Unsweet

Выходные прошли в пустую. Я только и делала, что валялась на кровати и смотрела в телефон, ничего, кроме этого. Последнее время мне совсем ничего не хотелось, я скучала, и мне это даже немного нравилось. Проводила вечера, оставаясь наедине с собой, принимала расслабляющие ванны, никто мне не мешал, и я была довольна. Пока внезапно Джихён не воодушевилась тем, что мы просто обязаны пойти на праздничную вечернику в честь дня рождения Ким Сыльги. Да-да, именно той Ким Сыльги, что ненавидит меня от ушей до пят, которая мечтает вырвать все волосинки из моей головы. После того случая ко мне не раз пытались подойти её называемые подруги, но ничего серьёзного из этого не выходило. — Ты сбрендила? Хочешь, чтобы я появилась там? Да она меня заживо закопает в своём же доме, – недовольно бубню я, отговаривая подругу от этой затеи. Битый час я спорю с ней, что не пойду туда ни под каким предлогом. — Господи, Сохён, там будет вся школа, думаешь, она заметит нас? — Конечно, она сделает это! — Даже если и так, это будет отличным способом разозлить её, – она настаивала, и каждый раз я хотела согласиться, лишь бы избавить себя от приставучей подруги, но как только вспоминала имя Ким Сыльги, сразу же отказывалась. — Почему ты продолжаешь это? Так бесит. Что мне нужно сделать? — Перестань, я всё равно не соглашусь. Джихён, видимо, совсем не понимала моих слов, продолжала говорить об одном и том же, и это порядком раздражало. Моё терпение было вот-вот на исходе, пока перед нашим взором не показался Чанёль. Я удивлённо посмотрела на него, и, увидев его, подруга замолкла, за что я была неоднократно благодарна ему. Он поздоровался и спросил, не знаем ли мы, куда пропал Сехун после занятий. Мы совсем не ожидали подобного вопроса, потому как с Сехуном ни разу не разговаривали за последние несколько дней. Пожав плечами, он хотел уйти, но, кажется, он услышал пару фраз, выброшенные Джихён, чтобы уговорить меня пойти на вечеринку. — Вы сейчас не о празднике Сыльги говорили? Секунда, и мы с Джихён смотрим на него: я с открытой печалью, а подруга с удивлённым восторгом. Понимая, что сейчас снова начнётся тирада с мольбой хотя бы о малейшей возможности пойти туда, я с грустью осознаю, какими драгоценными были эти несколько минут, что мы говорили о Сехуне. Впервые признаю, что есть хоть что-то, что отвергает меня намного больше, чем мысли о нём. — Да! Она слишком упёртая и не хочет туда идти, – обиженно проговаривает Джихён, скрещивая руки на груди и смотрит на парня, намекая, что нужно сделать. Он понимает, что пытается показать девушка, и встаёт на её сторону. — Почему нет? Ты ведь недолго в этой школе, познакомишься с ребятами, – с улыбкой говорит Чанёль, надеясь, что я поведусь на его очарование. Выслушиваю уговоры, но не собираюсь соглашаться, моё терпение тоже знает границы, и жду момента, когда сорвусь на крик. — Боже! — выкрикиваю и ухожу от этого места дальше, чем на самом деле хочу. Оставляю подругу вместе с парнем и слышу крики позади себя. Меня настолько рассердило такое поведение, что я не останавливаюсь, и иду. Спустя каких-то несколько минут, и я уже спускаюсь по лестнице, не желая останавливаться, и с кем-то здороваться. Я только что проигнорировала парочку ребят, я не хотела расстраивать какого-то своим измученным настроением, поэтому, не оборачиваясь, шла. Столько мыслей посетили мою голову, что я не выдержала и остановилась. Шнурки на моих кедах развязались, и я присела, дабы завязать их. Но пальцы рук совсем меня не слушались, и я с отчаянием поняла, что мне не скоро удастся это сделать. Казалось бы, это