Метка

Бэкхен, будучи увлеченным журналом красоты, который ему подкинул Чанель, чтобы тот, как выразился младший «не отбросил здесь коньки от скуки», не заметил присутствия того самого младшего до того момента, когда почувствовал чужое дыхание возле шеи. Чанель вдохнул чудесный аромат, который исходил от старшего и, встав с него, сел рядом на кровати. Их отношения между собой были напряженные и порой грубые. Обычно такое происходит, когда Бэкхен в очередной раз ведет себя как ребенок, не слушаясь младшего. И, если так подумать, то, с каких это делов он должен слушаться этого ушастого парня, который так и нарывается на прочухан? — Как прошел день? — Бэкхен от этого вопроса только фыркнул, ибо ну, серьезно? Вот блин, серьезно, Чанель? Как прошел день? Ты идиот? — Замечательно, не видишь? Вот я лежу на царской кровати, рассматриваю бабский плэйбой, ем из царской тарелки лобстеров. Что может быть лучше? — с сарказмом бормочет брюнет, пролистывая страницу. В ту же секунду Бэкхену сжали щеки двумя пальцами одной рукой, из-за чего он выглядел как рыбка с выпуклыми глазами от страха. — Я обещаю тебе, если ты еще раз будешь так дерзить мне, я не оставлю на тебе ни одного живого места на теле. Я изуродую тебя так перед твоей смертью, что даже твоя мертвая мать не узнает тебя, — воспоминание о матери дает будто нож в сердце, вызывая там сильную боль и дрожь по всему телу. Его мать умерла несколько лет назад дома от изнасилования от банды преступников, которых вскоре нашли убитыми, и дело решили закрыть. У Бэкхена с мамой не были отличные отношения, но достаточны для того, чтобы до сих пор, при воспоминание его детства с мамой, внутри него чувствуется некая теплота. Чанель, выбив Бэкхена из мыслей, резко впивается в рот, покусывая нижнюю губу. Брюнет некоторое время ничего не делает, давая Чанелю протолкнуть свой язык в чужой рот, изучая небо и зубы. Когда их языки соприкасаются, Бэкхена будто бьет током и он, пытаясь оттолкнуть красноволосого от себя, чувствует, как его руки постепенно ослабевают и Бэкхен, сам того не осознавая, отвечает на поцелуй, в этот раз прижавшись всем телом к младшему. Их горячее дыхание через нос будто добавило несколько градусов температуры в помещении, им резко становится жарко, хорошо. Чанель спускается медленно поцелуями от подбородка, к шее, покусывая кожу, заставляя Бэкхена плавиться под ним. Бэкхен хочет вырваться, оттолкнуть Чанеля, ударить, но по какой-то причине он не может этого сделать, а только тихо хнычет от поцелуев на теле. Тот же самый аромат, что ранее слышал старший, вновь воцарил их помещение, и этот запах будто дурманил, опьянял. Красноволосый, приподняв старшего, снял с того футболку и начал исследовать пальцами его тело. Вначале он принялся щипать соски, но, увидев реакцию Бэкхена, и то, как сильно тот сжимал простынь, он еще раз поцеловал брюнета и стал медленно снимать с того спортивные штаны, а вскоре и боскеры. Старший хотел было протянуть руки к штанам Чанеля, но тот рыкнул, слегка одергивая их. — Не сегодня, малыш. — Еще раз назовешь- Да блять, что за сильный запах? Чанель, усмехнувшись, отстал от Бэкхена, присев рядом. — Это наверно одна из тех причин, по которой ты здесь, — сказал красноволосый, не взглянув на старшего. — Ты знаешь, я даже не могу понять, из-за чего конкретно хочу тебя придушить: за то, что оставил меня без трусов так еще и полувозбужденным, или за то, что не говоришь сразу в чем дело. Чанель заливисто засмеялся, ударяя несколько раз подряд ладонь об простынь. — Ну мне ведь надо было что-то сделать, чтобы ты учуял этот запах. — В смысле? — Всему свое время, малыш, — он чмокнул старшего в лобик, и встав, сказал: — Хочешь выйти отсюда и посмотреть на другие мои апартаменты? Бэкхен пытается изо всех сил не наброситься на младшего от того, что тот так резко сменил тему, но, решив, что лучше не делать этого, просто кивнул. — Дай мне