сюда возвращаться – и как раз к вечеру вернёмся, а нашу комнату могут занять.       – Почему к вечеру? – удивилась Корисара. – До перевала два часа.       – Два, – согласился Дивад. – Но ещё нужно подняться на него и спуститься с той стороны, чтобы убедиться, что и спуск нормальный. А это ещё часа четыре. И потом вернуться сюда. Двенадцать часов. Хотя если не сможем и подняться, то вернёмся быстро, и тогда за завтра успеем доехать до Рейкира.       – Короче, я понял, – Яфар подпёр голову рукой, – кто-то идёт завтра щупать перевал, а остальные сидят здесь и ждут у моря погоды. И кто будет застрельщиком?       – Я не пойду, – сразу заявила Корисара. – Я лучше отогреюсь и просохну.       – Я могу пойти, – хором вызвались Ливия и Рона, посмотрели друг на друга и рассмеялись.       – О, – демонстративно обрадовался Яфар, – двое добровольцев есть – и хватит. Ну что, Дивад, пусть девочки идут, а мы тут в шахматы, чаёк, кальян…       Дивад без воодушевления посмотрел на пьяниц за соседним столом.       – Пожалуй, – решил он, – я на перевал лучше съезжу.       – Так мы втроём туда попрёмся? – уточнила Рона.       – Трое там не нужны, – возразил Дивад. – Я один съезжу, я местность знаю.       Ливия с Роной посмотрели друг на друга, потом на Дивада.       – Не, – мотнула головой Рона, – одному нельзя, мало ли что, а потом гадай, где тебя искать.       – Давай я с тобой поеду, – решительно сказала Ливия, внутренне сжимаясь от собственной решимости. – Всё равно сидеть здесь тоскливо.       – Ну и едь, – согласилась Рона, – а мы потоскуем в тепле и сухости.       Дивад повернул голову к Ливии.       – Я действительно могу один, – негромко произнёс он. – Перевал несложный, дорога одна.       – Не надо одному, – Ливия выдержала взгляд его чёрных глаз. – Рона права – всё может случиться. Тем более на дворе не лето.       – Замёрзнешь…       Может быть, ей показалось, но это слово было сказано тоном не констатации факта, а с еле слышной ноткой заботы. Сердце защемило.       Хотя, наверно, показалось…       – Я привычна к холоду, – возразила она, надеясь, что её голос прозвучал спокойно. – Тем более, пара дней осталась, а в Солитьюде отогреемся.       Его губы тронула лёгкая улыбка.       – Хорошо, поехали.       Она кивнула, и только сейчас по её ушам ударила какофония звуков таверны – гогот выпивох, ругань пьяного в стельку норда у очага, стук стульев, скрип дверей, топот ног. А во время разговора, казалось, было тихо-тихо…       – Вот и решили, – зевнул Яфар. – А вообще, можно уже и на боковую.       – Ой, – спохватилась Рона, – мы же с Ливией ещё в шахматы не сыграли.       – Дивад, выдай им шахматы и пошли спать.       – Но мы не умеем играть!       Дивад встал:       – Пойдём, посмотрим комнату, может, мебель можно как-нибудь передвинуть.       Однако обстановка комнаты откровенно не радовала. Крошечная, тёмная, под кроватями занавеси паутины и запахи мышиного помёта. У стен – две узкие кровати с соломенными матрасами, проход между ними имел ширину в один шаг. В изголовье каждой кровати стояло по не очень чистой тумбочке, и Яфар предложил вынести их в коридор и таким образом освободить место, чтобы поперёк комнаты мог лечь четвёртый, но те оказались намертво приколочены к полу.       – Хозяин, наверно, боится, – съязвила Корисара, – что такую ценность снесут.       – Да, – вынужден был согласиться Дивад, – четвёртого здесь никуда.       – Ты же с Ливией завтра с утра поедешь, – Корисара плюхнулась на одну из кроватей, – вот и забирай её сейчас, чтобы она с утра по нам не топталась.       Рона с досадой посмотрела на неё, но промолчала.       А в таверне оказалось, что вся пьяная компания с соседнего стола тоже вознамерилась ночевать около огня, и стоило Ливии там показаться, как на неё посыпались непристойные предложения, а имперец с маленькими глазками сделал попытку хлопнуть её по бедру. Девушка отскочила, Дивад смерил всю компанию мрачным взглядом и развернул спутницу назад.       – В коридоре ляжем, – хмуро объяснил он.       – Угу, – с облегчением кивнула Ливия.       Коридор на втором этаже был относительно широким, поэтому они выбрали место между двумя дверями напротив комнаты с девушками, расстелились и легли – Ливия у стенки, Дивад рядом, как раз на середине коридора, причём между собой и Ливией он воткнул между досками пола кинжал.       – Зачем? – не поняла она.       – Это наш обычай, – несколько неохотно пояснил он. – Если парень и девушка вынуждены… спать рядом, между ними кладётся оголённое оружие в знак того…       – Что ты не будешь покушаться на мою честь, – закончила за него Ливия, не глядя на него. Вот странно, дома и более откровенные разговоры, да и совсем откровенные сцены, которые – что греха таить – Ливия не раз и не два подсматривала на известном чейдинальском островке, не вгоняли её в краску и почти не вызывали смущения. А здесь – лёгкий намёк на то, что такие отношения теоретически могут быть между нею и Дивадом – и она готова краснеть как девочка, которой впервые рассказали, откуда берутся дети.       Наверно, это он заразил её хаммерфеллизмом… Или редгардизмом?..       – Да, – подтвердил Дивад, тоже отводя глаза.       Ливия затянула шнуровку спальника, легла на спину и некоторое время смотрела на грязный, почерневший от времени потолок. По полу протопали шаги, и Яфар бросил свой спальник между соседними дверями.       – Я так и думал, что вы здесь, – заявил он, садясь и начиная стаскивать сапоги. – Вы бы видели, что там творится. Тот имперец озабоченный к мужикам приставать начал, они его сейчас бьют, объясняют, что он неправ.       Ливия уже начала засыпать, когда в другом конце коридора устроился со своим спальником одноухий данмер, вслед за ним притопал и один из нордов. А внизу ещё раздавались крики и шум.       Утром она проснулась от холода – по полу тянуло сквозняком. Дивад ещё спал, забурившись в спальник с головой, и Ливия тихо, чтобы его не разбудить, обулась, накинула плащ и спустилась вниз.       В таверне царил умеренный разгром, по всему полу валялись стулья, у одного была отломана ножка. У очага в самых живописных позах спали шесть человек, причём один из них – ногой в очаге, его сапог уже прогорел, а кожа на ступне обуглилась. Ливия тихо подошла к нему и увидела, что это вчерашний имперец; лицо и руки его оказались одним большим синяком, и видно было, что он мёртв. Судя по его виду, его вчера забили до смерти. Девушка зябко повела плечами и поспешила на задний двор.       Всё заливала утренняя серость, на юге просвечивал сквозь тучи багряный Массер, и лил мелкий, холодный, затяжной дождь. Порыв ветра раздул полы плаща и бросил в лицо горсть брызг.       Да, в такую погоду только дома у камина сидеть, а не бегать по перевалам…       Когда она вернулась, она некоторое время стояла около Дивада, колеблясь, то ли разбудить его, то ли дать ему ещё поспать, но потом прикинула, что осенью день и так короткий, а им сегодня ещё, возможно, топать до Рейкира, и потрясла его за плечо. Дивад высунул из спальника замотанную в куфию голову.       – Утро, – сообщила она, невольно любуясь им, таким заспанным и помятым.       Он кивнул, сел, зевнул, некоторое время сидел, просыпаясь, затем обулся и поплёлся на задний двор. Когда он вернулся, заметно проснувшийся и посвежевший, Ливия уже заканчивала затягивать волосы в узел.       – Видела? – коротко спросил он, скручивая спальник.       – Да.       Она воткнула в волосы последнюю шпильку и тоже скатала спальник.       И её отец мог умереть вот так…       Дождь лил не переставая, лошадки бодрой рысью бежали по дороге, разбрызгивая лужи и грязь, ветер то почти стихал, то начинал яростно раскачивать сосны и сбрасывать со скал камешки и ветки кустов. Дорога полого поднималась вверх, слева отвесные скалы подступили к самой дороге, справа за грядой далеко внизу шумел Карт.       – В Джерольских горах, – сказала Ливия, придерживая капюшон, – я через один из перевалов шла при гораздо меньшем ветре, и то меня едва не сдувало.       Дивад глянул на неё и кивнул, поняв, к чему она клонит, но ничего не ответил.       А Ливия поймала себя на том, что ей хорошо. Ей не портили настроение холодный дождь и промозглый ветер, хотя в Чейдинале в подобную погоду она всегда мечтала о сухой комнате с книжкой и глинтвейном. А сейчас погода была гораздо хуже, чем летом в окрестностях Чейдинала, но её не тянуло назад на постоялый двор. Странное, непривычное состояние, словно бы… полное, что ли – Ливия затруднялась подобрать более точное определение. Ей было хорошо здесь и сейчас, в жёстком седле, которое за три седмицы дороги уже натёрло ей мозоли, под дождём, который потихоньку начинал затекать под плащ, под ветром, от которого стыли лицо и пальцы. Непередаваемое ощущение, что она не одна, что рядом тот, с кем она не может быть одинока, и всё остальное становилось неважным…       Узкое место закончилось, скалы отступили от дороги, образовав обочины, заваленные обломками камней и заросшие покорёженным кустарником. Дорога взяла левее, отходя от ущелья, в котором прокладывал себе дорогу Карт, подъём стал более крутым, лошади перешли на шаг и временами начали оскальзываться. Ледяной дождь продолжал сыпать, и в какой-то момент Ливия заметила, что на её сапогах намёрзла тонкая корочка льда, и такая же корочка покрывала ветки кустов, камней и дорогу.       – Мне это уже не нравится, – заметил Дивад, спешиваясь. Ливия тоже слезла с лошади и попробовала дорогу ногой. Нога скользила.       – А до перевала ещё около лиги.       – Угу, – кивнул он.       Дальше они пошли шагом, ведя лошадей на поводу. Ноги скользили, ступать приходилось осторожно, но в целом непреодолимым препятствием лёд пока что не был, на шаге лошади шли вполне уверенно.       Скалы снова подступили к дороге, Карт отодвинулся от неё ещё дальше, так что его стало почти не слышно, и дорога зигзагами начала подниматься на перевал. Ветер усилился, так что Ливия временами ощущала, что ещё чуть-чуть – и её снесёт, причём он постоянно менял своё направление – то дул в спину, подталкивая вверх, то тут же обрушивался в лицо, едва не сбивая с ног, и сразу же задувал сбоку.       На первом повороте лошадь Ливии не то споткнулась, не то поскользнулась, дёрнулась, и девушка от неожиданности выпустила повод из замёрзшей руки. Она развернулась, чтобы подобрать его, как ветер резко дунул, и она почувствовала, что её сносит к обочине. Попыталась упереться ногами в брусчатку, но ноги скользили, и остановилась она, только врезавшись в валун на обочине. Попробовала оторваться от него – да куда, ветер намертво прижал её к камню.       Дивад, оскальзываясь, подошёл к ней, протянул ей руку и отлепил от камня, затем сунул ей повод своего коня и пошёл ловить её лошадку. Ливия для надёжности вцепилась в гриву, чтобы снова не улететь.       Нет, с такой дорогой при таком ветре соваться на перевал – это верная смерть. Даже если в начале подъёма сдувает, то наверху снесёт как щепку. Разве что ползти весь перевал ползком. Когда-то – она маленькой ещё была – отец пошёл в гости к другу за перевал и взял среднюю дочь с собой. Был не то конец осени, не то начало зимы, и погода, видимо, была такой же, как сейчас, их сдувало, и отец, завернув Ливию в одеяло и привязав себе за спину, просто переполз перевал по-пластунски.       Но сейчас этот способ не для них – лошади на пузе не поползут.       – Не пройдём, – признал очевидное Дивад, возвращаясь и отдавая ей её лошадь, забрав у неё свою.       – Я поняла уже, – кивнула она, набрасывая на голову капюшон, который сдуло, когда её сносило ветром. На волосах налипли кристаллики льда.       