XVI
2 июня 2018 г., 17:36
Бежать домой по ночной деревне не было непривычно, но почему-то именно сегодня — нервозно. Я сердито сделала сальто, перепрыгивая с одного дома на другой, и путалась в собственных мыслях. Они перескакивали то на Мизуки-сенсея, то на Хокаге, то на всё ещё неопределённую роль сенсея. Об экзамене на чунина я думала если не с насмешкой, то с большой долей скептицизма. Ну, обещает Хирузен, мне-то что с того? Ни горячо, ни холодно. Его же всё равно убьют. Хокаге станет Цунаде, и я бы на её месте с очень большой опаской относилась к обещаниям своего учителя. Во-первых, дедушка будет мёртв, у него не спросишь, правду ли тебе говорят — при большом желании даже бумажку можно подделать. Во-вторых, политика партии у неё может быть другой.
Но до бабули Цунаде надо ещё дожить, что с нападением на Лист может не соотнестись. Я не говорю о том, что собираюсь умирать! Но шанс-то всегда есть, верно? Как бы ещё своих ребят из-под удара вытащить, наверняка кто-нибудь пойдёт смотреть последний этап. В опасности и те, кто не пойдёт: если я не ошибаюсь, там не только нападение на арену было, но ещё и несколько змей с размаху пробили стены.
Я пролезла в окно своей комнаты и сразу рухнула на кровать. Итак, что мы имеем в конечном итоге? В глобальном плане? Акацуки всё ещё где-то, Саске и Наруто канонные, разве что последний остался без Теневых клонов (не думаю, что надолго, но на сегодня), Сакура совершенно другая и в целом уравновешивает, Какаши никак не изменился. Хокаге скоро умрёт, Данзо следит за тобой, Мизуки-сенсей в Конохе отсутствует — то есть, как и должен. В глобальном плане ничего не изменилось. Или, по крайней мере, этих изменений не заметить — как, например, моя банда.
Мысль ещё несколько минут крутилась у меня в голове: я, всё ещё чувствуя нервное возбуждение, упрямо её обсасывала и не могла остановиться. И тут в дверь комнаты постучались. Я моргнула и села на кровати. Стучать не может никто, кроме родителей, ведь Амада всегда бесцеремонно распахивает дверь. А час поздний, гостей нет.
За дверью действительно оказались родители. И пришли они далеко не просто так; далеко не только чтобы сказать «молодец, доченька, какая из тебя хорошая куноичи!». Конечно же, они пришли с претензиями. Я неловко застыла, ковыряя собственные шорты. Ткань была похожей на джинсовую, но на деле ей не была — была куда как более удобной для трюков шиноби.
А родители продолжали.
Получен новый дополнительный квест!
Битвы бывают разные
Вы начинаете жить жизнью настоящего шиноби, и родители внезапно осознали, что им это не очень нравится. Попытайтесь выйти из этой борьбы победителем.
Награда за выполнение: +500 опыта; вариативно.
Наказание за провал: понижение репутации (-150) и отношений с семьёй.
Очень захотелось провалить задание, потому что никакого настроения использовать Обаяние не было, но «наказание за провал» плавало перед глазами, так что я села прямее и решила дождаться того момента, когда мне всё-таки дадут слово. Ждать было сложно, потому что раздражение начинало закипать, словно налитое в чайник. А, так вот, на что рассчитано это задание. Убедить-то с помощью Обаяния я всегда смогу, а вот не сорваться и не сказать грубость — ну, это будет уже сложнее.
С ровесниками и младшими оно как-то попроще. Во-первых, там меня никто не ограничивает, во-вторых, я мастерски умею обращать нечаянно вырвавшееся раздражение в шутку. Как ни посмотри, одни только плюсы от общения со сверстниками!
Мама, тем временем, уже успокоилась и вела себя более сдержано. Отец сразу, как только вошел, встал за её спиной и даже прислонился к стене, выглядя не скучающим, но спокойным; Юми, напротив, в самом начале была очень возбуждена. И говорила… много чего про шиноби и куноичи в частности. Жалела, что отдала меня в Академию, кажется. На очередном предложении я вскинулась:
— Подождите-подождите, но я же не смогу быть дома до одиннадцати, — разволновалась я. У меня были планы. И на тренировки ночью — для того, чтобы сенсей не увидел одноручных печатей. И на банду. — Или смогу, но не всегда.
— Сегодня была объявлена тревога…
— Не было никакой тревоги, — пробурчала я. Так вот, из-за чего весь сыр-бор. — Ложная. Ничего не крали, вражеские шиноби в деревню не пробирались. Поверьте, в Конохе безопасно даже ночью. Пока на нас не нападёт другая деревня, но тогда опасно будет везде.
Да, я открыто врала. Учитывая, что в Коноху сумели пробраться Акацуки, не такая уж она и безопасная, но кому я, неизвестная Каору Тори, нужна? Если гости и придут, то только за Саске или Наруто.
Хм, может, напомнить родителям, где находится убежище для гражданских…
— Тревога была ложной? — в противовес Юми, заинтересовался Сабуро. Я кивнула:
— Да, кто-то просто распускал слухи. Вы из-за этого испугались? Не бойтесь, я крутая, — я показала «викторию» правой рукой. — Может, не безумно, но на защиту себя-любимой хватит. Я почти всегда ношу с собой вакидзаси, да и тайдзюцу владею неплохо!
— Даже то, что тревога была ложной, уже очень показательно, — покачал головой отец. — Мы правда понимаем, что ты уже почти совершеннолетняя и ограничивать тебя глупо, но тебе всё ещё двенадцать. Кто знает, что может случиться.
«Ну, чисто теоретически, я могу наткнуться на Учиха Итачи в кофейне, но я ж его не знаю, так что — ничего», — подумала я. Ещё я подумала, что родители явно не понимали, что значит полноценный генин, а возможно даже чунин, по сравнению да хоть с теми же маньяками на улице. Или ворами. Или просто тупой шпаной, которая, несмотря на с гиканьем гоняющую их банду, не спешила рассасываться. Да мне же скатать их в бараний рог будет легче, чем суп приготовить! Быстрее уж точно.
— В этому году я, скорее всего, пойду на экзамен на чунина, — для проформы сообщила я, раз уж речь зашла о совершеннолетии. — Надеюсь, смогу подняться в звании!
— Это было «нет», — проницательно заметила Юми.
Я бросила короткий взгляд на отца и опять посмотрела прямо на неё. Сабуро вроде как не возражал против моих трепыханий и попыток убедить маму, что всё в порядке. Недоволен немного, но в целом… Обаяние уже работало, но люди как-то отказывались вертеться. Тц. Или это квестовая условность?
— Мам, поверь, куноичи — совсем не беззащитные. Даже генины. Если это будет не джонин, что очень маловероятно, я всегда смогу или победить, или сбежать.