так просто — зашнуровать кеды, но не для меня. Для меня шнуровка — какая-то катастрофа. Глупо звучит, но это правда. Да и руки сильно отекли от долгого перебирания книг, я занималась этим почти два часа! А всё потому, что я не смогла отказать студсовету. — Как бесит! – кричу, и закрываю глаза, встаю, и хочу присесть на холодные ступеньки, но понимаю, что юбка слишком коротка, а пол грязный. — Чего разоралась? – послышалось прямо передо мной, я медленно, как в фильме, открываю глаза, надеясь, что мне послышалось, так как я узнала обладателя голоса, и, простонав, закрываю своё лицо руками, а потом зарываю их в тонкие волосы, не отвечая на вопрос. — Снова притворяешься глухой? Сехун стоял боком ко мне, оперившись о перила спиной, я видела его идеальный профиль настолько близко, что хотелось прикоснуться к нему, но вместо этого я снова издала странный звук, похожий на стон, и бессильно смотрела на него. Он, думается, хотел обойти меня стороной, но нет, он продолжал стоять на своём месте и окинул меня своим задумчивым взглядом. После он присел на колени возле меня, и, наверное, он увидел мою проблему, поэтому, не спрашивая, стал зашнуровывать мою обувь. Я опешила от такого поступка парня и сделала шаг назад, недоумевая. Он посмотрел на меня сверху вниз, и от этого меня стало ещё больше неловко: подол моей юбки немного задрался, и теперь она казалась до безобразия короткой. Сехун не прекращал нашего зрительного контакта и не вставал. Хотелось снова закрыть руками лицо, я чувствовала, как они покрываются румянцем, парень понял мои мысли и вытянулся во весь рост. Он всё так же превосходен, как обычно. Забавно, но я каждый раз говорю это себе, как только вижу его. Сейчас он стоит напротив в своей белоснежной рубашке, рукава которой закатаны до локтя, она расстегнута на две верхние пуговки и заправлена в тёмные брюки, его волосы небрежно зачёсаны назад, создавая эффект сонного парня, но это ему даже идёт, мелкие пряди всё же спадают ему на лоб, и, кажется, они ему совсем не мешают. — Что ты здесь делаешь? – слова слетают с моих губ быстрее, чем я успеваю обдумать их. — Я имею в виду, что занятия закончились, почему ты всё ещё здесь? Смущение всё ещё не сходило с моего лица, я замялась. — Я с первого раза понял, о чём ты, – закусываю губу, — искал Чанёля по всей школе. — О, а я как раз убегаю от него, – усмехаюсь над этой ситуацией и обнимаю себя за плечи, поёжившись от внезапного холода. Я так и не смогла отстирать ту рубашку от сока, мне пришлось надеть менее закрытую вещь — белую футболку, от которой я не в восторге, но, к сожалению, ничего другого, что бы подошло к школьной форме, я не нашла. — Он сейчас на третьем этаже. Может быть, ты там найдешь его. Поторопись. После этого намереваюсь спуститься до конца по лестнице, но крепкая холодная рука касается моего запястья, прежде чем успеваю сделать задуманное, он разворачивает меня к себе, и я поднимаю свой взгляд на него. Его лицо всегда выражает безразличие, но сегодня он выглядит иначе. Он обеспокоен. — Не хочешь поговорить? – снова приятный голос ласкает мой слух, и я готова несколько тысяч раз слушать его. Он получает неуверенный кивок и отводит из этого места. Удивительно, но у него получается посеять туман в моей голове. И вот то, чем я была обеспокоена до недавнего времени, рассеялось, и теперь я ни о чём не думаю, кроме него. Мы молча идём куда-то, я совсем не слежу за дорогой, потому как увлечена разглядыванием спины брюнета. В любой другой раз я была бы беспредельно нервной, но сейчас какие-то смешанные чувство подавили раздражение, затаившееся