Птичий крик

      Только самоконтроль помог мне дойти до здания банды без потерь и даже выглядеть во время этой прогулки (бега, если быть совсем честной) совершенно спокойно. Мне всё же нужно было достаточно быстро добраться до Шикамару и Аянами. Они, уже спевшись и склонившись над какими-то бумажками, ждали меня в заранее оговоренном месте. Шанс, что Цунаде захочет видеть кого-нибудь из них или даже обоих, сразу же после меня, был слишком высок. А если бы не захотела, то мы бы сразу же всё обсудили.       Но Цунаде захотела.       — Выходим, ребятки! — бодро воскликнула я, залетая в комнату через окно. — Сначала Шикамару, потом Аянами.       — Ну, вот и моя встреча с Цунаде-сама, — негромко произнесла Аянами. Я с искренним удивлением поняла, что пальцы у неё подрагивают. Она перехватила мой взгляд и криво усмехнулась: — Не все такие наглые, Птичка-химе. Я знаю своё место. Никогда не думала, что встречусь с Хокаге-сама…       — Ложь, — перебил её Шикамару, потягиваясь.       Он был прав. Если бы Аянами «знала своё место», она бы не стала тайным канцлером моей банды, не вышла бы замуж за Комацу, чтобы продолжать это делать; она бы просто подчинилась воле своих родителей. Осознав свою ошибку, она согласно хмыкнула, но всё же покачала головой, как бы говоря, что её волнение объяснимо.       — Я пойду с тобой, если не возражаешь.       — Ты умеешь передвигаться, как шиноби, так? — с любопытством спросил Шикамару.       — Медленнее, чем шиноби.       Аянами способностями не слишком уступала своим подчинённым: она умела ходить по стенам (но, к сожалению, не по воде, такие чудеса были доступны только тем шпионам, которые часто выходили «в поле»), бегать быстрее, чем должен бегать обычный человек, прыгать выше и дальше, чем должен прыгать обычный человек. Несравнимо с шиноби, у которых и чакры больше, и контроль над ней лучше, и физическая подготовка на уровень выше, и тренировки чаще. Но даже то, что у неё есть сейчас — совершенно другой уровень. Шикамару задумчиво кивнул.       — Не будем заставлять Хокаге-сама ждать: я побегу вперёд. Аянами как раз подойдёт, когда всё закончится.       — Ты думаешь, что всё закончится так быстро?       Шикамару посмотрел на меня почти насмешливо, будто вопрос показался ему весёлым, и я, на самом деле уязвлённая такой реакцией, надулась. Хочешь запутать врага — показывай ему свои настоящие, просто гипертрофированные эмоции! Для серьёзных обсуждений не подходит, но вот для обычных разговоров — как раз. Пройдёт ещё много времени перед тем, как я смогу свободно и не задумываясь ни о чём общаться с ним. О том, что, возможно, вообще не смогу, я старалась не думать. Мне хотелось иметь Нара не только как союзника, но и как друга. В основном по причине того, что дружба с наследником клана давала немало преимуществ, конечно же.       — Я уверен, что всё закончится быстро, — подчеркнул он. — Тебе тоже не стоит медлить.       На этот раз я прекрасно его поняла. У меня было два активных задания, которые нужно было как можно скорее закрыть: одно было связано с АНБУ, другое было связано с бандой. И если на первое я более никак не могу повлиять, всё в руках Цунаде, то вот со вторым надо шевелиться. Вся банда застыла в ожидании: невнятные слухи о Хокаге уже некоторое время бродили среди людей. Мы с Аянами, уже полностью уверенные в наличии где-то рядом предателя, только мрачно переглянулись, когда обеспокоенная Каеде несколько дней назад сообщила нам о новой волне слухов. На этот раз — о том, что Хокаге же нашу лавочку и накроет.       Пока меня никто не видел — а я внимательно следила за тем, чтобы меня никто не видел — я могу сделать свои шаги. Таинственный предатель пока не знает, в какую сторону повернулся разговор в кабинете Хокаге. Более того, никто, кроме Шикамару и Аянами, не знает, когда именно я должна была пойти к Цунаде. Максимум — день. Не время. Соответственно, у меня есть несколько часов, чтобы решить головоломку. Потом тоже можно, но объективно будет сложнее.       — Ты знаешь, кто это? — не сдержала любопытства я.       — Я догадался. Подсказать?       От такого предложения я даже растерялась. Щедро, щедро. Только вот…       — Просто так, ками-сама, — проворчал он, будто прочитав мои мысли. — Поговори с теми, кто у тебя контролирует слухи.       — Почему бы просто не назвать имя?       — Такие вещи лучше выяснять самостоятельно, — серьёзно ответил на ворчание Аянами Шикамару. Та с кислым лицом пожала плечами. Как человеку, который почти жил информацией, способы её скорейшего появления на столе Аянами ничуть не интересовали. — Пока, Птичка-химе.       Я проводила Шикамару невыразительным взглядом и, накинув Невидимость, выскочила из окна следом. К совету Нара стоит прислушаться — это раз. Мне очень, очень, очень не нравится намёк, который он отпустил — это два. Какие вещи лучше выяснять самостоятельно, жертвуя безопасностью банды? Ведь если бы Шикамару просто назвал имя, я могла бы сразу направиться к этому человеку — а я знаю имя и место жительства каждого в этой гильдии.       Предательство кого-то достаточно близкого или просто влиятельного само по себе дурно пахнет, а когда самый умный человек, которого я знаю, намекает на то, что мне стоит вывести из этой ситуации какой-то особый урок, — другого варианта толкования слов Нара я просто не вижу, — вонь становится просто несусветной. И воняет большими неприятностями.       Слухами в банде заведовало несколько человек. Если брать гражданских, коих было большинство, то всё контролировали Шина и Миноку. У них была хорошая репутация, харизма и неплохие связи не только в банде (то есть, среди гражданских, живших в кварталах банды), но и за её пределами. Впрочем, они всё ещё не были на сто процентов самостоятельны: их контролировали сначала Кирю и Комацу, а в последнее время — ещё и Юкио.       Собственно, именно сокоманднику я в последнее время поручала любые задачи по контролю настроений в банде, и справлялся он неплохо. То притворство, умение подстраиваться под собеседника и ситуацию, которое я увидела и сразу раскусила, ещё когда из нас только создали команду, со временем выросло и превратилось в достаточно удобный инструмент. Прям гордость прошибает.       Но если бы Юкио, Кеншин или Кирю что-то знали, они бы мне сказали. В связи с напряжённой ситуацией мы виделись с ними достаточно часто в любом случае; если бы информация была срочной, они бы легко нашли меня: знают же, где я живу или примерно могу находиться в любой час. Более того: если не ошибаюсь, то девочки Аянами могут раскрывать приближённым информацию о моём местонахождении. Без прямого разрешения Аянами — только моим местоположением всё и ограничивается. Для всего остального нужна причина, своеобразный допуск от всё той же Аянами. Хотя я не сомневалась, у всех ребят наверняка есть люди или события, сведения о которых шпионы ищут исключительно для них.       Вывод какой? Такой, что Шикамару говорил именно что о гражданских. Стоило бы испугаться, насколько быстро он изучил мою банду вдоль и поперёк, но, раз уж он наш союзник, — я могу это стерпеть.       С помощью нескольких девочек Аянами я выяснила, где находятся Шина (в гостях у подруги) и Миноку (на работе), и после недолгих раздумий решила отвлечь именно Шину. Занятость занятостью, но я никогда не забуду главного отличия этих двоих — если Миноку был просто не против перейти на мою сторону, когда его поставили перед выбором, то Шина пришла ко мне сама. Возможность предательства была околонулевая у обоих, да и Шикамару сказал поговорить с ними, а не вывести на чистую воду, но именно с Шиной будет легче идти на контакт. Чисто теоретически. Это если брать за факт то, что они оба знают что-то, что выведет меня на предателя.       