Птичий крик

      То ли детское тело виновато, то ли обилие впечатлений и новой информации, то ли тренировки, которыми приходилось изводить себя и заставлять изводиться других поступающих в Академию, но время не спешило. А на дворе уже была середина зимы, плавно переходящая в её же конец. За окном никаких изменений не было, всё такая же жара, от которой к середине дня то и дело приходилось прятаться в тени или под панамкой.       Что самое страшное: моё положение в банде тоже почти не менялось. Да, отвоёван пятый квартал, в ближайшем, шестом, были проблемы, потому что своя банда из куда более старшей ребятни там уже имелась, ещё в одном почти не было детей, договориться легко, скоро всё будет, восьмым и девятым я решила взять те, которые вели к сиротскому приюту, а десятым — собственно, сам приют. Столько детей! Недоверчивых, злых, но сколько из них потом станут пусть слабенькими, но шиноби: родителей-то нет, уберечь от такого шага некому, некоторые ведь не согласны отдавать своего ребёнка в Академию, чакра есть у многих. И даже если слабенький, то, к примеру, гонец. Или бумажки перекладывать. Но бумажки, даже самые маленькие, могут быть очень интересными!       Только вот рейтинг полз медленно. Я не понимала, в чем дело. Да, «42». Да, всё ещё самая популярная. Но где же моё триумфальное восхождение на трон?! С таким вопросом (несколько перефразированным, естественно) я, не зная, что и думать, неожиданно обратилась… к Сакуре. Я ей нравилась, я умела замечать такие вещи, да и в лидеры она не стремилась. И где только та драчливая стервочка, которая должна быть? То ли пряталась, то ли ещё не выросла.       — Тори-чан, ты очень хорошая, — сразу же утешила меня Сакура, а я напряглась: за таким всегда следует жирное «но». Как и в этот раз, — но ты почти ни с кем не общаешься. Ты убедила всех, что твоя затея — не такая глупая, какой кажется, и ты убеждаешь в этом всё новых людей… Но потом ты почти ни на кого не обращаешь внимания.       — Я вежлива.       — Вежлива, вежлива, — хихикнув, покивала Сакура моей напряженной физиономии. — Но иногда стоит говорить с людьми не только по делу, если тебе так хочется стать популярной. Правда, я не знаю, зачем, все и так тебя любят. Ты тут лидер. Мне вот нравится с тобой разговаривать, — непосредственно добавила она. — Ты очень умная.       Честно сказать, я была несколько удивлена таким поворотом разговора. Задумалась, сидя на бортике песочницы и глубокомысленно смотря вдаль, чтобы не подходили и не нарушали священный покой. Перебрала у себя в голове все последние разговоры с членами банды и всё-таки признала, что да, общаюсь почти исключительно по делу — не считая разных шуточек и ничего не значащих фраз. Удивительно, как это не пришло мне в голову раньше. Дети ведь не взрослые, им нужно больше общения, больше контакта. Да и некоторым взрослым… я вздохнула.       Вопрос, о чём говорить, передо мной не вставал: я знала, что думать об этом перед разговором бесполезно. Все люди разные, лучше просто плыть по течению, — решила я. Но подготовкой себя всё-таки не обделила: посмотрела список гильдии (и чуть не взвыла, поняв, что детей больше полусотни человек), выделила себе нескольких, с которыми нужно было пообщаться в первую очередь, то есть самых популярных. Завоевать их расположение, и расположение их почитателей тоже повысится, нехитрая математика, думала я. А ещё размышляла над тем, как бы выучить побольше членов гильдии. Например… всех, чьи очки влияния больше пятнадцати? Человек двадцать я знала точно, ещё столько же — ну, с натяжкой. Остальных — почти нет. Некоторых вообще ни разу в жизни не видела.       — Привет, Комацу-кун, — радостно поздоровалась я, улыбаясь рослому парню лет эдак одиннадцати. Ну, не удивительно, что он так популярен: красивый, взрослый, да ещё и мальчик. — Аянами-чан сказала, что ты ищешь какой-то подарок? Помочь?       