глубоко внутри. Хочу сплести наши пальцы, но не осмеливаюсь сделать это. Я не готова, но, кажется, он этого только и ждёт. И вот мы останавливаемся в незнакомом мне месте. Оглядываюсь, но не припоминаю, чтобы когда-то здесь была. Запах кофе тут же ударил мне в голову, и это подействовало в своём роде как вытрезвитель. С ужасом стала понимать, что мои рассуждения были больше похожи на размышления влюблённое девочки, и во мне начинало закипать нервозность. Вспоминаю наш последний разговор, закончившийся весьма не лучшими выражениями. На долю секунды закрываю глаза, прежде чем снова их открыть. Я ведь не намерена влюбляться в него? — Зачем мы здесь? – перестаю осматриваться и сажусь за свободный столик напротив расположившегося парня. Пытаюсь напомнить наш последний разговор, и Сехун понимает это. — Это не свидание, – резко произносит. Он был не в духе. — Мы здесь не одни. Хмурю брови от его слов, не знаю, от чего я расстроилась больше, от того, что мы не наедине, или от того, что нам придётся снова встречаться в подобной обстановке совсем скоро. Перевожу взгляд — никого не замечаю. — Здесь никого, кроме нас. — Чанёль должен прийти. — Да плевать, – выпалила я, не следя за своим тоном, он оказался довольно грубым, — ты уже притащил меня сюда. Мы здесь вдвоём. Говори, что хочешь, и я уйду. Можешь считать это свиданием, тогда я перестану быть должницей перед тобой. Он лишь закатывает глаза на мои слова, подавляя смешок, который я смогла заметить. Не понимаю, что рассмешило его, ведь он выглядел достаточно хмурым. Приподнимаю бровь, когда он не спешит отвечать на мои вопросы. Мне остается либо ждать, либо уходить. И я, конечно же, выбираю второе. Хватаю сумку, и поднимаюсь с диванчика, но мои планам не суждено было сбыться, потому что сразу же мои глаза буквально врезаются в только что пришедшего Чанёля. — Давно не виделись, – слышу, и смотрю, как парень кидает свой пиджак к Сехуну. — Сохён, ты куда? Мы вроде бы поговорить собирались, а ты уходишь. — Вы собирались, я — нет. Хоть я и пыталась смотреться непринуждённо, легкая усталость говорила мне, что нужно присесть и отдохнуть, но мне так не хотелось оставаться в этом месте, что я готова потерпеть до самого дома. Чем я раньше думала? Зачем позволила ему приволочь меня сюда? В последнее время слишком много закрутилось вокруг меня. Почему-то студсовет стал проявлять ко мне интерес всего-то после месяца учёбы в их школе, и я не могла не согласиться помогать им, ведь мне не нужны проблемы с чем-то вроде школьной формой или обедом, которые они могли бы мне не выдавать. И отец, попросивший посещать меня вместе с ним благотворительные вечера да и любые другие мероприятия, вместе с ним, а я не люблю подобное. Мне приходится выполнять все эти прихоти, от которых я не в восторге. — Сохён, не отказывай нам, – настаивал Чанёль, — мы закажем всё, что ты захочешь. Честно! – он даже поднял свои руки в знак искренности. Как бы я не хотела сбежать отсюда, желудок моя явно не торопился. Уже шесть вечера, а я с раннего обеда ничего не ела, до дома добираться ещё где-то полчаса, слишком много времени. Они оба знали это. — И на кой чёрт вам понадобилось тащить меня сюда! – сердито проговариваю и вижу улыбку Чанёля. — Я и правда слишком голодна, чтобы уходить. Нам приносят меню, и спиной я чувствую завистливые взгляды девушек, и не только официанток. Мне остается лишь делать вид, что не замечаю их враждебность. Честно говоря, мне было не по себе, неловкость только возрастала, но улыбка Чанёля помогала мне не думать об этом. Он спрашивал о моих вкусах в еде, а я покорно отвечала, дабы