Дорога назад заняла больше времени, потому что продолжавшийся дождь нарастил ещё более толстую ледяную корку, которая, к тому же, налипала уже гораздо ниже того места, где они впервые её обнаружили, идя к перевалу, и перевести коней на рысь они смогли, лишь когда до Драконьего Моста оставалось меньше лиги.       Когда они ввалились в таверну, только тогда Ливия почувствовала, как сильно замёрзла. Ей показалось, что она вошла в печку, задубевшие до потери чувствительности щёки и руки обожгло, и от резкого тепла повело, так что в какой-то момент она испугалась, что грохнется в обморок. Яфар, Корисара и Джамма побросали игральные кости и бросились к ним, Рона, первой оценившая их вид, тут же побежала к трактирщику за горячим супом.       – Судя по тому, как быстро вы вернулись, – Яфар принял у Дивада промокший плащ, – идти через перевал нам не грозит.       – Каток, – подтвердил он с несколько осоловевшим видом, – и сдувает.       Корисара помогла снять плащ Ливии, разведчиков усадили за стол и поставили перед ними по миске горячего наваристого супа, в котором плавали жирные куски мяса, однако прежде чем взяться за еду, они долго грели руки о тарелки, и только после напоминания Джаммы спохватились и взялись за ложки.       – Ну, рассказывайте, – потребовал Яфар, когда они покончили с супом, и Джамма принесла им горячего яблочного компота в кувшине.       – Что рассказывать, – Дивад пододвинул к себе кружку. – Чуть выше по дороге всё покрыто льдом. Попробовали сунуться на перевал – её, – он мотнул головой в сторону Ливии, – и сдуло.       – Значит, – сделала вывод Рона, – возвращаемся в Рейкир.       – А может, подождём? – без надежды предложила Корисара. – Вдруг потеплеет.       – Мы в Скайриме, подруга, – фыркнула Рона. – К тому же на севере. Это тебе не Джерольские и не Валусийские горы, где отдельными зимами в любом направлении ходить можно, и тем более не Коловианское нагорье, где снег бывает раз в пять лет. Сейчас почти середина месяца Начала Морозов, бывает, перевал уже закрывается в это время. Не, идём восточным берегом. Иначе, если там всё размокнет от дождей и болота разольются, у нас останется только один путь – в Данстар, а там надеяться, что ещё не закрылась навигация. Кто-то ж так добирался в прошлом году…       – Хвита с Урагом, – усмехнулся Дивад. – Дошли до Драконьего моста, а перевал лавина накрыла, а потом и снегом занесло. И они повернули на Данстар. Но там сложный перевал у Морфала, его тоже обычно рано заносит.       – А почему они не пошли другим берегом? – полюбопытствовала Джамма.       – Побоялись провалиться в болото – под снегом воды было не видно. Но это ещё мелочи. В прошлом году Тальсгар добирался из Винтерхолда до Солитьюда через Хаммерфелл и Хай Рок, прошёл Виндхельм, Рифтен, Фолкрит, Элинир, Драгонстар, Эвермор, Данлеин и Жеханну. И от Жеханны он не кораблём плыл, а горами лез.       – Зачем так сложно? – опешил Яфар, мысленно представив себе карту Тамриэля.       – Сказал, что мир захотел посмотреть.       – И сколько у него на дорогу ушло?       – Два месяца. Но он вышел из Винтерхолда в конце месяца Высокого Солнца, так что не опоздал.       – Значит, – фыркнула Рона, – если не получится пройти восточным берегом, а в Данстаре окажется, что навигация уже закрылась, двинемся путём Тальсгара.       – Угу, – зевнула Ливия, – к выпускным экзаменам как раз успеем.       – Эй, подруга, – потрясла её Корисара, – не спать.       – Да, лучше собираться и выдвигаться в Рейкир, – согласился Дивад, которого самого клонило в сон. – Там такого наплыва постояльцев быть не должно, а нам лучше отдохнуть перед дорогой.       – Я правильно понимаю, – с тоской уточнила альтмерка, – что после Рейкира ночь мы будем ночевать под открытым небом?       – Да, – честно признался Дивад.       Корисара застонала. ________________________________________       [6] Рейкир – деревня на пересечении дорог юго-восточнее Драконьего Моста. Добавлена авторским произволом, потому что на пересечении дорог просто не может не быть никакого селения.