Судя по лицу Юми, Обаяние всё-таки работало. Вспоминая мою собственную мать, она бы не была убеждена такими словами. А тут — недовольно отвела взгляд и кивнула, задумалась о чём-то. Сабуро заинтересованно смотрел ей в спину. Я выгнула бровь.
— Может быть, — недовольно согласилась она. — Просто мне не нравится, что ты во всём этом участвуешь… Да, я знаю, что ты как-то замешана в этих слухах, у меня есть уши! Хорошо… — она помолчала. — Скажешь мне, когда в следующий раз будешь делать какой-нибудь из своих ядов.
— Хорошо, — ничего не понимая, повторила за ней я. В ядах пока что не было нужды.
Самое странное, что задание так и осталось невыполненным. Я, недоумевая, легла спать, всё так же недоумевая, проснулась. Раньше никаких таких сбоев не было, оповещения приходили в ту же секунду, как я выполняла требуемые действия, другой вопрос, обращала я на них внимания или не обращала. Чаще, конечно, делала это не сразу, потому что окна любили вылазить в самые неподходящие моменты. А что поделать, если задания у меня, соответствуя профессии шиноби, иногда были не самые располагающие к спокойному прочтению сторонней информации.
Поев и немного напряженно попрощавшись с мамой, трусцой направилась в сторону банды. Уже предвкушала, как буду объяснять Аянами всё то, что вчера со мной произошло, и думала, как бы это получше подать. Ну, чтобы мои экстрасенсорные способности не так бросались в глаза, а если и бросались, то их хотя бы с натяжкой можно было бы списать на совпадение и удачное стечение обстоятельств.
А в банде было шумно. Не то чтобы по-нехорошему шумно, но моя интуиция прямо-таки тыкала меня носом в то, что некоторые ребята смотрят мне в спину. С любопытством! И с сочувствием каким-то. Я совсем растерялась и пошла прямо к Аянами, хотя сначала планировала найти Сакуру и, не знаю, поздравить её с выпуском ещё раз. Мягко и незаметно примирить с мыслью, что два не нравящихся ей мальчика будут в одной с ней команде. А то ведь ей, конечно, хочется кого угодно — хоть Кибу или Шикамару, который до сих пор вызывал у неё опасение. Что я только одобряла! Таких умных людей стоит бояться!
Аянами была если не раздражена, то недовольна. Перед ней стоял стол, на столе — ровные стопки бумаг, перевязанные бечевками. Я огляделась. В целом, эта комната никогда не была особо грязной, но тут и там иногда лежали некоторые вещи, те же бумаги, а теперь это всё словно исчезло. И стояло на столе.
— Мы переезжаем? — плохо пошутила я.
— У меня есть для тебя три новости. Как я рада, что первую ты уже отгадала, — без тени улыбки сказала Аянами. Я заморгала. Да она шутит. — Комацу, наконец, обо всём договорился. На следующей неделе тут начнутся работы, и нам лучше как можно быстрее убраться. Черт его знает, где будем заседать. Или у тебя уже есть план?
Я — человек с планом… Я человек с планом? Задумавшись, я подёргала себя за волосы. Нет, я человек без плана. Как так-то, за всеми волнениями забыла, что при упорстве Комацу затея с кварталом вполне может выгореть. И не придумала, как выходить из щекотливой ситуации. Впрочем, в любом случае…
— Учитывая то, с какими людьми Комацу говорил, всё построят достаточно быстро. Несколько месяцев, я думаю, — Аянами пожала плечами. Кажется, у неё-то план как раз был. — Так что можно какое-то время немного свернуть деятельность «девочек» и вспомнить старые добрые, начать терроризировать детские площадки. Собираться небольшими группами. Вторая новость… думаю, такая тонко чувствующая личность, как ты, заметила, что в банде на тебя тревожно посматривают.
Заметила. Такое внимание даже не «тонко чувствующая личность» заметит, хоть мой тайный канцлер и сказала эти слова с сарказмом.
— Мои «девочки» прямо с утра прибежали ко мне с известием — Мизуки исчез. Причём некоторые говорят, что его похитили, пока он защищал свиток Хокаге, а некоторые — что он сам с ним сбежал. Неясно, что случилось, но дома его правда нет, а Цубаки выглядит очень обеспокоенной.
Я издала глубокомысленное «ммм» и задумалась. Шокирующим известием это всё для меня не стало, Хирузен же предупреждал. Понятно, почему предупреждал, иначе бы у меня возникли справедливые вопросы: а почему это учитель сбежал, тогда как ещё вечером был у Хокаге и говорил на странные темы? Заткнуть такую мелкую сошку, как я, — это очень легко, конечно, но ещё легче сделать так, чтобы я вообще не открывала рот. Была бы чуть менее умной, уже бы раздулась от чувства собственной важности, ведь как же так, мне доверили секретную информацию, я знаю, что на самом деле Мизуки-сенсей не сбежал, а его послали.
Более чем уверена, что вскоре слухи подтвердятся. В какую они сторону качнутся, правда, не знаю, но то, что из сенсея сделают или мученика, или предателя, ясно как божий день. Но! По идее-то мне это не должно быть ясно. И постоянно «страдать» от того, что мой сенсей якобы предал деревню, мне не хочется. Значит, впадаем в несознанку.
— Да ладно, должно быть, его на миссию послали. А наши слухи про свиток уже давно начали выходить из-под контроля, нового много напридумывали, — я махнула рукой. — Это же Мизуки-сенсей. Он мутный, конечно, но сомневаюсь, что у него хватит храбрости украсть что-то у деревни.
— Он сбежал через несколько часов после общения с тобой.
— Аянами, это что, обвинения? — я прикрыла рот ладонью. — Я разочарована, но не удивлена. Но скажу тебе точно: я ни в чём незаконном не участвовала, да и сенсей был таким же мутным и подозрительным, как всегда. Ни добавить, ни убавить.
— Если ты так говоришь…
Видно было, что Аянами сомневается. Постукивает ногтями по столу, чуть хмурится. С одной стороны, вот так резко связать Мизуки-сенсея со слухами, которые мы распустили, странно даже для такого места, как деревня, где новости разлетаются очень быстро. И так же быстро обрастают подробностями. С другой стороны, в предательство учителя Академии поверить было сложно. Аянами не шиноби, но отлично изучила нашу «кухню» — всё же информацию она собирала в основном для одарённой чакрой части нашей банды, обычным детям и подросткам она была нужна не так сильно.
Впрочем, всё больше подростков становились взрослыми, и уже для них нужно было добывать кое-что посерьёзнее слухов. «Девочки» отлично справлялись со слежкой за гражданскими любых возрастов.
— Кстати, стоп, что за третья новость?
И тут Аянами смутилась. Я к такому была не готова, потому здорово так опешила. Аянами в моём понимании не смущалась. Испытывала эмоции? Конечно, она ведь не робот. Но смущалась? Нет-нет-нет. Хотя бы не покраснела, и то хорошо, иначе бы моё бедное сердце не выдержало бы.
— Я тебе говорила про женитьбу. В общем-то, не стоит тебе об этом думать. Мы всё уладили.