Вообще, навязываться вот так резко было более чем неприлично, но я добавила сверху Харизмой. Тем более что подарок, как я знала со слов всё той же Аянами, был не особо важным: дань вежливости дальней родственнице. Как я подозревала, при таких вводных парень не должен отказаться от помощи девочки, которой как раз примерно столько же лет. То, что мы с ним почти не знакомы, сгладили Харизма и моё положение в гильдии.       Комацу-кун косил на меня тёмным глазом и явно гадал, с чего это удостоился такой чести, а мне безумно нравился процесс хождения по магазинам: продавцы, завидев едва-едва превышающую уровень витрины голову, как правило или добрели и весело посмеивались, с удовольствием подсказывая, или, наоборот, хмурились и выпроваживали, довольно обоснованно считая, что такой клиент ничего не сможет купить. Что ни говори, а верная мысль: денег у меня не было, родители ещё не давали на мелкие расходы. Правильно, конечно, с моими перемещениями от одного квартала к другому, потерять кошелёк слишком легко.       Путешествие не проходило в тишине. Я, слава почти полному отсутствию надлежащего во многих ситуациях стеснения, легко заводила разговор. Комацу то и дело хотелось начать именовать без суффикса, но уже не так часто, как раньше. Хорошо хоть Харизма довольно неплохо сглаживала ситуацию, когда я всё же забывалась и опускала суффиксы. Вот подрасту, может, тогда это будет смотреться грубовато, но в целом нормально. Сейчас же — очень странно.       Я протащила бедного Комацу по трём лавкам, прежде чем остановила своей придирчивый и в отношении качества, и в отношении цены взор на прекрасном браслете из светлых полупрозрачных камней. Было искушение купить себе такой же: то ли детство играло, то ли ещё что, но остановил меня простейший факт: денег просто не было.       — Подумать только, ты действительно мне помогаешь, — вслух удивился Комацу. — Я думал, это будет что-то вроде… ммм… очень неловкого разговора с «лидером».       — Можем начать сейчас, — от души предложила я. — Планы захвата власти, смещения незабвенной меня?       — Так я тебе и рассказал, — рассмеялся Комацу, убирая купленный браслет в карман. — Но, на самом деле, ничего нет. Я слышал, что некоторые хотят видеть «лидером» нашей «банды» меня, конечно. Только я не хочу. Я вообще слабо представляю себе то, как ты будешь развивать эту идею. Сейчас все увлечены тем, чтобы перезнакомиться, расширить игру. Но что потом? Вряд ли что-то путное.       Я упрямо покачала головой. Конечно, я думала об этом! И у меня были кое-какие идеи. Но делиться ими сейчас, когда они ещё сырые, да ещё и с потенциальным соперником, пусть он и утверждает обратное? Ну уж нет, нашли дуру. И, кажется, Комацу понял эти мои мысли.       — Я ни на что не претендую, — повторил он. — Но с удовольствием посмотрю за тем, как всё будет развиваться. Ты явно умнее, чем обычная шестилетняя девочка.       Мы помолчали.       — Хочешь, булочку куплю? — наконец, со вздохом спросил он. Я просияла. Из-за постоянной беготни потолстеть мне не грозило, так что я с большим удовольствием ела сладкое, мучное… Всякое, в общем.       — Конечно, хочу! Ты ещё спрашиваешь.       — Ого, вот это лицо, — неловко усмехнулся Комацу. Я внезапно поняла, что ненароком активировала Взгляд умиления. Так иногда случалось: Харизма начинала действовать не только по моему желанию, но и тогда, когда я просто начинала кого-то убеждать, Наблюдение включалось, стоило мне прищуриться, разглядывая что-нибудь. — Это какая-то техника?       — О, да, она самая, — развеселилась я. — Нинпо! Кавай но дзюцу!       