На Перекрестке

Правила приличия слишком неудобны: ни поджечь того шевалье, ни заключить ту баронессу в блок льда. Порою Морриган казалось, что общение с орлесианской знатью сведет ее с ума. Ведьма выгодно пользовалась своей репутацией дикарки и отступницы, чтобы не соблюдать действующего порядка, поскольку играть по правилам этого общества насквозь фальшивых лизоблюдов было бы противно и невыносимо. Стойкая и упрямая, она держалась до последнего, но иногда все надоедало настолько, что Морриган позволяла себе сбежать на день-другой. Единственным местом, где гарантировано не было ни души, был Перекресток, и ведьма с радостью ретировалась туда, стараясь унять свое раздражение чтением редких магических томов и нанесением мелких разрушений неработавшим элувианам, если дело было совсем хуже некуда. Но с некоторых пор все изменилось. В один ужасный день злая, как голодный виверн, Морриган вышла из элувиана и увидела, что на Перекрестке она не одна. Ведьма совсем забыла о внезапном появлении странной эльфийки в месте, которое она считала собственной крепостью, несколько месяцев назад. Эльфийку звали Мерриль, и Киран был от нее в полном восторге, но Морриган относилась к ней... никак она к ней не относилась. Вреда ее сыну неуклюжая и смешная эльфийка принести точно не могла, а остальное ведьму сейчас не интересовало: она была занята розыском элувианов в Орлее. И вот теперь, видимо, Морриган придется как-то реагировать на присутствие Мерриль. Подавив в себе искушение швырнуть молнией в нарушительницу спокойствия прямо "с порога", Морриган попыталась всем своим видом намекнуть, что ее сейчас лучше не трогать. Но не тут-то было. Намеков эта эльфийка, видимо, не понимала совсем. Мерриль слишком много времени проводила в зеркалах одна, пока не было рядом Хоук. Защитница Киркволла, несмотря на посох за спиной, надела корону наместника, и зубцы той короны помечены смертью. Она любила Хоук, правда любила, но иногда ей хотелось убежать туда, где нет следов, выжженных демонами и протоптанных храмовниками. Это было место, полное той утраченной, навеки погребенной в глубокую могилу магии, на которой когда-то стоял иной мир. Мир её народа. Утраченный, состоящий из сотен разбитых, оскверненных и неизведанных дверей. Чего она не ожидала там увидеть – так это людей. С плоскими, короткими ушами. Вышедших в место, пропитанное духом эльфов и чувствовавших себя, как дома. От мальчика, доброго и скромного, исходила непонятная аура спокойствия. Словно мудрость заключалась в недрах совсем еще юного ума. Он тайком от матери приносил ей цветы, сорванные еще вне Перекрестка: сладкие, как грех, и навевающие воспоминания о истребленном клане Сабре. Когда-то эльфы стояли лагерем в Орлее, и Тамлен приносил такие же букеты. А теперь Тамлена пожрала скверна, а клан Сабре гниет в земле недалеко от Киркволла. Воспоминания печалили Мерриль, пугали её. А вот кто её не пугал, так это Морриган: властная женщина людского рода, что в эльфийской среде была ловчее иной Хранительницы. Морриган хотела казаться грозной. Злобной. Ведьмой. Аша`Беланар говорила, что Морриган не её дочь – и явно врала. Те же умные, желтые глаза хищной кошки смотрели на эльфийку, только в этих была угроза. Мерриль не боялась и на каждый испепеляющий взгляд отвечала улыбкой. Было не время болтать: ведьма сторонилась её, вечно была занята, но общаться с сыном своим не запрещала. Но эльфийке жутко хотелось побольше разузнать о ней. Разговоры обычно не клеились. Мерриль захотела пойти другим путем. Подойти к Морриган было тяжелее, чем она думала, и слова смешались в кашу. Эльфийка тараторила, чуть покраснела. Полный недоумения и раздражения взгляд ведьмы дела не облегчал. - Хей… Era seranna-ma, не хотела побеспокоить. Честно, даже мысли не было, очень надеюсь, что не докучаю, но уж совсем не могла сдержаться. Я тут недавно в руины через один из проходов попала, там слякоть жуткая была. И пауки, сплошные пауки, кошмар какой! В общем, не знаю, зачем я полезла туда, но я там нашла пару занятных вещей, в том числе сережки золотые, красивые, с резьбой и камнями, но уши у меня не проколоты. А у тебя проколоты. И тебе золото точно пойдет… Не знаю, зачем я это все говорю. Прости, если утомила. Я их уже Кирану отдала, надеюсь, это ничего. Он сейчас придет и тебе покажет… А я