— «Мы»? Твои «девочки» отравили жениха? — поразилась я.
— Не в том смысле уладили, — раздраженно закатила глаза Аянами, и я успокоилась. Да, вот это больше на неё похоже. — Я просто выбрала подходящего человека.
Шестерёнки в моей голове закрутились. Если она говорит «мы», то, получается, решала не одна; значит, посвятила кого-то в свою, скажем так, тайну, и уговорила его на такую авантюру. Или даже не уговаривала, Аянами довольно красива, жутко умна и хороша характером. Ну. По сравнению с женщинами из клана Нара, которые все как один были не так же жутко умны, как мужчины, а чуть послабее (но в среднем всё ещё стояли выше всех остальных кланов), и все как один обладали вздорным характером. И куда большим запасом чакры, к слову. Иначе как геномом не объяснишь, обычно у женщин чакры именно что меньше.
А раз она кого-то посвятила, да ещё и так в этом ком-то уверена, то, получается, этот кто-то из банды — больше Аянами, как и большинство гильдийских, ни с кем нормально не общается. Да и зачем? Тут куча народу самых разных возрастов, профессий и интересов, а сторонние люди наверняка начнут совать нос туда, куда не нужно. И, пользуясь методом исключения, соотношением возраста и банальной логикой, находим около пяти парней, на кандидатуру которых Аянами смогла бы сама согласиться.
Речевой аппарат Аянами работал куда быстрее шестерёнок в моей голове, так что ответ она назвала ещё до того, как я начала слепо гадать, кто же таинственный счастливчик:
— Это Комацу. Не делай такое сложное лицо, Птичка-химе!
Что мне оставалось делать? Не показывать же, что новость ошарашила! Так что я бросилась на девушку, рассыпаясь в насквозь фальшивых (намеренно фальшивых) поздравлениях и стирая с лица воображаемые слёзы. Плакать просто так я умела, иначе какая из меня куноичи, девушки вообще имели с уроков актёрского мастерства куда больше плюсов, чем мужчины — хотя, это смотря, какого плана миссии будут в приоритете.
После жарких объятий, подаренных Аянами, я пошла искать Комацу, но так и не нашла его — зато успела каждому встречному кратенько, используя Обаяние, объяснить, почему мы ненадолго переезжаем и как это хорошо скажется на будущем. Ребята остались довольны, а кто не остался — того переубедят. В процессе просвещения я не нашла и Сакуру, а вот Кирю с Кеншином, лениво что-то чертящие на одном из свитков, отреагировали не очень бурно. Помычали, заявили, что хотят стать гениями и придумать собственную технику и вытолкали меня с полуобвалившегося этажа одного из домов.
Я, пылая возмущением и проследив за временем, повернулась к банде задом и попрыгала в сторону тренировочной площадки — у меня сегодня был именно тот день, когда вся команда собиралась вместе, чтобы оттачивать взаимодействие. Не только друг с другом, но и базовое: как вести себя с сенсором, как — с меднином… Хаяте-сенсей никогда не халтурил. Я ещё раз помолилась Шинигами-сама о том, чтобы Какаши оказался таким же. Сакуре очень нужен учитель!
Юкио сегодня в гильдии не было, да и выглядел он сонным — то ли лёг очень поздно, то ли проснулся; а может, всё вместе. Время-то было не раннее, не меньше часа дня. А вот взгляд Микиру прямо-таки прожигал лопатки. Я передёрнула плечами и кисло подумала, что парень не иначе как уже слышал слухи. Судя по быстрому взгляду Хаяте-сенсея, слухи слышал и он. Учитывая вроде как принадлежность к АНБУ, не только слышал? Я порадовалась, что Юкио всё ещё был слишком сонным для нормального восприятия информации, и мигрировала поближе к нему.
Стоит сказать должное профессионализму сенсея — ни одного упоминания о Мизуки-сенсее. Обычная тренировка, на которой даже у Абураме не было времени думать о чём-то постороннем, нужно было действовать. Сенсей отлично справлялся с должностью сильного противника. Причём всегда на одинаковом уровне сильного: с прошлого года мы выросли как шиноби, это бесспорно, но он занижал свои способности ровно настолько, чтобы не быть непобедимым, но постоянно держать в напряжении.
Правда, на этом его профессионализм закончился — оставив нас лежать овощами и дополнительно проехавшись по мозгам (как и всегда после тренировок на командную работу), он попросил меня остаться поговорить. В голове всё ещё звучала лекция о том, что не дело оставлять всего такого беспомощного Абураме без защиты и давать прорваться в ближний бой к Юкио. «Для чего тебе вакидзаси?» — говорил он. «Чтобы сделать харакири», — чуть не огрызнулась я. Но вовремя остановилась. В мире шиноби и самураев такими вещами не шутят.
Я чуть ли не на языке жестов попросила Юкио подождать меня — надо было поговорить с ним о банде, донести последние новости; возможно, немного посплетничать об Аянами и Комацу, всё равно их свадьба не останется секретом — и послушно пошла к сенсею. Сенсей откашлялся в кулак, а я чуть не пропустила начало его речи: меня вдруг словно окатило холодной водой. Как, скажите мне, он заболел до состояния полутрупа? На миссии или — невероятным образом — в деревне? Если в деревне, то… то это очень нехорошо. Я не хочу лишиться сразу двоих сенсеев.
Но ведь умрёт он не от болезни, а во время битвы, это я точно помнила. Но с кем — с Гаарой или с… эээ, Кабуто? Я сдержала эмоции и не нахмурилась, на время отбрасывая эти мысли, хотя противное послевкусие от вспыхнувшего страха осталось.
— Не знаю, дошли ли до тебя слухи, но, в любом случае, будет лучше, если я объясню их сам, — размеренно заговорил Хаяте-сенсей. Я сцепила руки за спиной в замок и перекатилась с пятки на носок. Слу-ша-ю. — Вчера Мизуки сбежал из деревни. И прихватил с собой кое-какие бумаги. Не знаю, куда и почему, но, в любом случае, ему присвоят статус нукенина.
Я молчала, смотрела в землю и только не ковыряла её носком сандалей, потому что ноги тоже были потные, и чувствовать, как прилипает к ним земля, не хотелось. И так уже вся пыльная, кое-где листики и веточки в одежду и волосы забились, достаточно. Что до реакции… Я поджала губы и не поднимала головы. Как уже говорилось, лучше всего — это уйти в несознанку.
— Не верю, — категорично заявила я.
— Тори, — он медленно покачал головой. — Мне казалось, ты умнее.
Ага. А мне казалось, что умнее вы — но я же этого не говорю? Если уж я смогла вычислить агента Корня АНБУ, то что мешает воспользоваться мозгами всем остальным шиноби этой деревни? Хотя, во многом мне помогла система, без неё я бы вряд ли так быстро догадалась, что Мизуки работает именно на Данзо, но он ведь потом сам это подтвердил! С другой стороны, я проводила с ним больше всего времени, да и про печать на языке наверняка знает не каждый…
И всё равно — очень обидно слышать такие слова от одного из любимых сенсеев!