Булочка была вкусной, а продавщица, кажется, знала Комацу. Когда я его об этом спросила, он ответил, что это бизнес трёх семей: его и ещё двух. Пекарня и, соответственно, лавки по продаже выпечки. Я тоскливо покосилась на вывеску и задумалась, когда же мне, с такими темпами развития, светит начать получать скидки. Результаты размышлений были не утешительными: вряд ли раньше момента получения генинского звания. А если выпнут из Академии, то и того дольше… Значит, надо, чтобы не выпнули!       С Комацу мы расстались, конечно же, не друзьями, но я твёрдо намеревалась исправить это. Он мне нравился как человек, и упускать общение, к тому же довольно выгодное (кто будет покупать мне булочки, раз уж я не могу делать этого сама?), я была не намерена.       Прежде чем навестить остальных «звёзд» гильдии, я решила сделать небольшой перерыв и выучить-таки всех, рейтинг которых превышал пятнадцать единиц. И, скажу вам, это было сложно, долго и очень заметно! Спустя неделю я перестала скрывать, что пытаюсь всех запомнить, и начала внаглую подходить к любому, имя которого не могла вспомнить, и спрашивать это имя. Зато результат был впечатляющим: после почти двух недель непрекращающегося мучения я поняла, что помню абсолютно всех присутствующих сейчас в банде людей. Учитывая, что в процессе как раз присоединился ещё один квартал, это было большим достижением.       Конечно, досадно, что запоминать пришлось всех по именам, чтобы не перепутать случайно братьев-сестёр (а таких в гильдии было много, всё же дети из одних кварталов), но члены банды отнеслись к этому с удивительным пониманием, и никто даже не сетовал на мою невоспитанность. Более того: они и сами начали звать друг друга по именам, пусть пока и с суффиксами. Не иначе как оценили, что при таком огромном количестве людей это будет удобно. Дети вообще легче воспринимают такие перемены.       Сколько раз я радовалась, что максимальный возраст ребят, которые входили в банду — двенадцать-тринадцать лет, не перечесть. Остальные просто не интересовались тем, что «творят малявки», у них были и свои проблемы. У тех, кто стал шиноби — тренировки, у тех, кто не стал — поиск себя в жизни, я полагаю, либо же помощь родителям. Всё-таки Коноха была военной деревней, тут кроме Академии шиноби и школы для гражданских, где учили минимальным знаниям математики и чтения с письмом, никаких учебных заведений не было.       Второй персоной, которую я посетила, была девочка. Девушка, скорее. Тринадцать лет, красные волосы, угрюмый взгляд, аура «не подходи — убью» и прекрасное имя Кирю. Собрав буквально пару слухов, я уверилась, что перерождение худшей части Кровавой Хабанеро именно здесь, а не в какой-то там Сакуре, которая, на мой взгляд, была милым котёнком. Не всегда, конечно…       Оказалось, что Сакура, когда чувствует поддержку, очень даже способна залепить смачного тумака, что по первой встрече и всем последующим сказать было сложно. Удивительно невинный вид. Может, розовые волосы виноваты?.. У меня были мысли, что в оригинальном мире влияние на неё наверняка оказала бы Ино: судя по всему, та была очень активной девочкой с лидерскими качествами, точно сказать я не могла, не встречалась. А тут у Сакуры была гильдия, которой я уже привила идею «один за всех, и все за одного». Не удивительно, что она стала смелее!       Возвращаясь к маленькому воплощению дьявола, которому по какой-то причине не повезло оказаться в теле ханжеского вида девочки. Приняла она меня очень неприветливо: стоило мне поздороваться, как начала буравить пристальным взглядом. Мне бы стало не по себе, но я была не из робкого десятка, а потому улыбнулась ей в ответ. Взгляд то и дело съезжал с непосредственно лица на лоб, где был повязан хитай-ате. Поразительное исключение: генин в нашей гильдии. Пока что единственный. Все остальные либо гражданские, либо только учатся. И тех, кто учится, я никуда не отпущу.       — И зачем всех так запугивать?       — И зачем всем сопли подтирать? — в тон мне ответила она, скрестив руки на груди. — Нет, всё круто, но не жди, что я буду тебе улыбаться, как все эти детишки. Глупая идея, глупое исполнение. И ладно бы ты хоть красивой была: так нет, пигалица.       Я моргнула, несколько растерявшись. Невысказанный вопрос повис в воздухе, и Кирю каким-то образом сумела его почувствовать, раздраженно дёрнула себя за косичку и ответила:       — Ты умеешь убеждать, вот что. Меня бесит это всё, но тут хотя бы интересно. Куда интереснее, чем у тётушки. Сразу говорю, чтобы потом не было вопросов, — она скривила губы. — Богатого приданого, как у красавчика-Комацу, нет. Если так не терпится найти меня, то я или где-то тут, или на полигоне, так и знай. Пытались уже искать дома… идиоты.       Что мне оставалось делать? Только врубать Харизму и начинать говорить, конечно же! Но Кирю оказалась крепким орешком: кажется, Харизма на неё не действовала. А ведь я помнила, что раскручивала уже какого-то шиноби на разговор… Неужели мне просто повезло? Или это Кирю обладает какой-то особой устойчивостью? Ушла я от неё не солоно хлебавши. Изменить её мнение «вся это затея — дерьмо, и вы все дерьмо, но тут рай по сравнению с домом», мне не удалось. Крепость решено было брать штурмом.       В штурме помимо меня и волонтёров, которые менялись от случая к случаю, на постоянной основе участвовали Сакура, которая неожиданно начала считать Кирю кем-то вроде кумира (кажется, я свела две версии Кушины… помогите!), не единожды уже упомянутая Аянами, которая совала свой любопытный нос везде и всюду, и Комацу. Почему он? Потому что смотреть, как безумно вежливый Комацу таскается за плюющейся ядом Кирю, было уморительно.       А пока шел захват крепости, я и все те дети, которым суждено было пойти в Академию, тренировались. Под моим неусыпным контролем, конечно же. Я отжималась, бегала и гнулась пополам наравне со всеми, и одновременно с этим пыталась засечь тех, кто отлынивает. Не получалось, и непонятно было: это оттого что таких не было, или оттого что я не видела?       Родители уже высказывали мне своё беспокойство по поводу излишне поздних возвращений домой и периодических пропусков обеда, но мне удавалось плавно съезжать с темы. Достаточно было с недельку вести себя примерно, чтобы они успокоились. Полагаю, не до конца, так как потом всё начиналась заново, а они способны уловить простейший алгоритм, но пока этот алгоритм устраивал нас всех. Когда-нибудь, конечно, с этим надо будет что-то делать, потому что планы у меня на гильдию были наполеоновские, а в последнем найденном районе были оч-чень интересные здания, которые после нападения Девятихвостого так и не отстроили… Но это потом.       — Ну и зачем так заниматься? — проныла Норико, когда я опять бодрым голосом предрекла пробежку.       В какой-то мере я её понимала, маршрут, проходящий по нашим кварталам, был довольно длинен. Раньше я бы его никогда не пробежала, и не только по чисто физическим причинам (впрочем, нам и сейчас приходилось несладко, бегали с перерывами на шаг; маршрут-то на вырост!), но и из-за лени. Теперь же возможность вылететь из Академии или даже оказаться недостаточно подготовленной к тому, что ждёт после получения хитай-ате, заставляли резвее передвигать ногами.       — Потому что мы будущие шиноби. Вот представь: будет с нами в классе учиться какая-то Хьюга, и заткнёт тебя за пояс только потому что занималась с пяти лет. А ты, неженка, не занималась.       — Не похоже, что Ино-чан сильная, — вставила Сакура.       — Зато Ино умеет чувствовать чакру, у неё есть клановые техники, ей сильные физические нагрузки ни к чему. Хотя какие-то тренировки наверняка есть, возможно, и наравне с нашими. Кто-нибудь из вас чувствует чакру? — дети подавленно молчали. А ведь я даже Харизму не активировала, голые факты. — То-то же.       — Но почему страдаем так только мы? — опять заныла Норико, стоило нам тронуться с места. Я покосилась на неё: девочка была из нового, недавно присоединённого квартала. Похоже, плохо понимает, что во время бега нужно не говорить, а молчать и дышать. И передвигать ногами.       Я оставила её вопрос без ответа: не совсем глупая, сама понимает. Но идея-то интересная… И я решила воплотить её в жизнь, для чего пришлось пожертвовать аж пятью очками уважения. Впрочем, с моей гордой цифрой «55» я всё равно была самой первой, и на правах самой первой, чувствуя себя чуть ли не профессором Амбридж, заставила делать упражнения всех.       Принятие новых правил, конечно же, не могло пройти настолько гладко, как я описала. Ко мне же подходили несколько популярных в банде людей. Два парня. По очереди. И с пафосом заявляли, что тиранию эту терпеть не намерены, почему им вообще малявка какая-то приказывает, они бы по-другому всё сделали и так далее, и тому подобное. Первого я дослушала. Второго — уже нет, сразу же полезла бить морду и, по заветам клана Учиха, выковыривать глаза (обошлось без последствий, только царапины, впрочем). Что показательно, оба раза уложила на лопатки. Первого — потому что он был старше буквально на пару лет, второго — благодаря неожиданному нападению. В любом случае, пример своими победами я показала. И заработала несколько очков страха.       Почему, имея довольно миролюбивые убеждения, полезла драться? Да потому что видно было, что ребята настроены на то, чтобы с «малявки», то есть с меня, сбить спесь. С такими не договоришься, раз уж начали. Таким просто гордость не позволит отступить.       Потом ещё девочку одну за волосы оттаскала… Ну да об этом эпизоде я предпочитала не распространяться, потому что и она мне хорошо так лицо ногтями разукрасила. Увидев «боевые ранения», мама только дала мне мазь, которая за ночь почти полностью залечила царапины. Я потом ходила, рассказывала, что от кошки отбивалась. Все смеялись над историей, та самая девчушка зло пыхтела, но ничего не говорила. Странно. А я рассчитывала, что влезет. Не зря же клок волос сохранила и шутку придумала!       — Знаешь, о чём я мечтаю? — внезапно сказала я Сакуре, когда любовалась на хмурых детей, делающих упражнения. Красота. Обожаю, когда меня слушаются.       — О мировом господстве? О, или, может, не вылететь из Академии? — любопытно спросила Сакура. Я покосилась на неё: нет, сплошная искренность. Ну, это хотя бы не Внутренняя Сакура…       — О том, что когда-нибудь их родители скажут мне большое человеческое «спасибо», — мечтательно протянула я. Сакура моргнула, не понимая, а я вспоминала мамины «Это ведь тебе нужно, а не мне!» с ностальгией. Ох, не думала, что стану многодетной матерью-одиночкой так рано!..       А если говорить об отце всей этой компании, то он был в двух лицах: пресловутых Комацу и Кирю. Это как хороший полицейский и плохой полицейский, только ещё веселее. Проще говоря, они так и остались наиболее популярными (после меня, конечно же) личностями. А так в гильдии правило «один за всех…» и далее по тексту отлично прижилось, то с многими просьбами приходили именно к ним. Точнее, к Комацу. К Кирю тот или обращался сам, или не обращался вовсе, потому что она, может, и помогала, но явно была не очень этим довольна. Почему тогда помогала? Ну так я её предупредила, что мне просто так сидящие в уголке люди, портящие командный дух, не нужны.       Два раза мне даже пришлось с невероятной скоростью бежать, чтобы успеть поучаствовать в квесте, которые возникали из-за просьб гильдийцев. Отжать у малолетних воров краденый кошелёк и немножечко поработать носильщиками для одного склада, ничего сложного. Они отмечались в журнале заданий как «Квесты гильдии», и за их выполнение без моего участия тоже давался опыт, но в два раза меньше.       