Male and other drugs

— Я хочу пить, — сквозь зубы цедит Стефан, толкая в мою сторону пустой стакан.       Я подхватываю его в паре сантиметров от меня, успев до момента, пока он не коснулся моего бедра, ведь я сижу на столе. Стекло скрипит в стальной хватке пальцев, но выдержки, чтобы не раздавить его, имеется предостаточно, и, несмотря на общество вампира, я достаточно уравновешена сейчас. Да и не к месту будет позволить своим нервам сдать, ведь параллельно я не спускаю глаз с младшего Сальваторе, беснующегося чуть поодаль. Расстояние для выстрела ничтожно, поэтому ничего не помешает мне всадить в него пару вербеновых зарядов, если потребуется. Уж у меня рука не дрогнет. Хоть я и неравнодушна к нему.       Не понимаю, как это произошло. Впрочем, мое влечение к Стефану длиной уже в несколько лет тянется с того самого мгновения, как мы пересеклись с ним в Чикаго. Тогда он был более чутким и не таким кровожадным. Сейчас он, конечно, контролирует себя, но выглядит расчетливым змеем-кровопийцей, а не тем парнем, который меня зацепил.       К тому же, голову я, естественно, не потеряла, мне подобная легкомысленность чужда, но именно это стало ключевым моментом для Деймона, упекшего меня со своим братцем в комнату для допросов, предварительно договорившись об этом с Донованом. Ну как еще не в камеру, ей-богу.       А все потому, что Стефан снова пьет человеческую кровь. И вот он-то как раз гуляет по лезвию ножа, имея ту самую возможность потерять голову, в отличие от меня. Нет, насчет Риппера, как ни странно, все достаточно тихо — Потрошитель, похоже, находится в спячке, но от этого не легче, ведь Сальваторе все равно творит несусветную дьявольщину, разбираясь с проблемами, как и всегда свалившимися на плечи вампиров Мистик Фоллс, своим методом. Вчера он, например, укокошил дюжину ведьм. Конечно, эти дамочки собирались принести в жертву какому-то там божеству парочку школьниц, и вообще это дело спорное, да и не мне о таком судить, но Деймон решил иначе. В общем, его старший брат нанял меня побыть для Стефана нянькой. Хладнокровной нянькой, если потребуется. И без излишней жестокости, учитывая, мою симпатию к нему. Ему показалось это идеальным вариантом. Я же запросила двойную оплату. На этом мы и сошлись. — Уверена, кто-нибудь из офицеров обязательно в скором времени принесет тебе содовую, — с приторной усмешкой язвлю я. — Виски или кровь. — Да ты гурман, — продолжаю я на той же ноте. — Что если я перекуплю тебя? — прищурившись, интересуется он. — Что-то я не заметила, как из полицейского участка мы перенеслись на аукцион наемников. И твой брат явно перебьет любую твою ставку.       Стефан замирает на пару мгновений, словно мысленно выстраивает тактику следующей части своего плана и делает несколько шагов ко мне.       Я же встречаю его действия с абсолютным равнодушием и спокойствием. — Я ведь нравлюсь тебе, верно? — Сальваторе вдруг меняет тему разговора. — Это хоть для кого-то являлось секретом? — хмыкаю я. — Решил не надраться, а потешить свое самолюбие? — Хочу предложить забить на все и повеселиться вместе.       Он в мгновении ока оказывается рядом, применив вампирскую скорость. Нависает надо мной. И это должно бы испугать меня, но я даже не удосуживаюсь вздрогнуть и глазом повести от столь резкого выпада. — Не сегодня. И ты только что рисковал заиметь вентиляционную дыру в грудной клетке. — Мне скучно, это хоть какое-то развлечение.       Стефан облизывает губы, и я должна бы отвлечься на это, но взгляд мой прикован к его малахитовым омутам, подобным болоту с чертями, влекущими к себе. В них пылает столько огня. Голодного, жадного, дикого. — Мечтаешь о боли? — Могу причинить ее тебе.       Я чувствую его ладонь у себя на затылке. Дыхание сбивается, но всего на несколько секунд. Мне под силу выровнять его. — Звучит очень уж соблазнительно, Стефан.       Мой голос меня предает. Выдает с потрохами. Дрожит и скачет волнами хрипов, когда тело же остается натянутым, как струна. Я непоколебима, хоть внутренне и плавлюсь, как свеча. Похоже, с головой у меня не все в порядке, я способна ее потерять. — У тебя нет выпивки, но есть кровь, — мурлычет он, склоняясь к моим губам.       Касается их языком и кончиком скользит по уголку, затем по щеке и наконец спускается к шее. Сосчитать, сколько раз я умерла и воскресла в этот момент попросту невозможно. — Желаешь хлебнуть вербены? — Не волнуйся, я знаю, что ты накачана ею под завязку.       Он прочесывает клыками по месту, где пульсирует венка, вспарывая ими кожу. Аккуратно. Почти что ласково. Боль от этого выходит не острая, а тягучая, даже приятная.       Я зажмуриваюсь и томно вздыхаю. Это безумно сладостно. Жарко так, словно я на экскурсии в аду. И совершенно безрассудно. Я как пятилетка с конфетой в кулаке и болящими от сахара зубами, но с непреодолимым желанием все равно отведать ее. Отведать Стефана.       Звук щелчка наручников срабатывает, как сигнал к тому, что пора бы вынырнуть из опьянения, в которое я погрузилась-таки с головой, разве что не утонула. Впрочем, холод стального браслета я вполне четко ощущаю на своем запястье, чтобы понять, что это не часть моих фантазий, где мы уже успели раздеться, и плевать на камеры в этой треклятой комнатушке. — Какого черта? — рычу я, дергая рукой в надежде, что это просто страшный сон, а не реальность, где Сальваторе обвел меня вокруг пальца, воспользовавшись моей внезапно проявившейся слабостью. — Все-таки желание выпить сильнее. Прямо в горле пересохло, — преспокойно заявляет он, направляясь к двери, еще и позвякивая ключами, похищенными из моего кармана. Дьявол! Моя бдительность и ломаного гроша не стоит! — Я освобожусь меньше, чем через пять минут, и найду тебя, — моя угроза звучит, как шутка. — Рассчитываю на это. Буду ждать тебя в баре за углом.