Глиняный сосуд

Часть предпоследняя, остался только эпилог. Потому вопрос: к этому фанфу есть 2 вбоквела, ничего особенного - потрахушки. писалось под заказ для друзей. Есть желание почитать? Просто никакой смысловой нагрузки они не несут и я в раздумьях, стоит ли? В Азии началась заваруха, волнения в Южной Америке, лишь Европа оставалась островком спокойствия. Я срочно отбывала в Китай, нашим партнерам потребовалась экстренная помощь, Занзасу же предстояло для начала посетить Колумбию. - Я завтра улетаю, ты точно со всем справишься? - Ты сомневаешься во мне, жена? – черные брови недовольно сошлись на переносице. Его глаза пронизывающе всматриваются в меня. Видимо что-то все же замечает. – Тсуна, все настолько серьезно? Что ты мне не рассказала? - Все серьезно, - главное держать себя в руках. – Мне нужно знать, что ты со мной! - Я с тобой! Подходит, обнимает, зажмуриваюсь. Чувствую себя свиньей, даже по отношению к нему. - Мы теперь не скоро увидимся, будь осторожен, - слышу, как он недовольно хмыкает. – Спрячь нашего сына, хочу быть уверена хотя бы в этом. Целует меня, закрываю глаза, главное не сорваться. **** В Азии все развивается по худшему сценарию, приходится подключать Ямамото. А потом случилось то, что случилось… Так больно, что нет сил терпеть, я кричу, врачи вокруг меня суетятся, сейчас я начинаю понимать своего мужа, иногда хочется просто всех перестрелять! Именно сейчас я бы не отказалась от его пистолетов. Такеши крепко держит меня за руку. - Любимая, я с тобой, еще немного, - как же он меня сейчас бесит, чтобы вы все сдохли! Отключаюсь. - Тсуна, нет! **** Незнакомый потолок, где я? Слышу скрип двери и пытаюсь подняться, не выходит, все тело как чужое. Осторожно поворачиваю голову. В дверях Ямамото. Лицо осунулось, под глазами круги, весь он как будто присыпан серой пылью и выглядит неожиданно старым. Встречается со мной глазами и пытается улыбнуться. - Не пугай меня так больше, - его голос хрипит, как будто он, а не я вчера всю ночь орала и костерила всех на трех языках. Улыбаюсь. - Как все прошло? - Все в порядке, знаешь, еще одного раза я не переживу. Хочется смеяться и пустится в пляс по палате, все удалось, я победила! - Пора заканчивать! Завтра прибудет Реборн, завершим все одним ударом! Звонит телефон. - Тсуна… - Занзас… Такеши болезненно дергается. В трубке длительное молчание, понимаю, что он не решается меня спросить, улыбаюсь уголком рта. - Все в порядке, ранение не опасное, я уже завтра встану… - слышу долгий выдох, все же он волновался. - Хочу тебя увидеть! - Нет! – мой голос дрожит. Ну же возьми себя в руки. – Не в таком состоянии, не хочу чтобы ты меня сейчас видел. Оставайся на месте, завтра все решится. Хранитель выходит из палаты, я расслабляюсь. - Как там Тино? Его хорошо охраняют? Я уже третий день не могу связаться с Гокудерой… - Успокойся, их перевели на другую базу, это я запретил им выходить на связь. Если бы твой сумасшедший Ураган узнал, что тебя ранили, примчался бы к тебе быстрее, чем ты успела бы чихнуть. – Занзас начинает входить в привычное состояние. – И куда смотрел этот твой хваленый мечник? Тебе еще объяснять мне, что он вообще забыл около твоей юбки. - Не начинай сначала, – перевожу дыхание. – Действуем, как задумали. До связи… Последняя операция прошла молниеносно и идеально, я контролировала все прямо из палаты, моим подчиненным вовсе не обязательно видеть в каком я сейчас состоянии, а наличие на месте Реборна и Ямамото гарантировало мне спокойствие, а всем остальным уверенность. Оставшиеся месяцы мы мотались по Азии завершая дела и приводя все в надлежащий вид после боевых действий. Одни из самых счастливых дней в моей жизни… **** Целый год меня не было дома. Китайский инцидент затянулся и сильно вымотал меня. А еще перед расставанием мы в пух, и прах разругались с Такеши, он никак не хотел понять, а у меня банально сдали нервы. Захожу в холл, я дома. Нигде больше я не ощущаю такого, только здесь. - Джудайме, - домоправительница склоняется в низком реверансе. Слуги выстроились как на параде, смешно. – Рады Вашему возвращению. - Мама! – падаю на колени, слезы по щекам. - Родной, - осыпаю его лицо поцелуями. – С тобой все хорошо? Какой ты стал большой. Захлебываюсь словами и слезами, нет сил остановиться. - Мамочка, ты же больше не уедешь так надолго? Из крестного плохая нянька. Он мне все запрещает, я же мужчина! – по щекам Тино тоже текут слезы. – Мамочка, ты заболела? Ты такая бледная и худая. - Все в порядке, малыш, я просто устала, - разговор