Заблудший кот

Ночь. Лунный свет пробирается сквозь шторы и заполняет комнату. За окном видны разные маленькие мошки, которые подсвечиваются светом от фонарей. Уже прошло несколько дней после моего «пробуждения», сегодня уже двадцать первое. Скоро Новый Год, надо делать подарки. Я сижу у окна и пялюсь на титановые сугробы, так как Моё Величество не хочет спать. Я бы, конечно, лежал в кровати, если бы со мной рядом спал Сосенка. Но эта наглая морда сказала, что он боится во сне вмазать рукой или ногой в мои почти зажившие раны. В итоге, он соорудил что-то типа кровати из матраса и одеяла, теперь мёрзнет на полу. Эх, горе ты моё… Я встал со стула, который стоял перед подоконником и пошёл к Сосне. Аккуратно убрав пальцами чёлку с его лица, мой взгляд застыл на его очертаниях. Пышные тёмные реснички, еле-видные веснушки, маленький носик… Вот я сейчас смотрю на него, и есть такое ощущение счастья. Но в то же время есть страх, что когда-то… я потеряю всё это. Что Сосенка станет «нормальным», по словам многих людей-стереотипников, влюбится в девушку и уйдёт от меня. Я встряхнул головой. Что за мысли лезут мне в голову? Кошмар. Я скинул с него одеяло, и он съёжился от морозящей температуры комнаты. Лишь бы не упасть… Я подсунул руки Сосне под бок и поднял его. Спина начала ныть, рана на руке немного кольнула. Пфф, фигня, справлюсь. Чуть не упав, удержавшись на одной своей ноге, я дотащил его до его же кровати и как можно аккуратней положил Сосенку на мягкую подушку и укрыл одеялом. И вторым одеялом, чтобы он не простыл. А я…, а что я? Надену какую-нибудь… О! Вот, рубашка вчерашняя лежит, отлично. Я напялил на себя рубашку и снова сел созерцать ночных мошек и гигантские сугробы. Подперев голову рукой я начал думать о скуке, которая происходит последние дни. Сосна тоже стал ходить в колледж и ещё сказал, что обидится на меня, если я начну ходить туда же. По его мнению, я ещё не выздоровел. Ну офигеть теперь. Я, по ходу, буду сидеть дома да самого Рождества. Завтра суббота, так что им не надо никуда идти. Боже. Моя бессонница когда-то точно убьёт меня. *** Сосна ворочается и что-то бормочет. Мне стало до жути интересно, что ему там снится. Он ведь от этого бормочет? Хм… Снова подняв со стула свою задницу, я подошёл к нему. — Билл… — ох… ему снюсь я? Чёрт, я сейчас не стерплю. Нельзя быть даже во сне таким… таким милым! Он морщит свой нос, подрагивает. Что за извращенские сны ему снятся? Я, пожалуй, не буду смотреть их… Моим ногам стало холодно, они уже были цвета моря. Я так себе ноги застужу. Почему у них здесь не включают отопление?! Я с жалостью посмотрел на кровать Сосенки, причём вместе с Сосенкой, и решил лечь туда. Нет, просто если я ещё и ноги себе отморожу, Сосна меня убьёт, хех. Со всем энтузиазмом и радостью я приподнял одеяло и запрыгнул туда, игнорируя громкий «бух». Сосна поморщился, но потом всё так же непринуждённо сопел. Я своими холоднющими руками обнял его за талию, которая сейчас была горячее всякого огня. Перед тем, как закрыть глаза, я взглянул на часы — 3:27. Ну, выспаться успею. Утро. Не смотря на зимнее время года, солнце светило довольно ярко, и снег красиво блестел, отражая его лучи. Когда смотришь в окно, постоянно кто-то гуляет. Мамаши с колясками, всякая мелочь. Вот издеваются, да? Я же тоже гулять хочу… Сосна пол часа думал, почему он проснулся в своей кровати, так ещё и со мной. Он всё-таки догадался разбудить меня и спросить об этом. Я ответил ему, что беспокоюсь за него. И вот, сейчас мы сидим и пьем горячий-при-горячий какао, чтобы согреться. Сосна перед этим снял мне бинты, и мы оба напялили по сто пятьсот свитеров, а то холод собачий. У Сосны миленький красный носик, я сейчас с ума сойду. Иногда может казаться, что у нас в квартире холоднее, чем на улице. Деревце сидит, пьёт горячий напиток и