— Я же не спорю, — я почесала щёку, бросила короткий взгляд на лицо Хаяте-сенсея. Он выглядел усталым. — Просто… я долго его знаю. Шесть лет — слишком большой срок для притворства. Мне очень странно думать, что он мог предать деревню. С другой стороны, и подставлять учителя Академии — это как-то неправдоподобно. Я могу идти, меня Юкио ждёт?
— Конечно. Тренировка завтра в одиннадцать.
Может, я тему и не развила, но о своей мысли между строк сообщила. И она звучала совсем не как «Каким образом учитель Академии мог выкрасть что-то секретное», нет. Я склонялась к мысли, что Хаяте-сенсей знает, где Мизуки работал, или хотя бы догадывается. А значит, мысль резко переходит в «А как ему позволили это сделать?». Да, есть шанс что он взбунтовался; но не слишком ли он мал?
В общем, подходя к Юкио, который сидел прямо на земле за границами полигона и подхватывая его под ручку, я чувствовала, что моя работа выполнена. Если хотя бы попробует прислушаться к моим словам, то дойдёт до этого. Если не попробует — ну… На самом деле я надеялась, что сенсей до этого сам уже дошел, а мне сообщил только официальную версию, чтобы не сеять смуту в голову. Только вот мне сей её, не сей, я отлично понимаю, что Коноха для меня — наилучшее место. А когда Цунаде к власти придёт, так вообще. У меня же есть Сакура.
Вот такая я манипуляторша, злобная и эгоистичная.
В целом, Юкио воспринял весть о смене дислокации не очень бурно: он и раньше-то в банде бывал раз в два дня, не больше, так что его эта тема особо не касалась. А приютским или другим ребятам, предпочитающим всё свободное время проводить за стенами дома, придётся плохо. Но я уже почти придумала, что с этим можно сделать: в конце концов, игровых площадок много, да и, думаю, некоторые родители с радостью позволят своему ребёнку привести домой друзей на несколько часиков.
На тренировку я не опоздала, но пришлось торопиться. Весь предыдущий вечер я потратила на то, чтобы помочь банде убрать все следы своего присутствия, так что домой пришла поздно. Возможно, это и бессмысленно, убираться, когда вскоре всё будет снесено, но мы (и под «мы» я имею в виду меня и моих приближенных) решили, что стоит перестраховаться. Мало ли. И родители на мой поздний приход смотрели очень неодобрительно, но промолчали. Жалела ли я, что опять накалила обстановку? Пожалуй, да. Но помочь ребятам стоило, я всё же шиноби. Даже один ниндзя может прилично ускорить работу.
А Хаяте-сенсей ошарашил неожиданным предложением сразу же, как я подошла к нему достаточно близко:
— Сначала покажи мне свои техники. Все, кроме академических.
— У меня очень хорошее Каварими и Какуремино, между прочим, — на автомате пробормотала я. Прикусила губу. Чакры хватало на все техники, но после применения моих давно изученных трёх дзюцу стихии Дотона я должна была остаться совсем без неё. Точнее, с единичкой. Именно то, что нужно, чтобы не откинуться.
Предметом моей безумной гордости не так давно стала новая техника, целого С-ранга. Я не учила её раньше, потому что это было попросту невозможно: слишком мало чакры, можно было не рассчитать и попасть в больничку в процессе. Да и тренировать её стало легче в последние пару дней: два свободных очка, сложенные в чакру, дали дополнительные десять единиц оной и опустили мой контроль на несколько пунктов. Контроль я планировала донабрать, и только потом опять вкладываться. А то потеряю его, и чакры на те же техники стану больше тратить, оно мне нужно?
— Дело сейчас не в твоём владении техниками вообще, — хмыкнул Хаяте-сенсей. — Я хотел посмотреть на твой уровень стихийных дзюцу. Это решило бы мою дилемму: начинать изучать стихию Молнии или дать тебе техники клинка…
— Техники клинка, техники клинка! — тут же сиреной завыла я. — Очень хочу! Но вообще, у меня есть новая техника Дотона, могу показать.
Хаяте-сенсей неопределённо хмыкнул. И тут с дилеммой столкнулась уже я: новую технику я запоминала, конечно же, только с помощью одноручных печатей, в отличие от всех остальных, которые знала и двуручными. Правда, из-за слабых тренировок, мои двуручные печати были уже куда медленнее одноручных… Но Хаяте-сенсей ничего не говорил.
Моя дилемма решилась за секунду: я просто отвернулась, сложила печать одной рукой, подняв ещё и вторую, как бы создавая видимость, и в прямом смысле провалилась под землю. Название техники — ещё один триггер, помимо печатей — произносила со сжатыми зубами, а то вдруг земля в рот забьётся. Вообще, чакра гарантировала защиту и свободное передвижение в течение довольно долгого времени, но техника-то нормально не отработана, кто знает.
Дотон: Могурагакуре но Дзюцу
Как рыба в воде.
Техника укрытия крота работала почти так же, как то упражнение для развития сродства со стихией Земли, которое я практиковала под началом Мизуки: передвижение под землёй. Но если там нужна была огромная сосредоточенность, чтобы контролировать величину тоннеля, который прорывался с помощью чакры (и много чакры соответственно), то тут я будто действительно плавала в воде. Быстро. Да ещё и чувствовала, что творится на поверхности: недалеко, но всё же.
Сенсей всё так же стоял на месте. Я, движимая порывом, которые, как это у меня случается, ничто не может остановить, цапнула его за ногу. Попыталась. Сенсей невозмутимо ушел в сторону. И, когда я вылезла, всё так же невозмутимо стоял на месте, скрестив руки на груди. Осмотрел мою одежду, которую я отряхивала от земли, опустил взгляд на ноги (правой я трясла, потому что в сандалиях были камушки) и заключил:
— Да, тебе бы продолжить подтягивать эту стихию. Хотя техника для недавно освоенной вышла на удивление хорошо, молодец. Может, к экзамену на чунина уже начнёшь упражняться с Молнией.
— А теперь вы мне дадите техники с мечом? — радостно спросила я.
— А теперь ты мне покажешь, как ты с этим мечом управляешься, — невозмутимо отбрил он.
Хаяте-сенсей уже мне, конечно, рассказывал, почему он не давал мне дзюцу, основанные на владении мечом. Потому что в таких дзюцу идеальная техника именно кендзюцу была не менее важна, чем исполнение самого дзюцу. Потому он меня и натаскивал так настойчиво: возможно, для простого кендзюцу подошли бы и те стойки, которые мне были интуитивно удобны; не все они были неприменимыми или неправильными, но для умений сенсея, которым он собирался меня научить, не подходило. И как же хорошо, что он собирался меня научить! Судя по тому, что докладывала мне Аянами, я могла бы найти в Конохе более умелого во владении кендзюцу; но знающего ещё и техники кендзюцу, основанные на чакре? Вряд ли.
