Глиняный сосуд

Варийцам я гаденько отомстила, как раз в стиле слабой женщины, рад был только Луссурья. Я взяла их в качестве сопровождения по находящимся под нашей защитой Гей-индустрии. Так как я ценила душевный покой своих людей, то раз в год самостоятельно проводила рейд «вежливости», обычно меня сопровождала Хром, но ей «неожиданно» понадобилось посетить наше отделение во Франции, возникли какие-то проблемы… Ни один из офицеров Варии не смог отвертеться, при желании я могу быть очень настойчива. Занзаса я естественно не тронула, но его подчиненные покатались со мной по полной. После первого же клуба Бель даже перестал шишикать. Да, дорогой, а ты думал гомики все как Луссурья? Ты ошибся, родной. После посещения третьего заведения я его отпустила, вызвав Скуалло. Конечно же, он тут же подрался когда его ущипнули за попку… Я смеялась и приносила извинения. Хорхе понял меня правильно устроил представление по полной… К концу встречи на Скуалло было страшно смотреть. Луссурью я оставила на десерт. - Привет, дорогой, развлечемся? - Любимая, ты – моя богиня! Но как ты могла! Наши мальчики еще долго будут икать. Хорошо еще Мамона с собой не взяла. - Ну что ты, он же еще ребенок, как можно? - Ну, ты и сучка, - восхищенно произнес он. - Ох, какой комплимент. Когда наша маленькая машинка подкатила к моему особняку, я обронила: - Передавай привет моему жениху, скажи, что-то он давненько не показывался. Хотя наш брак и фиктивный видимость отношений поддерживать нужно. - Ах, дорогая, ну зачем ты с ним связалась? Нашла бы себе какого-нибудь тихого красавчика… Я заткнула его одним поворотом головы. - Ты сам-то понимаешь, что несешь? Я что нянька – сопли подтирать? Мой тыл должен быть надежен. А Занзас не предаст, для него, прежде всего Семья. А власть, что ж получит он свой кусок пирога. Не такой уж и маленький, я все же женщина, как ни прискорбно. - Хорошо, что я уже гей. Иначе сейчас бы им стал. Сочувствую нашему боссу, ну ты и гадюка! - О, спасибо! **** На следующий день мне прислали браслет в форме змеи. Намек был понят. **** День свадьбы неотвратимо приближался. Это случилось во время примерки платья. Мама настаивала на непременно трехметровом шлейфе, папа на не менее длинной фате. - Да вы что смерти моей хотите? Я же сдвинуться не смогу с этими килограммами ткани, мне, что пламя посмертной воли активировать для этого, тогда у вас будет летающая невеста! Вошел Ямомото и облокотился на дверной косяк. Папа возмущенно фыркнул, мама вскрикнула и накинула на меня первый попавшийся отрез ткани. Как будто пол города не видело меня в неглиже в Намимори. - У тебя что-то срочное, Ямомото-кун? - Ты же сама сказала доложить, как вернусь. - Пойдем, дорогая, это не для наших ушей, пусть дочь своим бизнесом занимается. – Йемитсу быстро увел Нану. - Что-то случилось? - Нет, все как обычно. Одеваю халат, сажусь на диван. Утыкается мне в колени. - Отмени все пока не поздно… останься со мной… Закусываю губу, главное не сорваться, все уже десять раз обговорено. - Такеши, я не смогу тебя обманывать, я не люблю тебя, мне будет противно каждый день смотреть тебе в глаза и врать! Я не хочу, чтобы ты меня возненавидел.. - Я всегда… - Прекрати! Хватит! – его плечи вздрагивают. – Все решено. Назад пути нет! - Тсуна, люблю тебя, - его губы на моих запястьях, зачем он так со мной, знает же… не смогу оттолкнуть его. Стук в дверь. - Джудайме, ублюдок приехал! Такеши вцепляется в мои рукава, встаю, он тоже, обнимает меня. - Гокудера-кун, скажи, что я оденусь и выйду, я платье примеряю. Перевожу дыхание. - Ямомото-кун, труба зовет! – улыбаюсь и ухожу. Занзас ждет меня в кабинете. На столе букет роз. - Как мило, Занзас-сан, я тронута, - нажимаю кнопку на столе, заходит Хаято. - Гокудера-кун, будь добр, поставь цветы в воду. Мой жених садится на диван, ждет пока мы останемся одни. Стою у стола, подходит, нависает, какой же он все-таки высокий. - Какого черта ты снова в брюках, выглядишь как пацан! - Специфика деятельности, Вы же должны понимать. Сажает меня на