только одеться, — и, как только Чанель хотел посмотреть на брюнета, тот успел прикрыть свое достоинство одеялом, — Отвернись, — щеки старшего покраснели от смущения. Красноволосый закатил глаза, но все же послушался, топая ногой. Почему этот Чанель всегда отлынивает от вопросов насчет запаха, который напоминает микс цитруса и свежескошенной травы? Главное, сам будто подталкивает на то, чтобы Бэк спросил. Одевшись, он последовал за Чанелем, все еще задумываясь о том, чтобы сбежать. Но эти мысли сразу же покидают его, когда его берут за руку и ведут вверх. Бэкхен видит перед собой огромный коридор у которого есть 4-5 дверей, с красными обоями и темным деревянным полом. Наверху висит огромная люстра с кучей алмазов, создавая некий узор. Не успев полностью ее разглядеть, Бэка потянули дальше. — Вот это гостиная. Я здесь бываю чаще всего. В последнее время я даже сплю здесь. — Почему? — недоумевал старший. — У меня кровать слишком большая для меня одного, — Чан подмигнул брюнету, за что тот влепил подзатыльник, — Не борзей. Так вот, дальше мы пойдем в кухню. Заодно пообедаем. Бэкхен стоит как вкопанный, не привыкнув к резким перепадам настроения Чанеля. И младший, заметив это, закатил глаза, усмехнувшись, и взял парня за руку. — Я вообще не очень умею готовить, поэтому обычно заказываю на дом. Ты будешь пиццу? От одного мысли о пицце его живот заурчал от голода будто он не ел несколько суток. И, естественно, красноволосый и это заметил. — Может мне лучше заказать удон? Ты, видимо, очень проголодался, — Чанель приобнял Бэкхена сзади, утыкаясь носом в шею. — Ты… почему ты так добр? Я не понимаю… — недоуменно посмотрел на него Бэкхен. — Я не могу быть добрым к тебе? Особенно, когда чувствую себя уютно рядом с тобой? Воу, воу, что за признания? — Пойду быстренько закажу тебе поесть, а потом вернусь к тебе и проведу экскурсию по остальным комнатам. Поверь, тебе будет интересно на это посмотреть, — с ехидной улыбкой он пошел в другую комнату, оставляя Бэкхена одного в комнате. Что-то явно было не так. Уж слишком этот парень какой-то странный. Что за нахрен? Такое чувство, будто он и вовсе Бэкхенп не крал. Что русоволосый добровольно здесь ночует. Что ему здесь не так уж и плохо. В какой-то степени Бэкхен был бы даже не против просто жить здесь. Нет ну, а что? Его здесь кормят, есть комната, нет ну хотелось бы конечно нормальную комнату, а не этот подвал, но в принципе и подвал ничего такой. Вот только телик и мини-библиотеку сюда. И ноут с интернетом. Блин, сколько дней вообще прошло? Звонили ли ему Чонин с Чунменом? Вот бы забрать свой телефон у этой малявки. И вообще. Почему Бэкхен до сих пор здесь? Почему он до сих пор не сбежал? От этой мысли Бэкхен судорожно посмотрел на дверь в гостиной. Нет. Пока нельзя. Не время. Но блин, сейчас такая прекрасная возможность, пока Чанель уже ушел в другое место. Сам того не осознавая, Бэкхен дотронулся рукой до двери в прихожей. Он сделал пару вдохов и выдохов и все так же стоял, не решаясь открыть. Он так стоял еще некоторое время и открыл дверь. Холодный воздух летел в его сторону и Бэкхен вдохнул его. Глаза бешено бегали, рассматривая все то, что он видел. И от чего-то он резко закрыл дверь, дрожа всем телом. — Я не могу… — прошептал вслух Бэкхен. Он развернулся и чуть не закричал от неожиданности. Чанель стоял перед ним, скрестив руки на груди, с ухмылкой. Бэкхен уже хотел было начать оправдываться, но его перебили: — Хм, а я думал, что ты все же убежишь. Я даже немного расстроился. — Почему? — Потому что, — горячее дыхание обжигало кожу старшего, — когда бы я тебя поймал, то смог бы очень сильно наказать. А в данный момент тебя даже наказать не за что, ты ведь не сбежал. Но, я не понимаю почему ты этого не сделал. Бэкхен и сам не знает, его будто что-то останавливало, не давало сделать шаг. И сейчас, когда он видит эти глаза перед собой, в сердце что-то екнуло.