Я быстро провела атаку, и ударившийся о чужой меч вакидзаси потяжелел. Скользнула в сторону, отвела оружие, металл проскользил по металлу с неприятным звуком. Ещё одна атака, быстрый переход в защиту — Хаяте-сенсей, сколько бы я с ним не тренировалась, всегда заставал меня врасплох. Его комбинации были куда как более запутанными, чем мои, и проводились легко. В отличие от моих заученных движений, его действия были импровизацией. Но очень умелой.
Спустя пару минут Хаяте-сенсей сделал знак своему клону и тот остановился. Я тоже застыла. В такие моменты лучше не двигаться совсем, чтобы не сдвинуть руку или стойку, чтобы понять, что неправильно. Сенсей подошел ко мне ближе и слегка постучал пальцами по моей руке, в которой лежало оружие.
— Если будешь держать его так, тебе переломают запястье.
— Вроде же не сильно давит, — я нахмурилась. — Почему?
— Не сильно давит, потому что я не вкладывал всю силу, — это уже клон. — Если твоим противником будет кто-то, кто физически сильнее меня и использует чакру, то таким способом ты только облегчишь ему задачу. Может, запястье и не сломается, но будет очень больно.
Я кивнула и позволила ему переставить мою руку так, как надо. Покрутила мечом. Принципиально ничего не изменилось, держать оружие было всё так же легко и привычно, значит, ошибка ещё не успела закрепиться. Вот и хорошо.
О моём бывшем сенсее больше не было сказано ни слова. Я была рада этому факту: во-первых, Хаяте-сенсей не поступил как идиот и не стал настаивать, за что честь ему и хвала; во-вторых, мне искренне не хотелось об этом говорить. Мизуки-сенсей сбежал — замечательно, но давайте будем сохранять профессионализм и поговорим о тренировке и, наконец, о техниках?! Словно услышав мой мысленный непрекращающийся вой, Хаяте-сенсей кивнул клону, и тот с негромким хлопком развеялся.
Изучить технику Теневых клонов тоже было в моих наиближайших целях. У Наруто, через Сакуру, уже не спросишь, но ведь до экзамена на чунина ещё больше полугода! Я успею вбахать в параметр чакры столько очков, что это окончательно перестанет быть проблемой… я надеюсь. Да даже если и не успею, то сомневаюсь, что после получения звания чунина мы с сенсеем просто так друг о друге забудем. Он ведь всё ещё останется моим сенсеем!
На самом деле, для того же Юкио или Микиру всё может закончиться после получения звания чунина. У Абураме есть клановые техники, Юкио тоже идёт своим путём. Но у меня-то будет владение вакидзаси и техники именно от Хаяте-сенсея! Это почти как взять меня в персональные ученицы, как сделал это Мизуки-сенсей. Или даже не «почти». Хотя… Мизуки-сенсей учил меня своей вариации тайдзюцу Листа, куда более эффективной; эти техники владения мечом, эти дзюцу, которые мне ещё предстоит изучить — они придуманы самим Хаяте-сенсеем, или он просто передаёт мне их?
Спрашивать я не стала, подумав, что сейчас этот вопрос будет не к месту. Меня вроде как учить собираются, а я тут с отвлеченными темами лезу.
— Я не знаю, успеешь ли ты выучить технику, которую я тебе покажу, до экзамена на чунина, — Хаяте-сенсей покачал головой. — Всё-таки у неё В-ранг.
Не удивлюсь, если глаза у меня в прямом смысле загорелись. Сенсей считает меня способной выполнять технику В-ранга? Ого. Ого! Свои возможности сложно оценивать, когда у тебя перед глазами только система. Да, я уже установила, что на техники Е-ранга с моим контролем тратится пять единиц чакры, D-ранга — от десяти до пятнадцати, а на единственное С-дзюцу уходило все тридцать. А ведь оно не самое сильное, наверняка можно тратить и сорок, и сорок пять. Я старалась даже не думать, сколько чакры тратится на какие-нибудь S-ранговые техники.
Видимо, сенсей моё выражение лица интерпретировал как-то иначе, потому что усмехнулся и продолжил:
— Не бойся, такой ранг техника получила не за количество вкладываемой чакры, а за её, скажем так, комплексность. Это Лунный стиль. Если сможешь правильно распределять по телу чакру, то движения, которые я тебе показывал, станут эффективнее.
Да, я помнила об этих движениях. Иногда Хаяте-сенсей показывал какую-либо связку (и, кстати, у каждой было название; я их не запоминала, а сенсей не настаивал, но все они были связаны с луной) и говорил: а вот тут, если вложить чакру, получится быстрее, сильнее, качественнее, и меч за счёт вложенной чакры удлинится. Похоже, настало то время, когда я наконец смогу использовать их «улучшенную версию».
— На сколько техник С-ранга у тебя хватит чакры? — внезапно спросил сенсей. Я моргнула.
— На… две, я думаю?
— Тогда и улучшенных движений ты сможешь применить только два. Чакра уходит как за полноценную технику С-ранга. Но оно того стоит, — он помолчал, пока я пыталась смириться с несправедливостью мира шиноби. — Но зато активация стиля не требует затрат, только контроля чакры внутри тела. Даже она даёт немало преимуществ.
В этот день мы так ничего и не попробовали: сенсей ещё немного объяснил суть дзюцу, описал происходящие процессы, убедился, что я всё поняла, и наказал не забрасывать занятие контролем: иначе никакой техники не получится. Я пообещала не забрасывать. Кто я — враг себе, лишаться главного преимущества? Если у меня маленький запас, да ещё с полом девчачьим повезло (ведь девушки, как известно, лучше владеют чакрой, тогда как у парней больший её запас... может, и не очень повезло), то грех было бы этим не пользоваться.
А на следующий день я нагло пошла в Академию. Всё равно тренировка у меня была только в три, а распределение по командам начиналось в десять. Какаши сто раз успеет опоздать, Сакура сто раз успеет про себя и вслух проклясть злодейку-судьбу. Возможно, проклясть с применением насилия. Вряд ли к мальчишкам, в последнее время совсем уж без причины она руки не распускает, а если распускает, то делает это очень нежно, так, что сразу заметно — шутит. Но вот какая-нибудь парта может пострадать. Так что я, считай, делаю доброе дело! Спасаю бюджет Академии.
Но сначала я ворвалась в такие знакомые, но уже не очень родные стены местной школы и словила несколько удивлённых взглядов от учителей. Ну, а чего я хотела? Местная знаменитость ведь! Не так часто чунины или джонины берут себе учеников прямо в Академии; точнее, чаще всего именно так и происходит, но процент личного ученичества в деревне очень мал. Всё клан да семья, клан да семья, на сторону почти никаких знаний не уходит. И вот как мне, бедной Тори-чан, жить в таком жестоком мире?