С учётом подручных средств (троица шпионов, которых я перехватила ненадолго), очень легко было выманить Шину из дома её подруги. Ну, конечно, когда внезапно ломаются важные вещи в доме, немного не до гостей... За небольшое вредительство было ничуть не стыдно, хотя взгляд Шины, когда она буквально спустя десяток шагов в сторону собственного дома наткнулось на меня, выражал многое. Возможно… возможно, приказывать своим людям тайно проникнуть в чужой дом было не самым лучшим способом начать беседу.       — Всё будет нормально, ничего непоправимого не произошло, — подняв руки, успокаивающе проговорила я. — Мои ребята знают, что делают.       — Это ребята Аянами, а не твои, — расслабленно, но всё ещё недовольно ответила мне Шина. — Что тебе нужно?       Будь это другой день, я обязательно бы закатила ненастоящий скандал по поводу её жестокости: как так, встречать меня столь холодно, такими словами! Но именно сегодня время было очень важно, так что я подозвала шпионов — двое парней и одна девушка — и велела им и дальше заниматься своими делами, от которых я их оторвала. Только, конечно же, никому не говорить о встрече со мной. Кто знает, когда у них следующий отчёт и кому (уж не предателю ли?) они будут отчитываться, лучше перестраховаться.       Не желая идти вместе с Шиной к её дому, я просто нашла ближайшее ответвление большой улицы и завернула за угол, жалея, что не могу накинуть на себя Невидимость. Вряд ли у неё получится нормально разговаривать с пустым местом, которым я фактически и становлюсь, когда применяю способность.       — Говорю максимально прямо, у меня нет времени на расшаркивания, — заранее предупредила я и, проигнорировав удивлённо вскинутые брови Шины, продолжила: — Как ты, возможно, уже знаешь, у нас завёлся предатель. Шикамару мне намекнул, что ты можешь что-то знать по этому поводу.       — Если бы я что-то знала, я бы тебе сообщила. Через твоих приближённых или сама. К тому же, я вообще ничего не слышала о «предателе» раньше, — нахмурилась Шина. — Полагаю, твои приближённые думают, что это что-то не особо важное для меня.       Я медленно втянула в себя воздух. Глупая надежда, что у Шины или Миноку что-то есть, меня не покидала до последнего, хотя куда логичнее было предположить, что они оба толком ничего не знают. Придётся быстро, но тщательно пройтись с Шиной по её жизни внутри банды и, если это ничего не даст, бежать к Миноку. Но я надеялась, что оно мне не понадобится: не зря ведь Интуиция на максимуме. Я должна была пойти к нужному человеку.       Чего у моих приближённых и просто важных должностных лиц банды было не отнять: они все были неглупыми людьми. Умными даже, если можно так выразиться. Шина тут же поняла, что ей нужно делать, и начала говорить: о том, с кем в основном общалась по делам банды; о том, как через своих людей и сама пыталась подавить ненужные слухи; о том, почему это занимало так много времени...       Обобщая, последние недели Шины были достаточно суматошными: слухов, а отсюда и волнений, было слишком много, чтобы просто сидеть на месте, а она ведь одновременно всё ещё работала на Утатане несколько дней в неделю! Ей то и дело приходилось контролировать поведение своих людей, то и дело самой встречаться с обеспокоенными членами банды и на правах одной из вышестоящих успокаивать бродячие умы. А таких было немало! Не то чтобы деятельность банды была незаконной или опасной для её рядовых членов, но распад точно повлиял бы на них не в лучшую сторону. Распад с рассекречиванием членов — больно ударил бы по бизнесу. Людям хотелось гарантий — и Шине с Миноку приходилось лавировать.       Понятное дело, что проблема могла бы решиться куда быстрее, если бы главные зачинщики такого рода настроений были бы обезврежены. Но, к сожалению…       — Юкио указывал не на тех? — переспросила я и добавила это в копилочку промахов шпионов. Юкио просто не смог бы всё выяснять сам, он тоже пользовался сетью Аянами. Более того, он имел достаточно высокий, скажем так, «уровень доступа». Не Каеде, конечно, которая была для Аянами правой рукой, но близко. — Значит, стоит поговорить ещё и с Юкио…       Я внимательно дослушала отчёт Шины. Картина вырисовывалась печальная: из-за подчас неправильного выявления главных распространителей подобных слухов, человек (или люди), от которых всё пошло, совершенно затерялись. Фактически, усилиями моих министров народного просвещения были ликвидированы симптомы, а не источники болезни. Очень удобно.       — Юкио говорил, что сообщил тебе, — обеспокоенно сказала Шина. — Думаешь, кто-то из шпионов не донёс до тебя сообщение?       — Думаю, он сказал бы сам, — с минуту помолчав, ответила я. Если бы Юкио сообщил мне, я могла бы взять ситуацию в свои руки, воспользовавшись Обаянием. Пока обеспокоенных людей было не очень много, я бы, возможно, даже смогла всё уладить. — Наверное, слишком гордый, чтобы признавать свои промахи.       — Ну, если ты так считаешь… — недоверчиво пробормотала Шина. — Он казался мне куда более рассудительным и ответственным.       — Ага, — уже не слушая её, бегло сказала я. — Спасибо большое, пока.       Конечно, подумала я, шпионы могли бы промахнуться. Но на такое задание точно был отправлен не один человек. Даже больше скажу: если на это задание был отправлен один человек, с поста тайного канцлера Аянами можно снимать. Соответственно, подобное количество информации просто не смогло бы затеряться или запутаться, не вызвав подозрений. Таинственный предатель не смог бы сфальсифицировать показания каждого шпиона, особенно с учётом того, что отчёты наверняка были устными, а не письменными. Вывод напрашивается только один: информация была переврана уже тогда, когда дошла до самого Юкио. И перевирать, в таком случае, мог только всё тот же Юкио.       На вопрос «зачем» я, пока кратчайшими путями добиралась до дома сокомандника, ответить так и не смогла. Зато Разум игрока защищал меня от лишних эмоций: знакомо застывшие на одной отметке чувства явно сигнализировали, что, не будь у меня столь полезного навыка, биться мне сейчас в самой настоящей, а не придуманной или наигранной панике.       Потому что это было глупо. Невозможно. Совершенно иррационально. С чего бы одному из моих приближённых — Юкио, с которым, как с сокомандником, я провожу больше всего времени! — быть предателем? Конечно, это всё ещё может оказаться неправдой, Юкио может оказаться лишь ещё одной ступенькой, которая приведёт меня к правильному ответу, но, чем больше я думала, тем больше всё сходилось. Приближённый — ведь, чтобы делать такие пакости и не попасться, нужно высокое положение? Верно. Развал банды не повлечёт для него весомых последствий? И опять верно.       Для Аянами это будет, фактически, потеря того, за что она боролась — вычёркиваем. Для Комацу это будет потеря того, что он так долго строил (и в прямом, и в переносном смысле) — вычёркиваем. Для Кирю и Кеншина это будет потеря, исключая чисто сентиментальные чувства, влияния и денег (а эти двое вели немало дел с членами банды, помогая, к примеру, торговцам налаживать связи с другими городами) — вычёркиваем. Микиру бы просто не успел. Шина и Миноку проверены сывороткой правды.       Юкио, на самом деле, не терял ничего. Он присоединился к банде с одним из последних четырёх-пяти районов, и тогда был слишком мал, чтобы активно участвовать в жизни банды, как это делали все остальные мои приближённые.       