А потом, безумно неожиданно, прерывая привычную рутину, которая приносила мне удовлетворение, в журнале заданий появился новый квест. И, стоило мне взглянуть на него, я чуть не упала с ветки дерева, на которую так долго забиралась. Вцепившись руками в ствол, я перевела дух, чувствуя, как заполошно стучит сердце. Если бы упала, гарантированно переломала бы себе руки-ноги.       Получен новый основной квест!       Плюс один       Не пропустите рождение своего брата: в конце концов, что-то всегда может пойти не так.       Времени осталось 01:26:32       Награда за выполнение: +1000 опыта; с вашей семьёй всё будет хорошо.       Наказание за провал: возможно, что-то пойдёт не так (30%-ная вероятность).       На моих глазах секундный таймер начал отсчитывать время назад. Конечно же, я мигом слезла с этого дерева и на первой космической понеслась домой, только и крикнув Аянами, что дело срочное и не терпит отлагательств. В конце концов, так и было! Тридцатипроцентный шанс — это немало. Да любой шанс плохого исхода, не равный нулю, это скверно. В таком деликатном деле — и подавно!       Ох, знали бы вы, как я благодарила тренировки по бегу и как ненавидела разросшееся влияние гильдии. В любом случае, до дома я добралась в рекордно короткие сроки, за те самые двадцать шесть минут. Забежала домой, скинула сандалии, и… увидела идеалистичную картину: мама с папой как раз обедали. Я машинально прикинула время, и поняла, что да, всё сходится. Но таймер, отсчитывающий секунды, всё ещё стоял у меня перед глазами.       — Тори-чан? Что такое? Выглядишь очень испуганной, — участливо поинтересовалась Юми.       Я тем временем быстро размышляла. Итак, всё, что я могу сделать — это отправить её в больницу, чтобы роды прошли сразу под присмотром врачей. Меднины полагаются или шиноби, или тем, кто хорошо заплатит, ну да и обычная медицина тут была на неплохом уровне, а если случалось что-то из ряда вон, то всё находится рядом, добежать успеют, а уж денег Сабуро на маму не пожалеет.       На вопрос «как?» я могла ответить так же, как отвечала на все ему подобные: активировать Харизму и начинать говорить! Всё равно ничего другого у меня нет и в ближайшем будущем не предвидится…       — Мам, у меня очень плохое предчувствие, — проникновенно заявила я. — Мне страшно! А вдруг, когда братик будет рождаться, с тобой что-то случится?       — Братик должен появиться… — мягко начала она.       — Сегодня! Сегодня! Пожалуйста, мама, давай ты ляжешь в больницу? Пожалуйста, — я добавила сверху Волной умиления. — Мне страшно. Тебе же не сложно, верно?       Юми удивлённо переглянулась с Сабуро и встала со стула, придерживая живот. Я поняла, что мой план удался. Дойти ей, конечно, сложно, но ведь идти в любом случае придётся: не сегодня — так через неделю, как было запланировано. А я, смею надеяться, выглядела достаточно перепуганной, чтобы в то, что с этой просьбой не отстану, поверили.       — Сложно, но можно, — ответила, наконец, она. — Если ты так настаиваешь… Сабуро, дорогой, проводишь меня? А Тори-чан, я надеюсь, сама поест. И не забудет, — с нажимом добавила она, и я закивала, провожая взглядом родителей. Папа только сумку с вещами захватил: на всякий случай она уже давно была собрана.       Поесть я не забыла, обеспокоенно стуча палочками и смотря на отсчитывающий секунды таймер. Лучше бы без него! Как это всё напрягает… Когда оставалось около десяти минут, я начала беспокойно ходить по комнате. Когда осталось три, я уж не знала, куда себя деть.       