Я пожелала нескольким выпускающимся гильдийским удачи с командой и направилась прямиком в кабинет лучшего на потоке класса. Где было куда многолюднее, чем кажется: никаких девяти человек из канона, стандартная группа. На меня тут же начали глазеть. Ну хуже тех двух девушек-учителей, право слово! Сакура тоже обернулась, и я ей помахала. Она тут же оживилась. За ней повернулась и Ино, рядом с которой она сидела. Вяло помахала. Я спустилась ниже и нагло уселась на край парты.
— Думаешь, если уже генин, то тебе всё можно? — вкрадчиво поинтересовалась Сакура.
— Хотя бы проводить кохая во взрослую жизнь! — утёрла воображаемую слезу я. — Хотя бы!
Ино рядом хихикнула и стрельнула глазами куда-то вбок и вниз. Я тоже повернулась и не позволила улыбке стечь с лица. Ах, да. Учиха. Ино всё ещё в него влюблена, в отличие от Сакуры, вот они и не ссорились. Плюс немного уроков от меня — и они хорошие, правда хорошие подруги.
— Ты уже вторая не-выпускница здесь, — шепотом сказала Яманака. — Представляешь, Наруто завалил экзамен, но пришел!
— Так он его не завалил, — пофигистично отозвалась я.
— Он не смог создать Иллюзорного клона! Иллюзорного!
Сидящий на пару парт ниже Наруто никак не отреагировал, но громкий голос Ино смог бы услышать даже мёртвый. Я мазнула взглядом по его упакованной в оранжевое спине. М-да, шиноби. Надеюсь, Сакура озаботится о собственной безопасности. Точнее, не так. Она-то озаботится, чтобы нерадивый напарник не выдавал. Но сможет ли довести дело до конца? Узумаки ведь дико упрямый, костюм не сменит.
— Ну и что. Повязка есть, значит, вопрос как-то решили, — всё таким же тоном отозвалась я. Сакура приподняла брови, как бы говоря «Да неужели? Решили?». Я её проигнорировала. В любом случае, позиция у меня беспроигрышная: я ничего не видела, ничего не знаю, Мизуки-сенсей хороший, это какая-то ошибка, но я не буду с вами спорить, мне всё равно, что вы думаете.
— И правда, — растерянно протянула Ино.
У меня только один вопрос: она действительно настолько невнимательна или просто создаёт такой образ для окружающих? Если первое, то мне очень жалко её клан, она ведь наследница. Или не наследница, но химе, значит, из правящей семьи. Если второе, то получается очень натурально, я серьёзно в восторге.
Вскоре пришел Ирука. Я внимательно посмотрела на блокнот у него в руках, он внимательно посмотрел на меня. Я улыбнулась. Он тоже улыбнулся, перевёл взгляд на сидящую рядом со мной Сакуру (я к тому времени уже скользнула за парту, не желая сильно наглеть) и слегка кивнул. Судя по тому, что сразу после этого он двинул небольшую речь, это было разрешение на присутствие. Я невнимательно слушала и больше разглядывала людей в классе, чем выносила из слов сенсея нечто полезное. Но как только прозвучали имена — оживилась.
Первая команда, вторая команда, третья, пятая… Седьмая. Я скосила взгляд на Сакуру, сцепив руки у лица так же, как Саске, но не из соображений собственной крутости, а чтобы спрятать улыбку. Реакция Сакуры меня не разочаровала: лицо у неё было просто замечательным. Ино, услышав имя Саске, задохнулась от несправедливости. Совсем уж тупость принцессы я исключала: у неё родители были в одной команде, и с Шикамару и Чоджи они знакомы давно, значит, понять, из кого будет состоять команда, не сложно. Наверняка её возмутил факт того, что именно Сакура попала в команду к Учихе.
— Почему именно ты? — зашипела Ино.
— Мир несправедлив, — сквозь зубы процедила в ответ Сакура.
— Вспомни, кто твой сенсей, и возрадуйся.
Ответом мне было пораженное молчание. Кажется, Сакура осознала, что в учителях у неё сам Какаши Хатаке, герой войны, владелец шарингана, ученик Четвёртого Хокаге и просто очень загадочный мужчина. Осознание это оказалось приятным, так как, после пары секунд раздумий, Харуно посмотрела на затылки своих сокомандников куда более благосклонно. Ино вытянула губы в трубочку, когда услышала имя своего сенсея; на имена своих сокомандников она отреагировала едва заметным разочарованием. Неужели надеялась, что пронесёт?
Ну, ладно, я тоже надеялась, что Мизуки-сенсей останется в Конохе. Понимаю её.
Сенсеи команд постепенно забирали своих воспитанников, а великая троица всё сидела на своих местах. Я опять уселась на парту и поболтала ногами. В рюкзаке у меня лежало два бенто: одно для себя, одно для Сакуры, которая такой вещью, конечно же, не озаботилась. Да и с чего бы ей? Она ведь не была огромной фанаткой Какаши, не знала, что он постоянно везде опаздывает. А вот я — знала, потому что слушала Кеншина! Ну и потому что мангу читала, не без этого.
Мальчишкам я ничего не взяла. Перебьются. Это, скажем так, маленькая месть за возможное будущее. «Возможное» — потому что Сакура в нём тоже участвует, и мне что-то очень не нравится отведённая ей роль. Выход только один: попытаться остановить весь тот бред, что будет твориться. Или хотя бы повести его по другому руслу, всё же сомневаюсь, что моих сил хватит на Мадару или Обито.
— Не надо устраивать будущему сенсею сюрпризы, Наруто, — скучным тоном предупредила его я. — Вам с ним ещё года полтора работать, до следующего экзамена на чунина. Лучше сразу устанавливать хорошие отношения.
Наруто заметно сдулся и положил сухую губку, которую только-только успел взять в руки. А потом внезапно и резко обернулся и указательным пальцем тыкнул в меня, скорчив решительное лицо. Я почти умилилась.
— Что ты вообще здесь делаешь? Ты не в нашей команде!
— Я пришла к Сакуре. Захотела узнать, какой у неё сенсей, пораньше, — я мечтательно вздохнула. — Какаши Хатаке, вот это да. Вам безумно повезло. Конечно, Хаяте-сенсей тоже очень крутой и учит меня владеть вакидзаси, но Какаши-сан такой сильный.
— Не говори так, будто ты его фанатка, Тори, — пробурчала Сакура. Даже после еды у неё было отвратительное настроение. Наверняка поняла, что та моя фраза про хорошие отношения была адресована не только Наруто, но и ей. И была очень этим фактом недовольна. — Все знают, что ты фанатеешь только от собственного отражения в зеркале.
Я даже задохнулась от возмущения! Как так-то, я ведь уважаю многих людей! Например, Хаяте-сенсея. Уважение к Мизуки-сенсею давно уже испарилось, но оно и понятно: к такому человеку… Кто там ещё есть? Аянами. Она крутая. Почти как я, но мне-то намного больше лет, чем ей. И возможности, благодаря статусу шиноби, другие. А она смогла решить свою собственную проблему и без моей помощи. Или почти смогла: квест всё ещё был открыт, но развязка наверняка не за горами.