Я не могла не сравнивать его с Сакурой, которая тоже ничего бы не потеряла от расформирования банды. У неё не было возможностей для подобного предательства — Сакура никогда не занимала столь высокое положение в шпионской сети Аянами, её статус приближённой исходил, скорее, из близкого знакомства со мной, чем из фактических обязанностей в банде — но если бы она захотела, она смогла бы их добиться. Я бы не удивилась, пожелай Сакура больше власти. Наоборот, я не раз удивлялась тому, что она этого не просит.       Так почему предал именно Юкио? Безусловно, с Сакурой я поддерживаю крепкие дружеские отношения куда большее время, чем с ним, — но он мой сокомандник. Самый первый! Это должно быть другой ступенью доверия!       Юкио оказался дома. Когда я запрыгнула к нему в комнату через окно, он вздрогнул от неожиданности и зашипел, осторожно снимая со своих волос рефлекторно задрыгавшуюся при моём появлении белку. Белка его любила. Впрочем, она любила всех, кто относился к ней не с таким количеством удушающей любви, как я.       — Привет, Тори, — поздоровался он. — Что пр…       — Какого чёрта ты творишь? — ледяным тоном прервала его я.       К чести Юкио — и к моему разочарованию где-то на краю сознания, я ведь так надеялась, что это окажется лишь моей паранойей — он не стал ничего отрицать. Просто вздохнул, отложил белку подальше (она убежала под кровать) и вздохнул.       — Тебе Нара подсказал, не так ли?       — Что… это сейчас важно? — зашипела я. — Ты гадил мне, ты гадил банде, и всё, что можешь сказать — это спросить, не помог ли мне Шикамару? Да, помог!       — Просто я не думаю, что ты бы сама до этого дошла, — пояснил он и совершенно не по-настоящему улыбнулся, когда я, отдалённо злая даже через действие Разума игрока, угрожающе шагнула к нему. — Это не оскорбление! Не оскорбление, Птичка-химе.       Еле сдержав себя, чтобы не выпалить клишированное «Не называй меня так!», потому что прозвище ощущалось, как насмешка, я скрестила руки на груди и встала прямо посреди комнаты. Юкио сидел за столом — я смотрела на него сверху вниз (даже если бы он стоял, я бы смотрела на него сверху вниз), но это нисколько не помогало ситуации. Разум игрока блокировал влияние моих эмоций на мои действия и сознание, но я всё ещё отдалённо их ощущала. Так, чтобы понимать, что именно чувствую в данный момент.       В данный момент я ощущала себя так, будто сейчас расплачусь.       Юкио заговорил и без моих подсказок:       — В целом, всё очень просто, Птичка-химе. Ты мне правда нравишься! Но мне не нравится, как ты себя ведёшь.       — Ох, только не говори мне, что ты всё это устроил, потому что тебе завидно ста…       — Ты можешь казаться хорошим человеком, и ты правда неплохая, — не слушая меня, упрямо продолжил Юкио, нахмурившись. Значит, я его задела, хах? — Ты мне нравилась. Я думал, я буду твоим другом, как все остальные «приближённые», и что в итоге? Чем больше я тебя узнаю, тем больше понимаю, что ты просто эгоистичная, самолюбивая, равнодушная и далее по списку. Я пытался что-то делать и говорить, сенсей пытался что-то делать и говорить, но всё оставалось по-прежнему: ты делала только то, что хочешь, и ни во что не ставила тех, кого называла друзьями.       — Ложь.       — Правда.       Я вскинула брови.       — И когда же?       — Вспомни хоть раз, когда ты искренне кем-то из нас восхищалась, кого-то хвалила, не воспринимала поступки как должное, — всё так же спокойно предложил Юкио. Я отметила, как подрагивали его пальцы. Значит, волнуется, я ведь его знаю. Значит, не совсем уверен. Так какого же он тогда всё это начал? — Ты не вспомнишь.       — Конечно, я сейчас не вспомню, что за бред, — я невпечатленно фыркнула. — У меня много друзей, я немало с ними общаюсь, и часто — по вопросам банды. И там они, спешу напомнить, находятся в моём прямом подчинении.       — Я нахожусь в твоём прямом подчинении? — внезапно спросил Юкио. Я вскинула брови и медленно отрицательно качнула головой. Нет. Я нечасто отдавала ему приказы, если исключать последние несколько недель, но они проходили под пометкой «чрезвычайное положение». Он был под юрисдикцией Аянами. Но, на секундочку, он всё ещё часть моей банды. — Вспомни, когда ты относилась ко мне без снисхождения. Не «О, Юкио, ты смог понять, какую маску я собираюсь отыграть перед сенсеем сегодня» или «О, Юкио, у тебя получилось помочь мне в спарринге, молодец». Сможешь?       — Что за бред, — холодно повторила я. — Даже не буду пытаться. Меня больше интересует: ты что, затеял это всё из-за того, что обиделся на меня? Захотел скинуть меня с поста главы банды?       — В идеале, да, скинуть, — согласно кивнул Юкио. — Но я не собирался занимать твоё место, Птичка-химе. Ты бы забралась обратно, я уверен. А расформировали бы банду — получилось бы ещё лучше. Ты бы наконец поняла, насколько твои действия сомнительны. Можешь считать, что это моя обида. В целом, я думаю, это половина моей мотивации. Вторая половина: ты мне…       Слушать очередное «ты мне правда нравишься, это всё ради тебя самой» совершенно не хотелось, так что я развернулась и приготовилась бежать обратно в банду. Аянами всё ещё была у Хокаге, так что ей о результатах расследования не сообщишь, но всегда можно обратиться к Каеде. Аннулировать все допуски к информации банды для Юкио в один момент будет сложно, но уже завтра, я полагаю, вся шпионская сеть будет знать, кто тут предатель. Хотя… я остановилась, уже запрыгнув на раму окна.       — Ты действовал один?       — Нет, — куда менее спокойно, с нотками торжества сказал Юкио. — Думаешь, я один так считал?..       Я посмотрела на него пустым взглядом, и он осёкся.       Ох, конечно, он считал так не один. Недовольные появлялись постоянно, и столь же постоянно их недовольство прикрывалось Аянами, Шиной с Миноку или мной лично. Те «восстания», которые я подавляла, происходили исключительно в тех случаях, когда недовольные успевали объединиться раньше, чем мы душили их недовольство. На постоянной основе то и дело возникала пара-тройка человек, которым, к примеру, полученная с помощью действий банды информация помогла не так сильно, как хотелось бы, или не помогла вовсе.       И, конечно, недовольные были и среди шпионов, было бы глупо думать иначе: кому-то надоело, что в один момент он принимал чужие отчёты, а в другой — уже отчитывался сам, кому-то перехотелось участвовать в этой части жизни банды вовсе… Именно поэтому я не прекращала общаться со шпионами Аянами. Лучше время от времени воздействовать на них Обаянием, чем потом оказаться посреди огромной, но неработающей машины. Обычно шпионы, которые уставали заниматься этим, просто становились рядовыми членами банды. Аянами в любом случае время от времени пополняла штаб своих рабочих, сильно в численности её подчинённые не падали.       — Имена тех, кого ты переманил к себе, — отчеканила я.       И ведь не постеснялся. Не испугался, что они доложат мне — хотя, судя по его поведению сейчас, Юкио вообще не особо боялся разоблачения. Почему? Думал, что своими действиями что-то изменит? Конечно, изменит, только с чего он взял, что в ту сторону, которая ему выгодна?       Он назвал имена. Подумать только, четверо человек, пятеро — вместе с самим Юкио.       — Я думаю, ты выгонишь нас из банды, — немного нервно сказал он. — Это будет обидно, конечно, но заслуженно. Зато тебе придётся пересмотреть собственные действия. Ты будешь больше доверять тем, кто тебе близок.       — Больше доверять после предательства? — я почти рассмеялась. — Да ты шутник, Юкио.       — У тебя не будет другого выбора, — он тоже улыбнулся. — Ты просто не сможешь доверять им меньше или взять все обязанности своих подчинённых на себя: их слишком много. И поменять людей ты не сможешь. А оставить всё так же… Появится другой «предатель», только и всего. Как скоро такое отношение надоест Кирю? Она ведь достаточно спорно к тебе относится. Как скоро Аянами устанет от твоего поведения? А Аянами, на самом деле, может гораздо больше, чем ты.       Глупая мотивация, глупые выводы. Мне нужно подавить восстание, проехаться по всем несогласным Обаянием — и дело с концом. Невольно вспомнилось, как несколько месяцев назад Кеншин назвал меня отвратительным лидером. Я недовольно дёрнула бровью. Пусть даже так. Но какое отношение мои лидерские качества имеют к сложившейся ситуации?       — Даже не думай больше соваться в банду, — отрезала я. — Не знаю, как мы будем работать в команде…       — С трудом, — признал он. — Но я думаю, что ты простишь меня. Ты не самый плохой человек, Птичка-химе. Ты защищала меня в Лесу Смерти, я это помню. Я тогда ещё подумал: оу, может, Птичка-химе наконец поняла свою ошибку и перестала относиться к своим друзьям, как к чему-то должному? Но я ошибался.       Слушать его больше не было сил. В Лесу Смерти я была полностью избавлена от Разума игрока, и это оказалось скорее проклятием, чем благословением. Чувствовать все эмоции на полную катушку — мило, безусловно, но в моей профессии большинство эмоций являются не самыми приятными. Да и думать они порядочно мешали: до сих пор стыдно вспоминать, как мы, три идиота, пытались победить того огромного жука, вместо того, чтобы убежать. А Юкио говорит о том, что то моё поведение показалось ему более правильным.       Если бы я поступала в соответствии с тем, что он, по всей видимости, считал правильным, у меня бы не было и половины того, что было сейчас. Банда? Вряд ли, я довольно свободно использовала свои способности и дурила людей, чтобы держаться на вершине. Учёба у Мизуки-сенсея? Без банды, думается мне, не было бы и её. Учёба у Хаяте-сенсея? Не-а, ведь это я выторговала у Мизуки-сенсея. Соответственно, никакой связи с Хокаге, никакого прогресса в способностях, никакой потенциальной маски АНБУ.       Возможно, я бы пришла ко всему этому другим путём. Но, оглядываясь назад... сложно найти другие варианты обратить на себя внимание власть имущих, с моими-то способностями шиноби. Разве только попытаться каким-то образом уцепиться за Сакуру и через неё примазаться к клановым       — Я не собираюсь оправдываться, — донеслось мне уже в спину, — но, честно, я бы не решился на всё это. Я бы, наверное, и дальше пытался как-то урезонить тебя разговорами, если бы не Наруто.       — Прости? — я не сдержала смешка. — Он-то тут при чём?       — Ты как-то тоже его использовала, верно? Он мне рассказал об этом. И он…       Я не стала дослушивать — всё и без того было ясно. На вопрос «зачем» Юкио ответил мне сам, на вопрос «почему» ответ, после этого признания, был на поверхности. Наруто, хах. Я думала, что, несмотря на его преимущество в способности убеждать, моя банда, на которую я воздействую уже годы, более-менее устойчива. Может, большинство её членов и устойчивы, конечно, но не те, у кого есть сомнения, да? А если вспомнить слова Ино, то у Юкио в голове настоящий бардак...       Удержаться от глупостей было легко: хвала Разуму игрока, который в этот раз помогал мне не истерить слишком сильно. Злость была, разочарование было, беспомощность тоже присутствовала, но находились под контролем. Впрочем, в здание банды я влетела на максимальной скорости, сразу начиная искать Каеде. Нашла быстро: девушка спокойно сидела в окружении каких-то отчётов, но тут же поднялась на ноги, стоило мне подойти к ней.       — Птичка-химе…       — Предатель — Юкио, — отрывисто бросила я и перечислила его сообщников. Все, если мне не изменяла память, были шпионами и занимали должности эдаких среднячков: и в патрули достаточно часто ходят, и в подчинении нескольких людей имеют. Идеальные исполнители. — Исключить их из банды. Всем гражданским о случившемся я объявлю сама.       — Юкио? — переспросила она. — Это… ладно, я сейчас же этим займусь. Шикамару уже вернулся, если тебе это поможет. Сказал, что Аянами будет у Хокаге-сама около полутора часов.       Полтора? С учётом того, что на окне сидит, не может дождаться своей очереди поговорить, Джирайя, мне кажется, всё пройдёт немного быстрее. Час, самое большое. Цунаде не нужна вся информация о банде, на данный момент ей хватит и общих деталей, которые помогут понять механизм работы, а остальное она сможет узнать и из каких-нибудь отчётов. Не важно, чьих. Возможно, нам поручат самим о себе рассказать, возможно, она прочитает творчество какого-нибудь своего подчинённого.       Слово «подчинённый» в контексте разговора с Юкио резануло сознание, и я поморщилась. Нужно найти Шикамару. Что, чёрт возьми, означает его «некоторые вещи нужно выяснять самостоятельно»? Не верю, что он ещё и мотивацию Юкио полностью просчитал. Не верю, что он вот так просто взял и согласился с ним.       — Ты его нашла, — утвердительно произнёс Нара, когда я плюхнулась рядом, и смерил меня внимательным взглядом. Я на это спокойно вскинула брови. Разум игрока уже не приглушал эмоции, но оставшиеся я могла их контролировать сама. — Поняла, что к чему?       — Извини?       — Три ошибки, — Шикамару поднял руку с тремя отогнутыми пальцами. — Первое: ты не берёшь во внимание тех, кого считаешь своими людьми. Ты воспринимаешь их... как свою собственность, я думаю. А собственность, как известно, всегда верно служит и никогда не предаёт. Но они люди, Птичка-химе. Так что они не всегда верно служат и иногда предают. Второе: ты считаешь себя умнее других, и исключение, кажется, делаешь только для меня и, может быть, Хокаге-сама. Это не так. Ты не глупая, но и окружающие не идиоты. Плюс, ты не застрахована от случайных промахов, нужно это учитывать. Третье…       — Нормально я отношусь к своим подчинённым! — наконец, отмерла я и зашипела не хуже Орочимару. Сначала Юкио, теперь Шикамару принялся учить меня жизни, что за день такой?! — Я знаю себя лучше, чем вы оба…       Показательно игнорируя меня, Нара продолжил, загибая последний палец:       — Третье: ты страдаешь от той же проблемы, что и многие члены моего клана. Почти все, если честно. Мы с Рио, когда он обследовал твоих людей и тебя, быстро это заметили, — он сделал паузу. — Как я и сказал, ты не глупа. Наоборот. Но ты никогда не должна забывать не только думать, но и... знаю, звучит смешно, не смотри на меня так… отдыхать, действовать не только из соображений выгоды, доверять близким людям. Немало членов моего клана попали в ловушку своего собственного разума. Возможно, кажется, что так лучше, — Шикамару пожал плечами. — Но нет. Какое-то время, конечно, ты будешь получать только преимущества, но как долго это протянется? Через некоторое время мир начнёт выбиваться из системы, которую ты себе построила, активнее… Такое не заканчивается хорошо.       — На что ты намекаешь? — настороженно переспросила я.       — Ты никогда не боялась сойти с ума? — задумчиво спросил Шикамару. — Буду честен: многие шиноби немного двинутые, но я говорю про другое «сойти с ума». Судя по опыту моего клана, твоя проблема — прямая к этому дорога. Сначала они думают, что взяли под контроль свои эмоции и преисполнились в познании, а потом эти же эмоции их убивают.       Получено новое основное задание!       В чужой монастырь       Кажется, связи с кланом Нара налаживаются! В ваших же интересах будет усилить сближение гильдии и Нара.       Награда за выполнение: вариативно, зависит от степени сближения.       Наказание за провал: нет.       — И как это связано с тем, что предателем оказался Юкио? — после недолгого молчания спросила я. Значит, всё-таки высчитал не только предателя, но и причину. И после этого называет меня умной? Смешно. — Я не про первые два, с ними всё понятно.       Комментировать его слова о сумасшествии совершенно не хотелось. Я? Сойти с ума? С Разумом игрока?       — Напрямую. Ты упёрлась в свои выводы и не хочешь их отпускать. Банда — твоя, и все люди в ней — твои друзья и подчинённые. Друзья и подчинённые не могут предать, друзья и подчинённые всегда действуют в твою пользу. Как ты уже поняла, это не так.       — Я не могла заподозрить Юкио, потому что он был мне близок. Не понимаю, о каком отсутствии эмоций ты говоришь, если на самом деле…       — Пожалуйста, — Шикамару поморщился. — Не ври мне. Ты не заподозрила его не потому, что он тебе безумно дорог. Кто тебе вообще дорог не из соображений пользы, а просто так? Или хотя бы не только из соображений пользы, хорошо?       Я глубоко вдохнула и, задержав воздух в груди, выдохнула. Я будто опять стояла перед Юкио. Он тоже говорил нечто отдалённо похожее. Про снисходительность, правда… Хорошо, хорошо. Банда в целом мне дорога из своей полезности и осознания вложенных усилий, не буду лгать. Да, были сентиментальные чувства, но не такие уж сильные. Сакура? Ну, она главная героиня, через которую хорошо влиять на сюжет, потенциально сильный медик и полезный человек… Понятно. Кирю? Кеншин? Комацу? Нет. Аянами? Просто верх полезности. Да, все они мои друзья, но, мысленно отбирая у них ту «полезность», которой я постоянно пользовалась… вряд ли я стала бы тратить на них столько времени, а на некоторых — и вовсе не стала бы. Юкио? Только подумав о нём, я почувствовала резкое отторжение. Видимо, нет, не теперь. Микиру? Клановый, полезный улучшенный геном…       Да, с ними ещё и общаться было приятно, и друзья они хорошие, но это всегда было второстепенным фактором. Тем, что можно отбросить, пусть и не без сожаления. Я таким же образом проверила свою семью и без удивления осознала, что первые же мысли, которые мне приходят в голову, это рецепты семьи матери, деньги отца, планируемая позиция брата в банде… Хотя вот от них я бы точно не отказалась, всё-таки с ними я провела больше всего времени, пусть и не всегда это время было полезным. Да и кем бы меня стали считать, откажись я от своей?..       Я опять осеклась. Кажется, именно об этом говорил Шикамару?       Не то чтобы я была удивлена, осознав такую черту своего характера. Наверное, где-то в глубине души я всегда понимала, что использую находящихся вокруг людей. Это меня не пугало — да и с чего бы, я ведь, в конце концов, всегда оказывалась в плюсе. Но, если подумать, такое восприятие мира может помешать. Интересно, можно ли как-то переключаться между «режимами»? Я сдержала вздох. Были бы ещё эти «режимы». Я ведь такая и без воздействия Разума игрока. Получается, мне или оставаться такой же (полезно, удобно, привычно), или пытаться меняться (долго, не очень понятна причина, наверняка сложно).       Только вот не бывает правил без исключений, внезапно поняла я.       — Сенсей, — произнесла я. — Не Хаяте-сенсей, а Мизуки-сенсей.       Шикамару моргнул, а потом удивлённо усмехнулся. Или улыбнулся? Не совсем похоже на улыбку, но пока что — ближайшее к ней, что я от него видела. Я почти могла видеть мысли у него в голове; то, как он просчитывал мои отношения с Мизуки-сенсеем по всей имеющейся у него информации.       Да, Мизуки-сенсей мог бы рассказать мне об Орочимару, но я сомневалась, что он знает много. Да, он учил меня, но давно уже не учит — и вряд ли качество его преподавания зависело от наших отношений. На данный момент общение с ним приносит мне больше неприятностей, чем плюсов, и в будущем это продолжится. Собираюсь ли я прекращать с ним общение? Три раза «ха»!       — Мило, — протянул он. — Тогда есть у меня для тебя совет. На этот раз — более существенный.       — Слушаю, — я заинтересованно подалась ближе.       — Расскажи ему об этом. Думаю, он тебе поможет. И, если не боишься, что тебя бросят — расскажи и другим своим… «друзьям». Я слишком плохо знаю вас, чтобы предугадать, что они сделают: попытаются помочь или затаят обиду, как этот твой сокомандник.       — И это — твой совет? — разочарованно переспросила я. — Я думала, что ты мне подскажешь, что делать, раз уж «большинство членов твоего клана» страдают от похожей проблемы.       — Что инвалид может посоветовать другому инвалиду? — проворчал он. — Обращайся к врачам.       Оставалось только решить, стоит ли оно того. Потому что, судя по моим знаниям, иногда лечение становится куда большей проблемой, чем, собственно, сама болезнь. Я оставила Шикамару и ушла, чтобы обдумать всё в одиночестве. «Всё» — это «говорить Мизуки-сенсею или не говорить».       Если бы на своём стоял только Юкио, я бы, наверное, просто от него отмахнулась: да, предательство сокомандника пошатнуло мою уверенность, но упоминание Наруто вернуло её на место. Ведь так легко сказать, что Узумаки, злопамятная тварь, затаил на меня обиду ещё с самого детства — на него не похоже, кстати, он был тем ещё чертёнком, но быстро гадил и забывал — и воспользовался возможностью вот так мне отомстить, разрушив мою банду (то, с чем он мне помог) изнутри. Но когда то же самое, но куда более обоснованно, говорит Шикамару, отмахнуться сложнее.       Да ещё и приводит в пример какие-то проблемы своего клана. Полагаю, если я не соглашусь, выполнить задание не получится. Но наказания за провал не предвидится, а награда за выполнение слишком призрачна, чтобы это задание стало аргументом «за» или «против».       Только вот встаёт одна проблема: я не просто так вела себя подобным образом. У меня была Система. У меня было знание будущего, которое позволяло действовать более уверенно. У меня были многочисленные игровые законы, которые срабатывали всегда. Иногда мир вносил свои условности (к примеру, при получении звания гильдмастера мне была гарантирована верность всех членов гильдии, но волнения случались; я была уверена, впрочем, что верность ближайших советников не обсуждалась — и, судя по всему, без вмешательства Наруто так бы и было), но в остальном? Всё работало. Техники учились иначе, способности от Системы работали без чакры.       И я не начала сомневаться в законах Системы, но, возможно, стоит начать воспринимать информацию, которая мне ей дарована, не как исчерпывающую, а как достаточную на данный момент. Во всём, чего я не знала, я полагалась на Интуицию, но ведь она помогала мне только тогда, когда угроза была уже прямо здесь, на пороге; она помогала мне минимизировать последствия. Чтобы их предугадать, стоило бы смотреть шире — и я вроде как пыталась. У меня даже сеть шпионов была!       По словам Шикамару, этого было недостаточно. Но, будем честны, что мне даст следование его советам? Лучшее понимание людей? Превращение из «отвратительного лидера» в нечто более приемлемое? Я подумала о том, что сказал бы Мизуки-сенсей, задай я ему этот вопрос, и невольно ухмыльнулась. Ох, уверена, он бы меня насильно начал превращать в нормального человека!       В целом, посмаковала я эту мысль, я могу попытаться. В конце концов, Разум игрока никогда не даст мне забыться в эмоциях. К тому же, сомневаюсь, что у меня вообще получится измениться после стольких лет жизни в «игре», продолжая жить во всё той же игре. Но Юкио был прав: повторения ситуации с ним мне не хочется. И если от предательства Сакуры, предположим, банде будет ни жарко ни холодно, то другие приближённые… Если предаст Аянами или Комацу (а они, я полагала, поддержат друг друга с куда большим удовольствием, чем меня) — я потеряю банду. Сразу же. Кеншин или Кирю? Они смогли бы настроить часть шиноби против меня. И если именно такие действия смогут защитить меня, то, так уж и быть, я готова поступиться некоторым количеством выгоды.       