Не смотря на мои частые отлучки из дома, к родителям я успела привязаться. Я вообще быстро привязывалась. Очень нехорошее качество, не раз уже ставящее меня в неловкое положение, когда оказывалось, что градус доверия со стороны человека всё ещё низок, тогда как я уже была готова начать доверять. Но в этот раз черта послужила хорошую службу: я быстро привыкла к мысли, что у меня теперь есть ещё одна семья. Почему «ещё одна»? Прошлая ведь не исчезла. Она просто… больше недоступна.       Кто знает, может, «разблокируется», когда я завершу игру.       Задание «Плюс один» выполнено!       +1000 опыта       Поздравляем! Получен новый уровень! Получено три свободных очка!       Я плюхнулась на стул и выдохнула, почувствовав, как отпускает напряжение. Понятное дело, что за это время Юми бы не успела родить, но раз меня заботливо оповещают, что задание выполнено, значит, она в руках врачей — может, не очень заботливых, но профессиональных. Всё-таки Коноха славилась не только меднинами, но и больницами в целом. А значит, если что-то «пойдёт не так», то ей помогут.       К гильдии я, конечно же, вернулась, но вертелась там без прежнего энтузиазма. Может быть, это и заметили, но с вопросами ко мне никто не полез, кроме одной очень наглой пигалицы. Я ласково её шуганула, сказала ребятам закругляться, потому что уже было поздно, а дом у некоторых находился на противоположном конце нашей территории, и огляделась.       Мы расчищали те самые дома, которые после нападения Девятихвостого не отстроили. К нам уже один раз наведались полицейские-Учихи с вежливым вопросом «А што это ви тут делаете?», на что мы не менее вежливо ответили «Ууу, руины! Круто! Играем!!!», и они отстали. А меня всё грызла идея по поводу штаб-квартиры. Достало собираться то на площадках, то на пустырях, то ещё где… Тем более что всё это получалось очень хаотично. А если есть точное место, то внутри почти всегда кто-нибудь будет. Кирю, судя по её вдохновленному лицу, вообще собиралась тут чуть ли не жить.       Я бы тоже жила в этих домах (многие комнаты отделались малыми разрушениями, а у одного дома и вовсе было цело всё, кроме окон и внутреннего содержания, но это уже заслуга мародёров), но Сабуро, хоть и остался дома один, бдел, чтобы я приходила домой не слишком поздно. Как выяснилось после осторожных вопросов, какие-то проблемы с рождением братика всё же были. Папа отвечал очень уклончиво. Сказал только, что интуиция у меня, должно быть, «ого-го». Я покивала. Именно интуиция.       Спустя неделю Юми вернулась домой без живота, но с Амадой. Я потыкала пальцем в мелкие ручки, посмотрела, как они дёрнулись в ответ, и поумилялась положенное время. Дети в таком возрасте не вызывали во мне особых эмоций. Ну, ребёнок и ребёнок, маленький… Всё равно ребёнок и всё равно мой брат. Страшненький пока, к тому же. И не понятно, с каким характером.       Учитывая всё вышеперечисленное, можно понять моё удивление, когда родители мягко намекнули мне, что через несколько дней пора в Академию. Сказать, что я удивилась — не сказать ничего! С другой стороны, план (получить пятый уровень) был выполнен, до шестого осталось совсем чуть-чуть, и опыт от выполнения ещё одного основного квеста с огромным остатком его покроет. А значит, что? Значит, оставалось только пробежаться по магазинам с членами банды, чтобы закупить сумки, ручки и тетради. И провести беседу по поводу того, как себя вести можно, а как нельзя, и что учиться надо так, будто от этого зависит наша жизнь. В целом, даже верно… А то ведь посадят, наверняка, в самый плохонький класс, откуда выходит только пушечное мясо. Нам же надо туда, где престижно.       И не забыть упомянуть, что ко всем не-бандовским, и в особенности к клановым, обращаться по фамилии! А то мало ли… Ну его, враждовать с заведомо более сильным противником. Вот если сами будут нарываться, то задавим числом. Нас много.