нужно срочно уводить, мой сын слишком наблюдателен. – Я сейчас в душ, а потом ты мне все расскажешь, со всеми подробностями. Сжимаю его ладонь в своей и стираю слезы со щек. Он провожает меня до дверей спальни, потом приходит гувернантка и уводит его с собой. Тино слишком быстро взрослеет, слишком жесткий взгляд он мне оставил на прощание. Не уберегла, но я с самого начала знала, что так будет. Стаскиваю с себя туфли и закидываю пиджак на ближайшее кресло. Занзаса еще нет, облегченно вздыхаю, к его визиту необходимо морально подготовится. Захожу в ванную и включаю воду, она веселыми брызгами ударяется о белое дно, заставляя меня морщится, сейчас это не соответствует моему настрою. Столько дел я еще не завершила, а время сейчас против меня. Дверь распахивается, на пороге мой личный кошмар, то есть – муж. Смотрит пристально и зло, не могу понять, что опять не так. Закрываю глаза и стараюсь не напрягаться иначе «теплого» приема мне не избежать. - Ты последний раз ездила на миссию самостоятельно, - разворачивается и уходит, мои глаза непроизвольно распахиваются и что это только что было? Выхожу, накинув халат, последнее время мне очень жарко при любой температуре. Он стоит у окна, в руке неизменный стакан с виски. Подхожу и прислоняюсь лбом к его плечу, такое ощущение, что касаешься нагревшейся за день скалы, облегченно выдыхаю – только сейчас отпускает. Все закончилось, я победила в этой маленькой войне длинною в жизнь, и пусть об этом никто не знает, догадаться может только Реборн, но это, потому что только своему учителю я смогла доверить свою тайну. «Камни» под моей головой пришли в движение, и я оказываюсь сидящей на подоконнике, от взгляда чуть красноватых глаз мне становится не по себе. Он разглядывает так пристально, будто пытается заглянуть в мою глубину. Непроизвольно цепляюсь за его рубашку, Занзас довольно хмыкает, чувствую, как мои губы кривятся в ответ. Все хорошо, я вернулась, я дома. **** Вся Семья в сборе, как давно я их не видела. Никаких светских раутов, просто пикник в нашем саду. Дети бегают по траве, мой сын пытается не поддаваться, так как с недавнего времени считает себя уже взрослым для этого. Нет только Ямамото, его самолет опаздывает. Я привычно пикирую с Мукуро, даже отцовство не сделало его мягче. На дорожке появляется Такеши, как всегда беззаботно улыбается. - Бейсбольный придурок, почему так долго?! - Вооой! Ты прилетел! А чего без дочери? Мой Дождь смеется. - Она уснула по дороге, устала. Подходит, опускается на колено, целует руку. Все как всегда, ты не меняешься, твой взгляд такой же, как тогда, губы сами собой расплываются в улыбке. Хлопаю ладонью по покрывалу рядом с собой. - Не ожидала, что ты решишься на удочерение, - лукаво смотрю на него. - Тсуна, ты же знаешь, я очень люблю детей, но вот родить мне их некому… Смеюсь. - Дядя Такеши! – через секунду мечник оказывается, облеплен визжащим клубком. Поднимаю глаза к небу, сегодня чудесный день, я счастлива… Резко темнеет, я валюсь на спину. **** - Джудайме! - Тсуна! - Миссис Вонгола! Первым около тела женщины оказывается Занзас. - Эй, - трясет ее за плечи. – Эй! Что с тобой? Видит, как из ее носа течет кровь. - Врача, срочно! Дети испугано затихли, казалось неожиданно солнечный день превратился в сумерки. - Мамочка?! - Гокудера, уведи всех детей в дом. - Мамочка!!! Тело в руках неподвижно, дыхание прерывисто. - Рехей, Лусурья, что с ней?! - Я не могу понять…Вроде все в норме… Слышится шум винта, приземляется вертолет, из него выпрыгивает человек в белом халате. Шамал серьезен как никогда. - Я забираю ее в госпиталь… Занзас грузится в вертолет, за ним поднимается Ямамото. Молча сверлят друг друга глазами. Сидят перед палатой молча, смотрят в пол. Занзас достает фляжку, протягивает мечнику. - Будешь? Японец кивает, делает глоток, кашляет. - Всегда знал, что ты слабак. Такеши усмехается и смотрит сопернику в глаза. В тот момент Занзас понимает, почему это мужчина всегда улыбается, с таким выражением глаз лучше не встречаться в реале. - С такой женщиной как мой босс нельзя спорить. - Я же говорю – слабак! Она всего лишь женщина. Ямамото смеется. - Она – Вонгола! Десятый босс, Тсунаеши Савада и потом уже – женщина. И если ты этого еще не понял, то, как ты вообще жил с ней столько лет и выжил, Занзас-сан?! Бос Варии не успевает ответить, дверь палаты распахивается и из нее выходит уставший Шамал, сейчас он похож на старика. - Ей остался месяц не больше. Я ничего не могу с этим поделать, и никто не сможет. Пламя