Это игнорируя те слова Шикамару о сумасшествии. Разум игрока, наверное, должен защитить меня от таких проблем: способность гарантировала спокойствие в любой ситуации, некую ясность мыслей. Говоря другими словами, симптомы болезней этого плана меня одолевать не должны.       Я бы с удовольствием тут же завернула к Мизуки-сенсею (ложь, мне всё ещё не хотелось начинать это бессмысленное шоу), но у меня на сегодня оставалось ещё одно незаконченное дело. Два, на самом деле, но тогда уже не только на сегодня: нужно было рассказать банде о предателях так, чтобы не потерять в репутации, иначе изгнание Юкио и ещё четверых людей вызовет вопросы, и найти Наруто. Наруто стоило искать через Сакуру, Сакуру стоило искать через кого-нибудь из девочек Аянами.       Харуно оказалось, что не удивительно, в госпитале. Читала какой-то угрожающе толстый талмуд и ни в какую не хотела обращать на меня внимания, пока я чётко и громко не сказала ей, что Наруто сунул свою голову туда, куда ему совать её не следовало, то есть — в мою банду. Талмуд был тут же отложен в сторону.       — Он что?       — Я нашла предателя, — я посмотрела Сакуре в глаза. Все приближённые знали о предателе — я не видела смысла скрывать от своих подозреваемых такую информацию. Многие вещи в банде были связаны слишком сильно, чтобы наши с Аянами поиски не вызвали подозрений от невиновных. — Это Юкио. Угадай, кто такой говорливый его подговорил.       Она поднялась с места, сквозь зубы бросила, что у них тренировка через час, и пошла на выход из госпиталя. Я с предвкушением последовала за ней. Сакура выглядела злой. Куда злее, чем я себя чувствовала сама, а ведь банда была именно моим детищем — впрочем, Сакура была там с самого начала. Полагаю, слишком много сентиментальных чувств связано с этим местом и этими людьми.       — Ещё рано, — справедливо отметила я.       — Саске и Наруто всегда приходят раньше, — мрачно ответила она. — Им нравится сначала повыбивать друг из друга всё, что вообще можно выбить. К тому же, сегодня первая наша общая тренировка после…       Предложение было многозначительно незакончено, но я сразу поняла, о чём говорила Сакура. О встрече с Итачи и походом за Цунаде, конечно. После того, как заботливый старший брат положил младшего на больничную койку, а Цунаде — вытащила оттуда, седьмая команда подозрительно быстро умотала на некую миссию в страну Чая. К несчастью, Сакура не успела меня об этом предупредить — Какаши собрал их очень, очень быстро и так же быстро увёл из Конохи. Впрочем, даже если бы сказала… В стране Чая жила семья моей матери, Каору, но вряд ли бы Сакура смогла мне хоть как-то помочь. Решать дела со своей семьёй и их магическими зельями нужно было самостоятельно.       На миссии потренироваться не получилось, и обратно они вернулись совсем недавно. Так что идёт сейчас Птичка-химе срывать ребятам первую тренировку, но ей ли не всё равно? Я усмехнулась. Верно, мне абсолютно всё равно, что я там им сорву, когда мне чуть не сорвали труд половины жизни. Если так подумать, то и Саске на той нашей давней тренировке бормотал нечто странное о моих секретиках и общении с Сакурой. Неужели Наруто сподобился промывать мозги даже «лучшему другу»? Если так, то канонный образ дурачка окончательно можно выкидывать на помойку.       Или не совсем выкидывать, раз уж он только и делает, что сетует всем о своей обиде на меня. Не самое взрослое поведение.       Как Сакура и сказала, Наруто и Саске уже находились на полигоне и даже начали тренировку. Только начали, судя по отсутствию хоть сколько-нибудь значимых ранений, криков и звуков Чидори. Ну, разве что Наруто раскидывался своими Теневыми клонами направо и налево, но это я ещё на экзамене на чунина заметила. Интересно только одно: кто его научил? Какаши? Или только Джирайя? Если вспомнить, с какой скоростью он выучил эту технику (пара часов?), то удивительным не будет ни первое, ни второе. С другой стороны, если только Джирайя, то как же он раньше держался? В каноне у Узумаки было несколько тактик: закидывать клонами, бегать с расенганом, включать сенмод и включать Лиса. А тут? Я пообещала себе поспрашивать Сакуру по этому поводу. Похоже, стоит начать обращать больше внимания на джинчурики, раз уж он меня своим вниманием прямо обласкал.       Как только мы подошли, бой прекратился. Наруто развеял своих клонов, Саске пристально уставился то ли на меня, то ли на Сакуру — уж не знаю, носителям додзюцу в глаза не смотрю из соображений безопасности. У Хьюга по глазам ничего просто не понять, это бесполезно, а Учиха может и вывести из строя.       — Сакура-чан! Почему ты пришла не одна? — крикнул Наруто и солнечно улыбнулся нам обеим. Руки сами собой сжались в кулаки. Ах ты… — Привет, Тори.       — Кажется, мы не договаривались о совместной тренировке, — куда более спокойно отреагировал Саске на моё появление, вяло махнув рукой. Я оставила Сакуру за спиной и зашагала в сторону Наруто. Неторопливо, неотвратимо и, судя по его выражению лица, очень угрожающе. — Тори?..       Стоило мне прийти к Юкио и обозначить, что я пришла не просто так и всё знаю, он сознался. Понимал ведь, что, раз я в таком состоянии, значит, меня не переубедить, если он на самом деле виноват. Но к Наруто я бы просто так не пришла, он должен понимать, по какой причине я тут оказалась. И продолжает улыбаться! Нет, всё правильно делает, я бы тоже бултыхалась до последнего, но то я, а то — против меня. Раздражает!       Так что первое же, что я сделала, подойдя ближе, — выбросила вперёд руку, собираясь врезать ему в нос. Конечно, он отшатнулся. Судя по раздавшемуся из-за спины приглушённому разговору, Сакура взяла Учиха на себя. И хорошо, спасибо ей. Мне ещё с двумя разбираться не хватало. Наруто посмотрел в их сторону, и лицо у него сделалось сложное. Ну, нет уж, милый, сейчас ты смотришь на меня, решила я, хватая его за отвратительный комбинезон.       — Ты что удумал? — негромко спросила я. — Решил, что тебе это с рук сойдёт?       — Я ничего не делал!       — Конечно, ты просто болтал, — согласилась я. — Не строй из себя невинность, ты отлично понимаешь, какую силу имеют твои слова, и ты воспользовался ей против меня! Думал, получится провести? К счастью, у меня в добавок к силе есть мозги!       После того случая в больнице, когда Наруто пытался из меня выбить информацию о Четвёрке Звука и очень удивился, не выбив, я утвердилась во мнении, что он отлично понимает, что делает. Может, не на таком уровне, как я — да нет, вряд ли у него Система, мы бы точно выдали себя друг другу — но всё же. Он просто обязан осознавать силу своего убеждения. И, судя по скривившемуся лицу, он осознавал. И ему очень не нравилось, что я тыкаю его в это носом.       — Я говорил правду!       — Ты пытался насолить мне!       — Ну, судя по всему, твой друг — нет!       — По твоей вине у меня теперь нет друга! — выплюнула я, испытывая совершенно женское желание вцепиться ему в лицо ногтями. Миг — и оно исчезло, и я резко успокоилась. Разум игрока, как всегда вовремя… Интересно, я его сегодня не перегрею таким количеством эмоций? Я отпустила его одежду. Ладно, раз теперь мною руководят не эмоции, а разум, пора делать нечто полезное. Например, играть на публику (пусть и небогатую, всего Сакура да Саске, и Сакура заочно на моей стороне) и давить на больные точки. — Зато появился предатель. Мало мне и без этого было предательств в жизни, как по вине какого-то обиженного ребёнка, которому я ничего не обещала и который сам повёлся…       — Я думал, я тебе понравился, а ты мной просто воспользовалась! — оборвал он меня. — Но на самом деле, это не...       — О, да тебе палец в рот не клади, по плечо откусишь! — вскинула брови я. — То есть за обиду ты мстишь так, что я могу лишиться своей гильдии?       — Твоя банда возникла благодаря мне, и…       — Что за банда?       Мы замолчали и повернулись к Учихе. Тот смотрел на нас без выражения. Сакура за его плечом, поймав мой взгляд, закатила глаза и поморщилась. Понятно, значит, гордый сын своего клана решил, что информация ему нужна прямо из первых рук, от участников спора. Да пожалуйста!       — Моё детище, — гордо ухмыльнулась я. — Которое этот придурок попытался разрушить изнутри, заговорив зубы Юкио. Мой сокомандник, если ты случайно забыл.       — Птичка-химе, пожалуйста, меньше драматизма, — сказала Сакура, помассировав виски. Как хорошо, что она стояла за спиной у Учиха, и тот не смог заметить промелькнувшей на её лице улыбки.       Благодаря сначала неадекватно отреагировавшему на мой «статус» «химе» Шикамару, а потом и попытав Микиру, мы поняли, что клановые вообще достаточно щепетильно относились к таким словам. Слышать их из уст бесклановых по отношению к такой же бесклановой было, по словам всё того же Микиру, смешно, но стоило увидеть банду — и смех резко обрывался. Клан — это, в том числе, структура, которой нужно грамотно управлять. Моя гильдия тоже была структурой, и пусть я управляла ей через своих приближённых, я всю эту структуру, для начала, собрала. Ну и ещё сходства по мелочи.       В общем, у клановых возникали очень смешанные мысли.       Так что не удивительно, что Саске вопросительно склонил голову на бок. Он уже слышал, от всё того же Юкио, как меня называли Птичкой-химе, но теперь это было в контексте некоего собрания людей — гильдии — так что, грубо говоря, ставки повышались. Я прикусила губу. Вопрос: как много стоит ему сообщать? Даже если я промолчу, даже если промолчит Сакура, Наруто явно что-то знает. Не особо много, я надеюсь; я надеюсь, что Юкио не настолько придурок, чтобы не только поддаваться чужому влиянию, но и сливать постороннему человеку наши секреты.       — У меня есть люди, — расплывчато начала я. — Парочка сотен. Гражданские. У нас что-то вроде, хм, соглашения, и мы друг другу помогаем. В экономическом плане, в основном.       — Снующие туда-сюда шпионы тоже помогают в экономическом плане? — невинно спросил Наруто.       Как мило с его стороны помочь мне поднять важность гильдии в чужих глазах! Нет, всё-таки Наруто не так умён, как я боялась. Умнее и опаснее, чем я надеялась — безусловно, но всё ещё может играть мне на руку.       — Конечно, — я растянула губы в улыбке. — Знаешь, как легко становится совершать сделки, когда ты знаешь о своём партнёре немного больше, чем ему бы хотелось?       — И Наруто попытался… — поторопил нас Саске.       — Воспользоваться тем, что Юкио оказался таким же обиженкой на меня, как и он сам, и развалить всю эту систему изнутри. Идиот. Ты, Узумаки, должен прекрасно помнить, с какого возраста я всё это строила. Если так хотелось отомстить, пришёл бы сразу ко мне, сделал бы что угодно, я не знаю.       — С пяти лет, — пропела Сакура. — Не смотри на меня так, Наруто. Я подозревала, что тебе не нравится Птичка-химе, но не думала, что настолько. Да, я на её стороне. Я была с бандой с самого начала, и я не собираюсь ничего менять.       — С самого начала? Получается, ты…       — Знала, да, — Сакура пожала плечами. Она выглядела виноватой, но говорила твёрдо. — Ну и что? Нам нужно было расширяться, и ты сам предложил свою помощь, если я не ошибаюсь. Не взяли в банду? Прости, но вспомни свою репутацию. Да Тори бы живьём съели дети всех тех, кому ты подпортил настроение и бизнес, и те, кто об этом только слышал, с радостью бы присоединились.       — К тому же не известно сколько бы прожила моя банда, если бы из неё торчали рыжие хвосты, — пользуясь тем, что и Сакура, и Саске стояли от нас на приличном расстоянии, промурлыкала я так, чтобы услышал только Наруто. Он, ожидаемо, отшатнулся, и я улыбнулась шире. — Всё ещё считаешь, что я поступила неправильно?       Он упрямо нахмурился. Конечно, считает. Раз он вообще Юкио мозги запудрил, значит, был уверен в собственной правоте. На самом деле, я уже добилась всего, что мне нужно было: высказала свою позицию Наруто; позволила Сакуре выслушать обе стороны; позволила Саске минимально разобраться в ситуации, чтобы Наруто не сделал и его моим врагом. «Обработанная» версия Учиха вроде как не такая уж и плохая. Морозит взглядом, конечно, но немного даже проявляет эмоции. Задумался надо всей ситуацией, опять же…       — Наруто придурок, как и всегда, — заявил Саске. А потом чуть усмехнулся, и я шестым чувством поняла, что он в этой ситуации на моей стороне. Меня полностью устраивает эта версия мстителя, дайте двух! — Так ещё и действует во вред своей же деревне. Ты знаешь, что экономика во многом держится на гражданских, да? Какой из тебя будущий Хокаге?       В общем, из всей этой ситуации, по моему скромному мнению, я вышла победительницей — насколько это было вообще возможно при данных обстоятельствах.       Юкио спустя два дня передал белочку через кого-то из общих знакомых, так как он и его сообщники были изгнаны из гильдии. Без суда, но со следствием имени меня и Шикамару. Я эту белочку от нервов чуть до смерти не затискала, пока Кирю с круглыми от такого жестокого обращения с животными глазами не отодрала её от меня. С посильной помощью Нара я всё же вывернула ситуацию хотя бы минимально в свою пользу, обвинив… Наруто. Когда я это предложила, Нара сначала заколебался. Тогда я не поняла, почему, а потом от Сакуры узнала, что он вроде бы общался с Узумаки, пока они учились в Академии. Впрочем, когда я рассказала полную историю, Шикамару согласился. Новый друг оказался дороже старого, хах. Ложь, основанная на правде, — всегда самая лучшая ложь, потому что раскрыть её сложнее. Ведь Наруто виноват? Виноват! И Юкио виноват? Виноват! И если мы всего лишь немного переврём некоторые факты… ну, что же.       Квест гильдии «Подпиленные ножки трона» выполнен!       +1500 опыта       -30 к репутации       В итоге после признания Юкио у меня ушло ровно два дня на то, чтобы уладить положение дел в банде. Какой смешно маленький промежуток времени для такой опасности! Конечно, большинству членов банды так и не дано было узнать уровень этой опасности, но всё же… Ровно два дня, за которые я сделала ещё три фигурки своих знакомых из дерева, прокачала Артефакторику на два уровня, добилась кое-какого прогресса с улучшением техники Теневых клонов (наконец-то!) — оставалось только подобрать правильную последовательность печатей (сами печати были готовы) и, возможно, в процессе определиться с парочкой аналогов. Через неделю, предвкушала я, у меня на руках уже будет куда более удобная в обращении версия клонов, и я ждала этого, как не ждала своего дня рождения никогда.       По здравом размышлении я всё-таки решила показаться со своей «эмоциональной проблемой» Мизуки-сенсею. В то, что я сойду с ума, всё ещё не верилось, но даже возможность этого серьёзно опускала чашу весов. Да, у меня есть Разум игрока; но, как я однажды задумалась, а не может ли способность… ну… перегреться? У системы, к сожалению, был только функционал, никакого обучения или места, где можно задавать вопросы, так что оставалось только гадать. Но даже если гадать, тенденция складывалась печальная. Слишком много у меня было срывов за последнее время. А уж с проблемами банды я совсем истеричкой становлюсь, даже стыдно. Не было бы Разума игрока — было бы хреново. С другой стороны, не было бы Разума игрока и игровой системы, мои эмоции были бы адекватнее. Замкнутый круг.       