хоть как-то скрыть внутреннее волнение. — Не знал, что вы знакомы, – мрачно произносит до этого молчавший Сехун, но его лицо выглядело снова безразличным. Какая-то тёмная аура окутала его, от чего мне становилось жутко не по себе. Я промолчала, но его друг не смог этого сделать. — Познакомились в библиотеке на днях. Кстати, наша первая встреча не задалась. Ты была грубой. — Ты говорил слишком самоуверенно, я не смогла себя сдержать. Чанёль только посмеялся от моих слов, словно ему нравилось, что я могу грубить ему. Сейчас я услышала приятную тихую музыку в этом месте. Это кафе было действительно атмосферным. — Неужели у всех складывается первое плохое впечатление о тебе? – ухмыльнувшись, Сехун произносит наш совместный заказ. Девушка окидывает меня грозным взглядом, мне ничего не остается делать кроме, как отвечать на её нелепые попытки оскорбить меня тем, что я пристально смотрю на неё, следя за каждым её движением. Это заметно сковывает её, и она спешит удалиться. — Наша тоже не самая приятная. К ней приставали пара алкоголиков, а она даже не убежала от них, зато нахамила. Я подавилась водой от слов брюнета, совсем не ожидала, что расскажет об этом кому-то. Гнев просился наружу, но я не хотела нарушать атмосферу этого место своим недовольством. — Их было трое, – замечаю, — и что же я должна была сделать? Я испугалась, это была моя ответная реакция. Всегда, когда я напугана, да и вообще всегда, я не осознано начинаю хамить, не заботясь о том, кто стоит передо мной, и могу ли я кого-то обидеть. Не знаю, как можно это назвать, но, кажется, такое характеризуется своей природой. — Ваше знакомство просто ужасное, – констатировал Чанёль, забирая из рук официантки напиток, и улыбнулся ей, — но больше похоже на какой-то бессмысленный роман неудавшегося писателя. — Я бы хотела стереть тот день из памяти. — А я бы ни за что. — Это твоё дело, мне без разницы. Я повернула голову к окну, палящее солнце не дало мне долго смотреть на стекло. Я сморщилась и отвернулась. — Слышал, тебе не нравится идея пойти на вечеринку Сыльги, – Сехун притягивал меня своим голосом. Я слабо киваю. — Почему? Ответ? Сама толком не знаю. Эта девушка меня ненавидит, не хочется вновь выслушивать её истерики. — Она терпеть меня не может, и это взаимно. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать о ней, но никто не хотел переводить тему, они были увлечены моими словами. — Так, ты не пойдешь? Чанёль, будто сговорился с Джихён, и уговаривал меня, хотя нет, так оно и есть. Они оба заодно и, видимо, никогда не сдадутся. И не укрылось от моих глаз, что Сехуну тоже не очень нравилась эта затея, хоть они и были приглашены, особого желание у Сехуна я не увидела. — Я не хочу, чтобы одно из моих платьев было испорчено, – сухо проговариваю, надеясь, что они отстанут с этой мыслью. Смотрю на настенный часы и понимаю, что ещё не была дома, и совсем скоро мне начнёт звонить Госпожа Со, беспокоясь, почему я ещё не появлялась. Говорю об этом ребятам, которые соглашаются со мной, и мы расходимся. Они вызываются проводить меня, но я смело отказываюсь. Мой дом не близко от этого места, не хочется доставлять проблемы. По дороге домой я прокручивала весь день. Мне пришлось задержаться после занятий, потому что в библиотеке необходима была помощь, и я не отказалась, Джихён же осталась для заполнения журнала, так как нашего старосты сегодня не было в школе, это было поручено ей. Также Бэкхён просил о встрече, спрашивал, где и когда мне удобно. И в конце дня мне удосужилось встретить угрюмого Сехуна, который снова упрямо засел в моей голове...