И тут прибежал Какаши. Пришел, точнее. Грациозно и очень медленно, словно нехотя, вплыл в комнату — если ещё точнее. Осмотрел всю нашу компанию — скучающий Саске, недовольная Сакура, возмущённая я и такой же возмущённый Наруто у доски — и выгнул бровь. Может быть, даже брови, но трёх четвёртых лица не было видно, так что точно сказать я затруднялась.
— Отлично! — я вскочила с места и помахала вошедшему джонину. — Здравствуйте, Какаши-сан! Пока, Сакура!
И была такова.
Ну, а что мне там ещё делать? Оставаться на знакомство с сенсеем было бы верхом глупости, дожидаться Сакуру просто так тоже не хочется. Посидела с подругой, поболтала, пообедала — пора, как говорится, и честь знать. А то не понравился мне его взгляд. Вроде бы добрый, а вроде бы в нём так и читалось: девочка, тут, между прочим, моя команда сидит, и ты в неё не входишь. Я опять мысленно помолилась Шинигами-сама о том, чтобы Какаши-сан в этом мире оказался очень крутым сенсеем. Или хотя бы нормальным, учил чему-то да техники давал. Не тот ужас, который был в каноне!
Времени было, ни много ни мало, а пара часов до тренировки. Я повернула было в сторону банды, но на полпути осеклась и недовольно уселась на тёплую от солнца крышу. В банде люди если и появлялись, то только «девочки» Аянами — остальным было сделано внушение, чтобы и носа в квартал Узумаки не совали. Ну, как квартал Узумаки. Я хихикнула. Уже не их. Обычный такой квартал. И расположен очень удобно, у центра деревни! Понятное дело, что это Сенджу своим родственникам выбили хорошее место (а Тобирама, гад, всех Учиха прижал), но теперь ни тех, ни других, уже нет.
Есть Наруто. Но если кто-нибудь официально подтвердит его принадлежность к клану, то это такая морока начнётся! Я не знала и трети всех тонкостей клановых, конечно, занятие этикета в Академии просто не могли быть полными, чтобы те же дети клановых не скучали слишком уж сильно, поглощая уже известную информацию. Но могу предположить, что всякой бюрократической волокиты будет немало. А потом ещё вопросы начнутся, кто родители и как доказать… А потом ещё окажется, что единственной подходящей Узумаки в Конохе была Кушина Узумаки… И вдруг все вспомнят, что Кушина, между прочим, жена Четвёртого и с животом положенные девять месяцев ходила…
Точнее, всё вышеперечисленное дойдёт до общественности. Мне сложно было поверить, что такие умные люди, как главы кланов, не могут сложить два и два. Уж они-то точно знали, что у Минато жена была беременна! Менее часто общающиеся с Хокаге шиноби, конечно, могли о таком и не догадываться; особенно если Кушину прятали.
— О… Тори-чан?
Я обернулась на оклик и энергично помахала рукой. Эти две шишечки на голове Тентен узнавались в первую же миллисекунду. За ней маячила уменьшенная копия Зелёного зверя Конохи и гордо и пафосно смотрела вдаль. Ну, или Ли просто глядел в нужную ему сторону, а моё сознание само дорисовало нужные эмоции.
— Привет, Тентен! Какими судьбами?
— Мне кажется, это я должна спрашивать, почему ты сидишь на крыше, — прищурилась она. — А мы с Ли идём домой с тренировки. Нам в одну сторону… какое-то время.
Лицо у неё было даже не жалобным, как и тон, а спокойным. Смирившимся таким. Я почти предложила обменяться командами, но вовремя остановила себя. Нет, с Гаем моё Обаяние быстро бы скакануло до невообразимых размеров, да и тайдзюцу бы подкачалось… только, во-первых, тайдзюцу мне не настолько нужно, мне нужно именно то, что даёт Хаяте-сенсей. А во-вторых, у Тентен в команде — Неджи.
У меня уже были планы на налаживание отношений с детьми глав сильнейших кланов, вот такая я расчетливая. Но если что, я тоже не откажусь помочь, я очень отзывчивый человек!.. И если со всеми остальными (исключая Саске, нужен мне нукенин будущий да дополнительные подозрения от Данзо) я планировала начать разговор ещё до экзамена на чунина, то Неджи был исключением. С ним нужно было говорить только после. Как с Гаарой.
— Тори-чан! — воскликнул Ли, приветствуя меня, и теперь точно встал в пафосную позу. Тентен его проигнорировала явно по привычке, я — потому что это было весело.
Да, была у меня полубезумная идея подружиться ещё и с будущим Казекаге. Хиленькая такая. Будто меня кто к джинчурики соседней страны после нападения этой страны на Коноху вообще пустит. С другой стороны — не будут ли все заняты выборами нового Хокаге?
— Мне очень скучно, — честно протянула я. — До тренировки ещё почти два часа, а делать нечего. То есть, можно и самой потренироваться, но я бы хотела сегодня потратить чакру и силы немного на другое. И почему у тебя одежда такая чистая? Ли побитый.
Тентен действительно была подозрительно опрятна. По сравнению с тем же Ли, у которого костюм был в хорошем таком слое пыли (а кое-где — и земли), в особенности. Но, кажется, своим вопросом я попала в «яблочко»: Тентен внезапно поморщилась и передёрнула плечами.
— Чистая, но должна быть вообще идеальна. Нам достаётся от Неджи, — пояснила она. — Гай-сенсей обычно ставит спарринговаться его и Ли, но через раз я тоже тренируюсь с ними. Они должны вообще не доходить до меня, вот, на что рассчитаны эти свитки! Но и Ли, и Неджи постоянно доходят, а в тайдзюцу я им не противник, Гай-сенсей чаще всего сразу их останавливает и мы начинаем сначала.
Я нахмурилась. С одной стороны, это странно: зачем останавливать? Тренируясь, Тентен как раз и подтянет свой ближний бой. С другой стороны… В бою с Хьюгой особо нечего подтягивать, слишком уж специфический стиль боя. А если Ли действительно «не противник» Тентен, то тренироваться с такой разницей в уровне попросту глупо. Я смерила взглядом свитки, по которым в приступе возмущения хлопнула Тентен. Интересно, как они работают? Ну не верю, что она запечатывает в них столько оружия перед началом боя, так железа не напасёшься.
— Неправда, Тентен, ты очень сильная! В нашей команде не может быть иначе!
— Давай я буду твоим спарринг-партнёром, — от всего сердца предложила я. Ну, как от всего сердца… — Договоримся с нашими сенсеями, что Гай-сан будет следить за нами двумя, а Хаяте-сенсей… хм…
— Я давно хочу научиться владеть основами боя на катане, — загорелась Тентен. — Моя цель: научиться управляться с любым оружием, чтобы я могла найти выход из любой ситуации! Думаю, Гай-сенсей не откажет.