сожрало ее, – мужчина закуривает и устало трет глаза. – Она хочет видеть Ямамото… Дверь за мечником закрывается. - Занзас, она просила, чтобы ты все подготовил. Просила передать тебе это, - Шамал протянул ему кольцо неба Вонголы и ключ от сейфа. – Мне очень жаль, но Тсуна не хочет тебя сейчас видеть, – губы доктора горько кривятся. – Сказала, что не хочет, чтобы ты видел ее такой слабой… Иногда я хочу пристрелить некоторых учителей и родителей… Мужчина со шрамами на лице дергается к двери. - Будь милосердным, позволь ей побыть счастливой хотябы этот месяц. Она так устала, наша девочка… **** Дверь открывается очень осторожно. - Будь потише, мама устала, сейчас она спит. - Дядя Шамал, она такая бледная, - мальчик подходит к белоснежной кровати, его мать похожа на ангела, длинные каштановые волосы красиво блестят на подушке, они теперь все время блестят, как будто в них прячется солнце. Лицо очень бледное и худое, но ни одной морщинки, ни тени на лице. - Папа сказал, чтобы я посидел с ней, но сам, почему-то со мной не пошел. Он последнее время почти совсем не спит. Я боюсь, дядя Шамал. Крестный мне ничего не объясняет, а глаза у него все время красные. Я боюсь… Шамал не знает, что отвечать мальчугану, терять мать в столь юном возрасте неимоверно тяжело, что говорить в таких случаях? - Тино, ты пришел, иди ко мне, я хочу на тебя посмотреть. Доктор, уходя, видит, как мальчуган карабкается на кровать матери. Она прижимает его к себе и целует в лохматую макушку. - Я расскажу тебе один секрет, - шепчет Тсуна на ухо сыну. – Я скоро не смогу видеть тебя каждый день… - Так значит это - правда. Ты умираешь, мама… - в голосе мальчика слезы. - Не плачь, мы расстаемся не навсегда. Когда ты станешь совсем большим, я буду приходить к тебе во сне. Только ты не должен бояться. Тебе нужно будет меня внимательно слушать и запоминать, – бледная рука приподнимает ошеломленное лицо ребенка. – А пока запомни, я люблю тебя и никогда, слышишь, никогда не брошу тебя. Я всегда у тебя в сердце, а ты в моем… Тино страшно, но он верит словам матери, она никогда не лжет ему, даже когда он спрашивал ее о личном, об отце, она ответила правду, но потом добавила: - Я никогда не буду врать тебе, но ты должен задуматься - всякую ли правду тебе хочется знать. В следующий раз на подобный вопрос я не отвечу… Его мать – Небо, огонь рядом с которым всем тепло, все приходят, погреется около нее, все забирают частичку тепла с собой, когда уходят, он видит это, мальчик знает, каким боссом хочет стать. - Я люблю тебя, мамочка. **** - Ты давно знала? – его голос глух, он пьян. - Давно, Занзас. К чему этот разговор? – ее голос тих и спокоен, она все уже решила. Он смотрит на нее красными глазами. В ответ она смеется, сейчас женщина на кровати похожа на прежнюю Тсуну. - Ты снова оставила меня в дураках, – мужчина сжимает пальцы в кулак, сейчас ему хочет кого-нибудь убить. - Но ты же добился чего хотел, теперь ты босс Вонголы, пусть не десятый… - Тсунаеши смотрит в его глаза. – Больше я никому не могу это доверить. Ты мой самый надежный партнер. В его глазах отражение ярости, Занзас делает три коротких шага и замирает над лежащей на постели женой. Неожиданно его плечи опускаются, она настороженно замирает. - Прости меня за то, что втянул тебя во все это… - он садится на пол у кровати. - Брось, это был не твой план. Мой отец мог бы, и возразить твоему. Ее руки почти прозрачны, особенно поверх его, таких больших и смуглых, покрытых старыми шрамами и мозолями. - Тсуна, - он тянется к ее губам. - Останься сегодня со мной… **** Вереница черных машин бесконечна, идет дождь, небо плачет прощаясь. Она не мертва, нет, сейчас откроет глаза, и они увидят все тот же огонь в глубине, огонь который убил ее, но она неподвижна. Все вокруг утопает в цветах. - Джудайме, - Гокудера не может сосредоточить взгляд на чем-то одном, Хару изо всех сил держит его. – Джудайме, вставайте, еще не время. Мукуро осторожно поддерживает Хром, Кея прижимает плачущую Киоко, Рехей и Хана стоят молча. Ямамото стоит в стороне от всех, только что прогнал от себя рыдающего Ламбо, Такеши не узнать, как будто сразу постарел лет на десять. - Прощай, мое Небо, - Занзас первый кидает горсть земли и уходит. Их сын стоит рядом с Реборном, он не плачет, кажется, даже улыбается. Аркобалено надвинул свою неизменную шляпу еще ниже, никто не видит его глаз, можно только догадываться, как он прощается со своей ученицей, это не первый раз, но почему-то кажется, что для него это самый тяжелый «раз».