стол, разводит колени, не могу сдержать дрожь – боюсь, я все равно боюсь его. - Ты права, так под юбку не залезешь, - наклоняется к губам, проводит языком по нижней, делаю глубокий вдох. - Черт, как будто парня целую, ты бы хоть накрасилась, - отстраняется, облегченно вздыхаю. - Не вижу смысла, соблазнять я никого не собираюсь. Отходит от меня и вновь садится на диван. Смотрит на фото над камином, там все мои Хранители и я, каждая особенная, с каждой смотрят любимые лица. Все эти запечатленные моменты подобраны со смыслом, когда мои люди приходят ко мне они всегда могут увидеть, ЧТО значат для меня. - Скажи, что они все в тебе находят, в тебе сексуальности ни на грамм. Сползаю со стола, облокачиваюсь на поверхность. - Они все знают меня очень хорошо, за это время и при подобных обстоятельствах можно либо полюбить, либо возненавидеть до печенок. Я, Занзас-сан, даю им то, что они хотят – они хранят… Морщится и усмехается. - Никогда этого не понимал, ты же Никчемная Тсуна, тряпка, о которую все вытирали ноги. И как такое выросло? Смеюсь почти легко. - Занзас-сан, Вы забываете кто мой учитель! Но это все не существенно, нам нужно обсудить некоторые детали. Присаживаюсь к нему на диван. - Как это ни прискорбно, нам все же придется жить вместе… - осторожно начинаю я, молчит. – но жить в резиденции я тоже не хочу… Поэтому предлагаю выбрать для нас дом. У Вас есть какие-то предложения, пожелания? Молчит. - Что ж, в папке перед Вами несколько вариантов, посмотрите их на досуге. Далее, - черт, с ним все же тяжело разговаривать один на один, чувствую, как начинаю терять уверенность. – По поводу нашей «работы», я понимаю, что Вам будет тяжело, но все же придется смириться с присутствием Хранителей в моей жизни… - Стоп, - замолкаю. – Ни один из этих недоносков не переступит порог моего дома! - Нашего дома, и потом… - он, оказывается, тоже умеет затыкать взглядом, проглатываю слова. – Я не собираюсь выслушивать, что моя жена мне не верна! Если хоть один переступит порог мое… нашего дома, пока меня там не будет, ни тебя, ни их ничто не спасет. Я понимаю, что на смену моему страху и осторожности приходит злость. Да как он со мной разговаривает, этот мужлан пока не моя Семья, всего лишь мой подчиненный – босс Варии. - Вы, кажется, никак не можете осознать, Занзас-сан, что я Десятая Вонгола! И выхожу я замуж или нет, это никак не должно отразиться на моей Семье. Вы, как глава одного из Домов, должны понимать меня как никто другой. Даете ли Вы мне гарантию того, что Ваши хранители не будут посещать наш дом в мое отсутсвие? Хватает меня за руку, шиплю от боли. - Не забывайся, мусор! Что ж, придется применить последний аргумент, пламя вспыхивает именно в том месте, к которому он прикасается, успевает отдернуть руку. - Занзас-сан, Вы как мой будущий супруг должны проявлять ко мне чуть больше уважения! По-моему я прошу не так уж много. - Тсунаеши, - шипит, боже, как надоело, он, похоже, так и не повзрослел. Устала, страх совсем проходит. Все ради Семьи, защитить Семью, никто не должен умереть! Снова эти мысли о смерти, откуда они? - Занзас-сан, я буду Вашей женой, но я не буду Вашей подстилкой. Вы мне нужны для усиления позиций Семьи, никто не говорил о большой любви. Никто о любви вообще не говорит, поэтому, пожалуйста, прекратите играть ревность. Вам же на самом деле наплевать. Я устала, не хочу воевать еще и с собственным мужем… Подумайте, Занзас-сан, чего же Вы хотите от этого брака. Может Вам он на самом деле и не нужен… Он затыкает ее рот своим, валит на диван, подминает под себя, пуговицы ссыпаются с рубашки как горошины, большие горячие руки шарят по телу, мысли начинают путаться, она не может контролировать собственное тело, его рот накрывает затвердевший сосок. - Пожалуйста, - слова даются с трудом. – Пожалуйста, не надо… не так… Он резко отстраняется, дыхание тяжелое, в глазах бешеное пламя. Она отползает от него в другой угол дивана, беззащитно запахивает рубашку на груди, в уголках глаз скапливается влага. Еще чуть-чуть и