— Во имя силы Юности!!!
— Возможно, откажет Хаяте-сенсей, — пробормотала я, вспоминая, как ему не хотелось учить меня. И, наконец, перевела взгляд на пританцовывающего от нетерпения Ли. Ох, миленький, ты так забавно пытаешься вмешаться, не вмешиваясь, что я просто не могу больше молчать.
Минут через двадцать мы расстались, и я пообещала сообщить о нашей договоренности своему сенсею. До тренировки всё ещё оставалось около часа. Я, пошлявшись по крышам какое-то время, плюнула на всё и побежала в сторону тренировочного поля. Потратить час на контроль чакры? Я с сомнением походила кругами и уселась в позу для медитации.
Вот в чём проблема контроля: любые упражнения, кроме медитации, отнимали чакру. А долгая медитация обеспечивала впадание в транс, из которого самостоятельно было выбраться довольно непросто. У меня была теория, что в этот момент шиноби находился где-то на полпути в собственный внутренний мир. Проверить, можно ли таким образом туда нырнуть, я всё не решалась: кто знает, что будет ждать меня внутри… меня. И кто будет вытаскивать оттуда?
Спустя минут сорок, не меньше, я вынырнула из медитации и проверила значение контроля чакры. Ага, плюс два пункта. Один, можно считать, за прошлый день прилетел, потому что вчера я так и не прокачалась по этому параметру, хотя не менее часа листики по коже гоняла, а второй — за сегодня. Я запрыгнула на ближайшее дерево и уселась, свесив ноги. Отлично, ждём сенсея!
А он пришел вовремя, минут на десять раньше, ну кто бы сомневался. Интересно, если попытаться выйти на него через его девушку, я смогу найти на своего учителя компромат, как нашла его на Мизуки? С одной стороны, девушка из АНБУ, с другой стороны… эх, нет другой стороны.
— Хаяте-сенсей, у меня столько новостей для вас! — воскликнула я, спрыгивая с дерева.
— Можешь начать с самой плохой из них.
— Это было грубо, — с укором заметила я. И улыбнулась. — Но это хорошо, что вы общаетесь со мной так открыто, сенсей, мне нравится. Значит, новость о том, что я хочу немного уйти на другую сторону, вас не расстроит?
Хаяте-сенсей посмотрел на меня таким взглядом, что сразу понятно — не понял. Я пожала плечами.
— Я поговорила с ученицей Гая-сана, Тентен. Вы, наверное, её не знаете, но у неё есть некоторые проблемы с тайдзюцу… да и вообще способностью избегать ближнего боя. Я предложила ей свою помощь, но, так как мы генины, предложила тренироваться под надзором Гая-сана. А она сказала, что была бы очень мне признательна и хочет несколько уроков владения катаной.
Почему такие просьбы, в целом, понятно: сам факт нашей тренировки с Тентен обеспечивал взаимную пользу. Ей — тайдзюцу и, возможно, умение противостоять кендзюцу, мне — скорость реакции, умение противостоять противникам с атаками по площади. Если за нашими тренировками будет следить Гай-сан, то, скорее всего, он будет давать советы — или даже научит чему-нибудь. Значит, командир моей команды, как хороший сенсей, должен сделать что-нибудь в ответ.
Такой «обмен» учениками практиковался преимущественно между джонинами, которые хорошо друг друга знают, но обладают разными способностями. Бывшие сокомандники, пары или просто хорошие знакомые или друзья. Но ничто не мешало провернуть то же самое и в нашем случае. Я надеялась, что ничего не мешало.
— Я не против, — неожиданно ответил Хаяте-сенсей после недолгого молчания. — Как я понимаю, ей нужны основы? Техника владения, без дзюцу?
— Да, я полагаю… Почему вы так легко согласились?!
— Потому что учить тебя — это учить всему, а учить её — это, как ты выразилась, всего лишь «пара уроков». И, зная энтузиазм Гая, я просто не смогу отказаться, — он видимо поморщился. — А пара уроков превратится в пару десятков.
— Звучит похоже на меня.
— О, нет, вы же будете общаться, — без выражения сказал Хаяте-сенсей, выгнув бровь. И я вспомнила, что он-то, на самом деле, моложе Мизуки-сенсея. Сколько ему там… Двадцать один? Двадцать три? — Ещё какие-нибудь новости есть?
— Они в процессе, — ушла я от ответа. Сенсей не настаивал.
Он вообще был очень мягким в этом плане. Нечасто настаивал, нечасто давил, зато от вежливости его было почти не отучить. Он мог позволить себе разве что иронию, совершенно не походя в этом на Мизуки-сенсея. Но, наверное, оно и хорошо.
Урок предсказуемо начался со спарринга, а потом, наконец, перешел в нужное мне русло. Техника. Техника, наконец-то! Я сосредоточенно слушала Хаяте-сенсея и всё больше расстраивалась с каждым словом: «для начала для дзюцу ты будешь складывать печати», «первое время не сможешь пользоваться им в бою», «я не знаю, сколько продлится этот период, но думаю, что к экзамену на чунина у тебя получится». Понятное дело, что техника В-ранга, но полгода на базовое изучение…
Но я ожидала чего-то такого. Техника В-ранга не может быть без печатей — если только ты не Наруто, который вбухивает чакры столько, что уже совершенно не важно, есть печати или нет их. У меня нет такого запаса, но и контроль, как бы я им не хвалилась, мог бы быть и лучше. Но у меня есть преимущество.
Именно о том преимуществе мне хотелось бы поговорить. Потому что скрывать свои одноручные печати ещё дольше просто не имеет смысла, момент, когда меня раскроют, всё ближе; я больше не собираюсь учить техники с помощью двуручных печатей и ограничивать себе доступ к вакидзаси.
— А если я смогу складывать печати в бою, то дело будет двигаться быстрее, верно?
— Нет, — нахмурился сенсей. — Я говорю именно о бое, не о тренировке. На тренировке я, конечно, дам тебе время вытащить меч. Моё предупреждение больше относится к твоим планируемым спаррингам с… ученицей Гая. Советую не надеяться на Лунный стиль.
— Если я сложу печати одной рукой, то получится, — заявила я. И сложила одной рукой Хенге, подменила себя Сакурой, развеяла.
Хаяте-сенсей выглядел не то чтобы удивлённым, скорее недовольным. И очень, очень настроенным на серьёзный разговор. Я улыбнулась.
— Это может сработать, — через силу сказал он. — Но как…
— Я очень давно хотела освоить кендзюцу, — перебила его я. — Так что начала учиться этому ещё в Академии. Труд, труд и труд, не более.
Как я уже говорила, Хаяте-сенсей был каким-то слишком доброжелательным для того, кто работал в АНБУ. Хотя новая запись в моём личном деле, конечно, появится, я даже не сомневалась; это вам не Мизуки-сенсей, который мог бы что-то утаить просто потому что у него и своих секретов навалом.