Всё бы ничего, да посреди очередной дороги дом-банда (встреча с Саске натолкнула меня на воспоминания о каноне и скоро прибывающей Четвёрке Звука, к которой надо быть готовой) меня поймали АНБУ. Опять с какими-то невнятными каляками на масках, да ещё и незнакомые, но я им обрадовалась, как родным. К Мизуки-сенсею, даже несмотря на вынесенное решение, идти не хотелось, а оправдания для этого заканчивались. Когда-нибудь я, безусловно, сделаю это… Но только после того, как узнаю, что мне там приготовили АНБУ!       АНБУ мне приготовили целый полигон. Я внимательно огляделась. Несмотря на то, что он сначала показался пустым, это было не так: вскоре из-за деревьев вышли двое. Какой-то мужчина (судя по глазам — Хьюга) и… Цунаде? Я поморгала, но картинка от этого не изменилась. На локте у Цунаде небрежно висел жилет чунина, и если эти АНБУ позади не генины, в чём я очень сомневаюсь, то он для меня.       — Хокаге-сама! — обрадованно воскликнула я. Но продолжать не стала, хотя нечто вроде «спасибо за такое пристальное внимание к моему карьерному росту!» так и просилось на язык.       — Я хотела бы самостоятельно увидеть твою технику, — коротко распорядилась Цунаде. — Буду честна с тобой, Тори: если она так хороша, как мне о ней доложили, то это тянет на ранг джонина. Но ты по любым меркам слишком слаба для джонина.       Видимо, начался серьёзный разговор. Я перестала дурачиться и повертела свою треугольную подвеску. Да, запас чакры у меня очень маленький, я не зря выбрала кендзюцу. Можно было и в тайдзюцу удариться, но тогда сложновато было бы использовать любые техники кроме чего-то высокоуровнего и быстрого, а оттого и затратного. Не мой вариант, вообще не мой. А Лунный стиль сам по себе ест очень мало чакры, прямо находка для меня. Не был бы Хаяте-сенсей единственным мастером кендзюцу в Конохе (и при этом не состоял на данный момент в АНБУ, важное уточнение), то подумала бы, что кто-то очень постарался подобрать мне сенсея по всем параметрам.       Но, может, и постарались. Кто знает.       — У меня мало чакры, но я быстро учу новые техники, — ответила я, выпрямляясь. — Это вам скажет любой из моих сенсеев, а также Асума-сан, он учил меня пускать стихийную чакру в вакидзаси. И, как видите, я могу создавать свои. Так что даже если мой запас чакры останется небольшим, у меня будет достаточно дзюцу для любой ситуации.       Цунаде вздохнула. Кажется, она мне не поверила — ну, что же, попробуем действовать как Наруто, чтоб ему там икалось. Так же невоспитанно у меня, конечно, не получится, но у меня есть свой шарм: быть и наглой, и вежливой одновременно. Достаточно просто говорить то, что никто больше не скажет.       — Я понимаю, что сейчас будет проверка, но… просто в качестве эксперимента. Дайте мне любую технику, на которую у меня хватит чакры, — под такое определение могли подходить и кое-какие техники А-ранга, так что я исправилась: — На несколько применений которой у меня хватит чакры. Я выучу её… сколько сейчас времени, около трёх часов?.. до конца дня — точно. Может, раньше, зависит от того, какая именно это будет техника.       — До конца дня выучить дзюцу В-ранга или даже А-ранга? — вскинув брови, переспросила Цунаде. О чём-то задумавшись, она медленно кивнула. — Хорошо. Видимо, на старости лет мне начали нравиться глупые споры. А сейчас — проверка.       Незнакомый мне Хьюга встал напротив меня и поощряюще кивнул, не активируя додзюцу. Думает, что сможет найти меня под Невидимостью без бьякугана? Ха! Я усмехнулась и без каких-либо печатей или всплесков чакры исчезла. Хьюга тут же задёргался, включая бьякуган, я же отпрыгнула в тень. То, что Невидимость может меня спрятать, в отличие от Скрытности, даже на свету — факт. Но и то, что она всё ещё работает лучше в тени — факт. Не из-за каких-то бонусов лучше, а потому что свет не мешал маскировке.       Хьюга меня, конечно, нашёл, но выглядел очень сконфуженным. Судя по всему, такого он от меня не ожидал. Я мило улыбнулась в ответ.       — Я слышал, что ты каким-то образом улучшила Какуремино но дзюцу? — спросил меня он. Я задумчиво повертела головой, не говоря ни да, ни нет. — Эти техники совершенно не похожи.       — Возможно, я просто пыталась сделать аналог, — пришлось «признать» мне. Больше, больше лапши на уши! — Когда я только изучила одноручные печати, я начала перекладывать все известные мне техники на них. Но каждый раз получалось слишком много печатей…. Так что в какой-то момент я попыталась придумать замены. Получилось только с одной техникой.       — Но печатей ты не используешь.       — Больше нет, — кивнула я и улыбнулась. — А вы бы хотели, чтобы такую технику воспроизвели?       Судя по тому, как Хьюга замешкался, он бы очень хотел воспроизвести её самостоятельно. Наконец он вздохнул и повернулся к Цунаде, которая наблюдала за нашим диалогом с неподдельным интересом:       — Я её вижу, но плохо, будто часть окружения. Она сливается со всем: с деревьями, с травой, с землёй. Очень легко не заметить, если не искать целенаправленно. Чакры при активации техники не ощущается, но, полагаю, это всё из-за малых затрат и начала действия дзюцу, которое это скрывает. Если выпускать против других сенсоров, то она их обманет. Особенно тогда, когда они будут не готовы. Про не-сенсоров и говорить нечего, её не видно.       — Вот, значит, как, — негромко проговорила Цунаде. Тон у неё был не особо весёлый. — Отлично. Тори, подойди.       И тут свершилась мечта идиота: мне вручили жилет чунина. Я сдержала расползающуюся улыбку и вскинула вопросительный взгляд на Цунаде. Чунин — это суперкруто, не спорю, мне и за выполнение задания плюшечки и новый уровень прилетели, но что там с нашим глупым спором?       — Ах, конечно, — Цунаде улыбнулась и сложила руки одну на одну. У меня появилось плохое предчувствие. Так, подождите, а где печати… — Техника Мистической руки. Ты же её только видела, верно? Лучше клади руки именно так, иначе будет сложнее… Всё хорошо?       — Да, конечно, — пробормотала я.       Конечно, Тори, раскатала тут губу. Думала, Хокаге тебе подкинет какую-нибудь интересную технику стихии Земли или Молнии? Уверена, если попробую хоть заикнуться о чём-то подобном, она ответит нечто похожее на «Я ведь в первую очередь медик, как ты могла забыть?». Действительно, как я могла забыть, что не самая умная тут… А Шосен — это, между прочим, А-ранг!       Пришлось улыбнуться и попросить объяснить принцип. Всё же мне нужно было знать, что делать, визуальная демонстрация — самый ненадёжный источник.       Спустя четыре часа клон — а это оказался клон — мог наблюдать, как я зажгла технику Мистической руки на целых три секунды. Цунаде в очередной раз проиграла свой глупый спор и, донельзя удивлённая, развеялась. Я посмотрела на всё ещё караулящих меня АНБУ. Хьюга ушёл, а эти остались.       — Это же было хорошим знаком? — уточнила у них я. — Хокаге-сама просто исчезла.       — Я бы тоже предпочёл исчезнуть, — пробормотал один из них. — Я учил технику Мистической руки две недели.       Улыбка застыла на губах. Ах… так вот, насколько мой прогресс был быстрым, значит? Неловко. Ещё более неловким будет объяснять, почему у меня всё те же две недели активных тренировок будет получаться активировать технику через раз, да и потом не меньше месяца эффект будет слабеньким. Я прицокнула. Да никто не будет слушать объяснений, это ясно как белый день. То, что я выучила дзюцу А-ранга за четыре часа, уже стало фактом.       Ну, хотя бы Цунаде показала, а не Данзо.