разревется, ее большие теплые глаза затравленно смотрят на него, и он удивленно чувствует себя свиньей. - Проклятье, - голос не слушается, хрипит. Неужели и на него действует? Что в ней может так притягивать? Невинность, получит ее и успокоится? Он оценивающе смотрит, в воздухе пахнет жестким сексом, еще чуть-чуть и он на нее набросится. Да она его провоцирует… - Зачем ты это делаешь? - Что делаю? – ее голос дрожит, нет, не провоцирует, она не знает как себя вести, он жестко усмехается. - Не надо, - слезы все же текут. - Поздно! Перекидывает ее через плечо и идет к двери в спальню. Она молча пытается вырваться, не кричит и не зовет на помощь. Сопротивляется, когда Занзас валит ее на кровать, извивается ужом, выползает из-под него, ее рука ныряет под подушку и на свет появляется маленький револьвер, рука девушки ходит ходуном. - Да, брось, ты же в жизни не выстрелишь, - мужчина смеется нагло уверенно. - А ты проверь, - ее голос больше похож на писк, куда делась вся былая уверенность, обычная испуганная девчонка. Смеется и она не успевает среагировать, все же он глава элитных убийц. Вертит револьвер в руках. - Ты хоть раз вообще стреляла? Сначала нужно взвести курок, - металл щелкает, его лицо превращается в кровожадную маску. Тсуна сжимается в комок, ничто сейчас не напоминает о том, что она Десятая Вонгола, от имени которой некоторым до сих пор икается. Кидает револьвер на ковер и, дернув за щиколотку, подтягивает к себе, ловит летящую в лицо пятку, сжимает и стаскивает туфлю, появившаяся розовая ступня, обтянутая чулком неожиданно возбуждает его. В этой маленькой пяточке, изящном резном изгибе и аккуратных поджатых пальчиках столько секса, что Занзас осознает – остановиться уже не сможет, хотя сначала стремился всего лишь напугать ее. Она дернула ногой, и его ощутимо накрыло подушкой. - Отпусти меня, животное! – голос дрожит, но в глазах читается решимость, кажется она начинает приходить в себя. – Если мы через минуту не вернемся в кабинет, Гокудера поднимет на уши весь особняк! - Джудайме? – раздается из-за двери взволнованный голос. - Поздно, - шепчут губы девушки, неожиданно Занзас оказывается на кровати, а Тсуна усаживается на его бедра верхом, в этот момент дверь распахивается, на пороге Хранитель Урагана с уже подожженными динамитными шашками. - Джу…дайме??? – Хаято застывает на пороге. - Гокудера-кун, будь добр закрой дверь с той стороны. - Пошел вон, мусор! Дверь осторожно и медленно закрывается. Занзас смотрит в лицо своей невесты, занавешенное длинными волосами. - Чего на помощь не позвала? - Что бы потом слухи ходили, что мой жених пытался изнасиловать меня? Он хватает ее за бедра и трется об них. - Занзас-сан, держите себя в руках… Он смеется. - Ты же чувствуешь, что это проблематично. - С чего вдруг? Всегда думала, что Вам нравятся пышнотелые красотки, могу даже порекомендовать некоторых… - Заткнись! С кем я буду трахаться, я буду выбирать сам! - Отпустите меня, - к ней возвращается уверенность. В глазах начало разгораться пламя и тут он ее поцеловал, жадно, страстно, сминая последнюю линию защиты. Она сама не заметила, как оказалась раздета, он стаскивал с ее ноги чулок и оставлял влажный след из поцелуев. Добравшись до ступней, он начал облизывать каждый пальчик. Из горла вырвался стон. Она уже не контролировала себя. Когда он проник в нее Тсуна не почувствовала боли, ее возбуждение достигло предела, он был осторожен и нетороплив, почти нежен… Лежа рядом и тяжело дыша, они осознавали, что произошло. Лицо Савады залил удушливый румянец, кое-как встав с кровати, она, не глядя на мужчину, направилась в ванную. Встав под теплые упругие струи, девушка перевела дыхание. Дверь в душевую кабину распахнулась, и он вошел. Она заметила длинные красные полосы на его плечах и вновь покраснела. Мужчина прижал ее к стене и серьезно посмотрел в глаза. - Ты только моя, узнаю, что изменяешь – убью! «Боже!»- пронеслось у нее в голове. - Не волнуйтесь, Занзас-сан, я… - он вновь поцеловал ее. - Может на «ты», чувствую себя идиотом.