лучше пойду, да. Пойду. Эльфийка развернулась и оставила Морриган в совершеннейшем недоумении. Сережки? Отдала Кирану? Первый вопрос: зачем? Видимо, просто так. Это что, подарок? Когда-то давно Морриган получила первый в своей жизни подарок от мужчины, о котором она чаще всего предпочитала не вспоминать, потому что воспоминания одновременно навевали грусть и приводили в ярость. Тогда это был знак внимания, способ выразить чувства, этап ритуала ухаживания. Может быть, Мерриль влюбилась в нее? Морриган окинула взглядом стройную фигуру девушки - эльфийки всегда казались ей симпатичными, с их огромными глазами и милыми ушами. Морриган всерьез было задумалась о том, что за тело скрывается под долийскими одеждами, но через секунду поняла, о чем она думает, и покраснела. Вздор. Вздор и блажь. Хорошо хоть, эльфийка стоит к ней спиной и довольно далеко. Но ситуация с подарком оставалась не проясненной, а этого Морриган точно потерпеть не могла. Ведьма тихонько подошла к Мерриль и выдохнула одно слово: - Зачем? Долийка подпрыгнула от неожиданности. Она явно не надеялась, что Морриган снизойдет до общения с ней. - Ведьме Диких Земель не дарят подарков. Ведьму Диких Земель пытаются подкупить, задобрить, склонить на свою сторону, заставить почувствовать себя у кого-то в долгу, поймать на приеме даров от врагов Императрицы. Но мне не составляет труда всех этих подлецов раскусить, их намерения прозрачны, как реки Дейн воды. Ты, однако же, совсем другая история. Скажи, чего ты хочешь от меня? И почему не просишь ничего, коль дар преподнесла? Речь Морриган была столь насыщенной, что эльфийка чуть не запуталась. Конечно, у той не было причин доверять. Ясно, что ведьма, дитя одной из самых мудрых женщин во всем Тедасе, будет искать подвох во внезапных жестах доброй воли. Вот только для Мерриль до этого момента всё это ясно не было. Она привыкла поступать по воле сердца и левой пятки в вопросах, касающихся общения с приятными для неё людьми. - Эээ… это просто сережки. Ничего особенного. Ну, точнее, они красивые, блестящие, они тебе очень пойдут. И все, правда. Знаешь, твой сын хороший мальчик. И ты тоже кажешься очень милой, хоть и злобной… Ой, я не это хотела сказать! Ой, дура… В общем, надеюсь, они тебе понравятся, - закончила Мерриль, улыбнувшись так нервно, как это возможно. Милой? Милой?! Морриган открыла было рот для того, чтобы возмутиться, но потом мысленно махнула рукой. Если эта эльфийка считает ее милой, у нее, видимо, не все дома. Другое дело, что ей, похоже, действительно ничего от нее не нужно. Вслед за раздражением пришла, однако, мысль, что Мерриль сейчас наговорила ей столько всего приятного, как уже давно никто не говорил. И сына ее она действительно любит. Пауза затянулась, а Мерриль все еще стояла с нервной улыбкой на лице, и Морриган поняла, что ей нужно как-то отреагировать. Ведьма понятия не имела, что говорить в ответ на такое честное признание и, покопавшись в памяти, выдала простое "Спасибо", которое, правда, было произнесено ее обычным строгим тоном и потому облегчения Мерриль не принесло никакого. Заметив это, Морриган спохватилась и улыбнулась эльфийке. В последние годы она так тепло улыбалась только Кирану. Мерриль расслабилась, а ведьма тихо проговорила: - Ну ты... заходи, если что, - и в попытке сохранить остатки серьезности и суровости добавила, - Киран будет очень рад. Они пересекались снова. Снова и снова. В месте, похороненном за гранью времени. Травинки между ног были словно ненастоящие, тропы бесконечные и отовсюду холодными глазами пялились древние зеркала. Морриган что-то искала – и Мерриль не спрашивала. В конце концов, она просто пряталась – жизнь по ту сторону рассыпалась на части; гром войны не стих, но разнесся из Киркволла по всему Тедасу подобно чуме. Рядом с Морриган было спокойно. Иногда ведьма улыбалась. Все реже взгляд её был острее кинжала, а голос холоднее льда. Однажды Мерриль даже набралась смелости обнять её – та застыла в недоумении и слабо прижалась в ответ. Она не знала, сколько еще продлятся их тихие, случайные встречи вне мира. Спокойные разговоры, смех маленького мальчика, бесцельные прогулки часами… - Я чувствую пробуждение чего-то… страшного. Но, надеюсь, что когда-нибудь мы еще встретимся там, за пределами элувиана, и будем стоять по одну сторону.