Не сближайся со мной

Когда их руки соприкасаются в первый раз, Лайт чувствует только холод. Нет ни вспышки, ни искры между ними, ни даже озарения (моё, моё!), о которых так любят писать в книгах и рассказывать с экранов телевизоров. Всего лишь кожа и едва ощутимая пульсация вен. Всего лишь ещё один человек. Лайт игнорирует задумчивый взгляд Рюдзаки и отдёргивает руку (кажется, слишком поспешно). — Мне всё равно, кто ты, — спокойно произносит он в ответ на незаданный вопрос. — Просто не стоит делать этого. Не сближайся со мной — устанавливает единственное правило Лайт, и Рюдзаки делает своей второй целью после разоблачения Киры доскональное изучение Ягами Лайта. «Я хочу понять, каков ты на самом деле», — горит в жадном взгляде Рюдзаки. Лайт успевает прочесть только «я хочу». Начало фразы крутится в его голове ещё несколько дней. Я хочу, я хочу, я хочу… тебя? * Рюдзаки упорно ищет встречи, и вынужденный играть хорошего мальчика Лайт стоически терпит все его выходки. Теннис? Хорошо. Совместные чаепития и обсуждение запутанных дел? Ладно. Знакомство с родителями и сестрой? А не пойти бы тебе к чёрту, Рюдзаки? Лайт перестаёт считать прикосновения после третьего десятка — не видит больше смысла. «Случайные» встречи — после восьмой. Этого хватает Лайту с головой, чтобы оценить настойчивость Рюдзаки. И если наводящие вопросы можно с натяжкой счесть как попытки вывести Киру на чистую воду, то спрашивать явно стоит не о любимых пирожных и сортах чая. — Чего ты пытаешься добиться? — однажды спрашивает Лайт. Рюдзаки сидит напротив и ложку за ложкой сыпет сахар в кофе. — Тебя? — полувопросительно звучит в ответ, но тут же следует другое: — Признания. — Я не Кира, — устало говорит Лайт и снова умолкает. * Их «отношения» выходят на новый уровень, когда расстояние между ними сокращается до трёх метров — такова длина цепи, неприятно позвякивающей при столкновении с каждой твёрдой поверхностью. Похоже, Рюдзаки считает своим долгом подобраться к Лайту как можно ближе — во всех смыслах. И, судя по намекающему взгляду Мисы, осталось недолго до того момента, когда её ногти вмажут кое-кому по лицу. «Ни шагу дальше! — будто бы говорит она. — Лайт мой!» Рюдзаки игнорирует Мису, заваливая Лайта бесполезной бумажной работой, и внимательно следит, как тот перебирает клавиши. Длинные тонкие пальцы с едва заметными мозолями на внутренней стороне — след, который остаётся после частого и продолжительного письма. Сосредоточенное выражение лица, внимательный взгляд, подмечающий каждую мелочь. Рюдзаки исследовал даже волосы Лайта, борясь с желанием ощутить бархатистость и тепло светлых прядей. Напоминает зависимость. …И люди уже придумали для неё имя.