подрагивает. — Иди ко мне, — мой голос разбил тишину, которая нагнетала скуку. Сосна вопросительно посмотрел на меня. Мы находились в зале, и я взглядом указал ему на диванное место рядом с собой. Он, в конец отчаявшись, поднялся со своего места и пошёл ко мне. Усевшись рядом, он немного расслабился. Я поцеловал его в висок, где пульсировала незаметная сине-зелёная венка. Он этому даже не удивился, надо же. Наоборот, повернулся ко мне и поцеловал. Какие мы смелые… — Что с тобой? Ты сегодня подозрительный смельчак, — я усмехнулся и попытался больше натянуть рукава свитеров на кисти рук, а то костяшки от холода стали видны. — Губ н-не чув-вствую, п-просто… — мне прямо больно смотреть на его постукивание зубов. Я вытащил хрен пойми откуда свою руку и обнял Сосну, добиваясь, чтобы мы оба хоть немного согрелись. Он съёжился и прижался ко мне, буквально вдавив голову мне в ключицы. Осознав нирвану и блаженство, я подумал о источнике весёлой и неутихающей болтовни. Где Звёздочка? — Сосна? , — я говорил шёпотом, чтобы не спугнуть его романтический (ну почти) настрой. — Да? — А где Звёздочка? — Она с-сказала, что ушла за п-подарками и мишурой. Наша стар-рая вся испортилась, так что в-вот. — как же мне его жалко. Он, конечно, запретил мне использовать сильное заклинание для прогрева температуры тела, мол, чтобы моё здоровье не попортилось. Закатывание глаз скоро может войти у меня в привычку. — Так, Сосна. Ты сам виноват, что стучишь зубами мне под ухо. — я вытянул руку вперёд, и из моей руки начал медленно появляться голубой огонёк, который обволакивал нас вокруг всё больше и больше. — Б-бил, не надо! , — он почти выкрикнул это, но не успел. Вокруг нас появился голубоватый светящийся барьер, который действовал как батарея. Мда, использовать магию спустя почти месяц немного непривычно. — Билл! , — зубы Сосенки перестали дрожать, чему я рад. Только вот передо мной сейчас стоит злая Сосна, на которой свитер с зимними оленями. Он же ниже меня, и от этого всего выглядит как ребёнок. Я не могу перестать улыбаться, смотря на него, а он только больше пыхтит. Он начал что-то говорить, но я наклонился и заткнул его поцелуем в носик. Он у него был наморщенный, такой миленький. Сосна улыбнулся. — Д-дурак… — Сосновое Деревце легонько пихнул меня в плечо, потом обнял. Чувствую, весело мы проведём этот Новый Год… *** Звёздочка сидит и залипает в какой-то платформер, пожёвывая мармеладных мишек. Я с Сосенкой сижу в обнимку у телека, и мы пялим какую-то новогоднюю программу. Я взял плед, мы им укрылись, и это так романтично. Да я ж романтик! Моя магия перешла границы этого недо-купола, и теперь у нас тепло по всей квартире. Хорошо-о-о… В телевизоре какой-то дядька пытается рассмешить публику. По его лицу видно — он считает, что у него это очень хорошо получается, да вот только народ так не считает, но изображает смех — телевидение всё-таки. — Смотри, во-о-он тот мужик в носу ковыряется, — я казал пальцем на припухлого мужика, сидевшего в первом ряду перед камерой. — Ахах, точно! , — Деревце присмотрелся к экрану и захохотал. Он увлёкся этой до ужаса интересной (нет) передачей, рассматривая людей, и я воспользовался моментом. Я использовал свои ловчайшие пальцы и защекотал его. Он начал сопротивляться, кладя свои руки на мои, но я так просто не сдамся… Он уже не выдержал и просто упал на пол от смеха. Я, естественно, завалился за ним. И теперь мы катаемся по полу в комнате, и я всё ещё щекочу его. Игнорирую всякие крики Звёздочки про какую-то еду и ёлку одновременно. Ёлку наряжать? Пфф, не. — Билл, стой! , — он начал стучать рукой по моей спине, ведь сейчас полностью находился подо мной. — Ладно… — я перестал щекотать его, и он спокойно выдохнул. Я вспомнил о сделке, которую заключил с Сосной. По идее, он теперь должен исполнить любое моё желание… О, придумал.