Альтернативный финал.

      Девушка поняла, что в трюме капитан "Немой Марии" не протянет и двух дней. И она не желала, чтобы ее отец так марал себя. Пират пирату рознь. Есть действительно бандиты, не жалеющие никого и ничего. Разрушившие не одну жизнь. А есть пираты, которые "живут по своим правилам", но при этом не причиняют вреда окружающим, сердца их живые, не каменные. Карина решила не позволять отцу склоняться к первому типу. Она не позволит. Отец ведет себя жестко и непримиримо даже с ней. А раз так, то девушка тоже церемониться не будет! И она поможет Армандо!       Мириам была мудрой женщиной. Почти всю жизнь она провела в качестве калфы в турецком гареме, но ей повезло: она спасла маленького шехзаде, и ей даровали свободу! Она поселилась в Кингстоне. Мириам все так же подрабатывала экономкой у того же звездочета.

***

      - Зачем вы пришли, юная сеньорита? - хрипло спросил капитан "Немой Марии", когда Карина опустилась возле него на колени.       Ему становилось все хуже и хуже, девушке это очень не нравилось. Кажется, всё было намного серьёзнее, чем она думала изначально. К сожалению, эффекта от лекарств хватало ненадолго. Спустя некоторое время лихорадка снова возвращалась, окутывая его тело жаром; иногда его грудную клетку сотрясал кашель, от которого лёгкие начинали гореть, доставляя жуткий дискомфорт.       - Я пришла помочь вам. Здесь вы долго не продержитесь. Вам и вашим матросам нужно выбираться из этого сырого трюма. Доверьтесь мне! - девушка смотрела в темные глаза Салазара.       У Армандо не было другого выхода, кроме как поверить дочери пирата. Голубоглазая девушка вышла из трюма. Не слишком информативно, но что делать. Их могли подслушать. Еще одно правило гарема: Мириам велела Карине говорить поменьше и слушать побольше. А ей она доверяла больше, чем самой себе.       Капитан "Немой Марии" что-то негромко приказал матросам на испанском. В помещение возникла возня, слышались тихие разговоры. Мужчины торопились, но старались всё делать как можно более тише. Ненужное внимание им было ни к чему.       Матросы начали выбираться из трюма один за другим, стараясь всё делать быстро. Сейчас счёт шёл на секунды. За их действие мужчин ждёт жестокое наказание, а они сейчас были не в лучшем состоянии, чтобы давать отпор. Команда истощена морально и физически.       Яркий свет огней пристани больно резанул по глазам испанцев. За такой долгий период пребывания в трюме, они уже отвыкли от столь яркого света. Но всё же, им было в радость вновь увидеть его.       Девушка с помощью матросов Салазара спустила шлюпку. Та плавно опустилась на волны, слабо покачиваясь от прохладного ветерка и слабых волн. Надо было срочно уходить, пока кто-то из пиратов не решил вернуться на судно. Волнение охватило её со всех сторон, Карина не хотела думать, что будет, когда отец узнает о поступке, который она совершила. Быть может он будет в ярости, однако поступить как-то иначе было нельзя.       Боцман и старпом налегли на весла. Несмотря на усталость, они гребли, что есть сил, не жалея себя. В данный момент - это был их последний шанс на спасение и упустить его было бы просто глупо. Долгожданная свобода была совсем рядом, лишь протяни руку.       Лодка причалила к берегу в тайном месте, которое Карина нашла заранее. Там её точно никто не должен найти, а значит и они сами будут в безопасности.       Карина повела испанцев к дому Мириам. По дороге к дому турчанки капитану "Немой Марии" стало окончательно плохо: жар и лихорадка снова дали о себе знать. Его глаза лихорадочно блестели, а на лбу выступила испарина. Девушка обеспокоилась, но не подала виду, не желая привлекать внимание к своей персоне. Однако испанцы всё равно посматривали в её сторону и что-то обсуждали на своём родном языке.       Вдруг на "Жемчужине" послышались крики: пираты заметили побег испанцев.       В то же время Диего, не повернув и головы в сторону "Жемчужины", помог сильно ослабевшему Армандо дойти до дома Мириам.       Знахарка, увидев в каком состоянии капитан "Немой Марии", ахнула. Но годы, проведенные в гареме, не прошли даром: Мириам уложила потерявшего сознание Салазара в отдельной комнате. Матросы разместились в другой, им тоже было плохо. Ученицы Мириам, помогавшие ей, занялись матросами, а сама знахарка и Карина хлопотали вокруг Армандо.       Капитан "Немой Марии" тихо стонал, начиная метаться в бреду.       Мириам положила ему на лоб мокрое полотенце.       Знахарке жутко хотелось дать Барбоссе его же костылем по башке за такое обращение с пленными. Мириам расстегнула камзол и рубаху Армандо, обеспечивая ему приток воздуха. Женщина положила руку на плечо темноволосого мужчины и что-то прошептала. Салазару сразу стало легче.       Карина вышла из комнаты попить и выглянула из двери в сторону корабля. В глубине своего сознания она начала жалеть, что поступила так. Лишь в глубине.       - Тебе не стоит идти сейчас на корабль, - сказала знахарка девушке, словно заметила её замешательство.       Карина кивнула и заперла дверь. Ей самой не хотелось идти на корабль. Все сожаления как рукой сняло.       Девушка вернулась в комнату и села возле Армандо, меняя компрессы. Жар и лихорадка усиливалась. Беспокойство Карины - тоже. Она желала как можно скорее облегчить его страдания. Но что может молодая и хрупкая девушка? Правильно - менять компрессы...

***

      Барбосса дремал в своей каюте и не подозревал о проступке своей дочери. Матросы бегали по судну и искали следы испанцев, думая, что те просто где-то спрятались, ведь они были слишком слабы для самостоятельного побега. Не найдя пленников, они решили обратиться к Барбоссе.       - Капитан, - в каюту стучал один из пиратов, - пленники бежали.       Гектор вскочил, выбежал, чтобы лично в этом убедиться и замер: трюм был открыт. Пораженный неожиданной мыслью, пират бросился в каюту дочери. Карины не было в помещении.       Он понял все: его дочь помогла испанцам сбежать.       Барбосса вернулся в каюту и упал в кресло, не веря в происходящее. В его сердце царило опустошение! Опустошение, отчаяние и злость полностью овладели им. Его дочь и его враг. Ему совершенно не хотелось в это верить. Она ослушалась своего отца, капитана судна, на котором плыла. Для него этот поступок был словно кинжалом в самое сердце. Он думал, что понимает её, читает, словно открытую книгу. Но нет, мужчина вновь ошибся. Жгучий гнев окутал его разум.       Дерзкая девчонка! Да как она посмела!       Барбосса стал задыхаться, он проковылял к окну и настежь распахнул его. Морской воздух ворвался в каюту. Гектор вдохнул полной грудью, а потом медленно выдохнул. Стало немного легче.       Он устремил взгляд на самую яркую звезду на небе. Это он дал ей это имя - Карина. Маргарет хотела назвать дочь Афортунадой, но малышка стала Кариной, самой яркой звездой в его жизни. И является ею до сих пор.       Пират опустился в кресло и уронил голову на руки. Он догадывался, почему дочь так поступила. Хоть и вспыхнул от привычной для его сердца ярости, но теперь бешенство отпустило его. Выходка Карины спутала ему все карты. Он слишком мало уделял ей внимания, мало говорил с ней. Даже после спасения...       Дверь бесцеремонно распахнулась, и на пороге замаячила фигура Джека. Барбосса простонав, закатил глаза: только этого пройдохи не хватало!       - Гектор! Забавную выходку выкинула твоя дочурка! Вся в отца, право, я теперь не сомневаюсь, что она твоя дочь! Помнишь бунт, который ты поднял, будучи старпомом на этой самой "Черной Жемчужине"?       На мгновение золотисто-карие глаза Джека потемнели, как и всегда, когда он вспоминал о том случае...       Гектор совершенно спокойно вытащил пистолет из-за пояса (профессиональная привычка) и так же спокойно навел его на Джека. Тому пришлось спасаться. Барбосса выстрелил.       Он не то чтобы совсем не попал, просто он не попал в Джека. Пуля угодила в китайскую фарфоровую вазу династии Ся*, из которой Барбосса сделал любимую пепельницу.       - Гектор, ну зачем же так сразу?! Что, и былые времена вспомнить нельзя? - Джек быстрее зайца юркнул за кресло.       - Оставь меня в покое... - грозно буркнул Барбосса.       Его сердце рвало на части сочетание вины перед дочерью и, одновременно, уже затихающий гнев на беглецов.       Джек выглянул из-за "укрытия": кажется, у Гектора больше нет мушкетов.       - Гектор! Грубые методы не возымеют действия! Она же твоя дочь! Вся в тебя, а значит чем больше ты настаиваешь, тем больше ты ущемляешь ее и можешь потерять...       Джек не договорил, ибо пусть мушкет не стреляет второй раз, но зато им можно запустить в кого-нибудь. Барбосса так и сделал. Джек опять увернулся.       Отец Карины устало отвернулся к окну. Рядом с креслом стоял маленький столик. На него с жалобным звяканьем приземлилась недопитая бутылка рома.       И Джек удалился так же эпатажно, как и появился - легко раскачиваясь из стороны в сторону.       Барбосса отвернулся от бутылки, но через мгновение он залпом выпил остаток. Этот негодяй прав, у Карины его характер. Давлением ничего не добьешься, хоть изрешети ядрами весь Кингстон. Так было всегда. И с любыми детьми. Бога ради, все мы были детьми.