Ожившие сказки. Сокровища последней русалки

Вид Льва Николаевича вызвал со стороны Лизы беззлобный смешок. Из-за своей сонливости мужчина выглядел потрёпанно и неопрятно. — Ребята, сколько времени? — поинтересовался он, забыв о том, что ему следовало поддерживать образ заики. — Рано же ещё… Что-то случилось? — Позволите нам войти? — спросила Лиза и, не дожидаясь приглашения, проскользнула в чужую комнату. Леся и Пашка были менее импульсивными. Они вошли только после того, как Лев Николаевич, прогнав дремоту, жестом пригласил их покинуть коридор. Комната Льва Николаевича мало чем отличалась от остальных комнат в доме. Разве что была чуть меньше спален ребят. Выкрашенные в оттенок бирюзы стены добавляли помещению прохлады, которая в любой другой день должна была действовать на постояльцев успокаивающе. Но сегодня на улице властвовала сырость, и стены в комнате Льва Николаевича лишь удручали и без того невесёлое настроение ребят. Кровать, стоявшая у окна, комод у стены, картина три-в-одном с видами моря и дверь в ванную — вот и вся мебель. По полу в комнате были разбросаны листы бумаги, несколько раскрытых книг лежало на подоконнике. — Ребят, так что случилось-то?.. Лиза не планировала тратить время на лишние объяснения, поэтому вывалила всю скопившуюся в её голове информацию на Льва Николаевича за считанные минуты, практически ни разу не запнувшись в своём рассказе. Мужчина слушал её, и выражение его лица довольно быстро менялось с сонного на удивлённое, а после на хмурое и задумчивое. — Вы знаете, кто такой Вася? — спросил Пашка, усевшийся в позе псевдо-лотоса на ковре у кровати. — Или что он такое? Лев Николаевич крутил в руках свои очки. Как думала Лиза, они были нужны ему вовсе не для улучшения зрения, а для образа сказочника-фольклориста, ищущего для своей книги необычные истории. — Я не знаю, кто он такой, или что он такое, но… Догадываюсь, о ком вы говорите. Я замечал за собой слежку, — сказал Лев Николаевич, облокотившись о стену рядом с комодом. — Мальчика вашего возраста. Он следил за мной каждый раз, стоило мне только начать искать зацепки о местной русалке. — И Вам ни разу не показалось это странным? — спросила Леся. Она вместе с Лизой сидела на кровати Льва Николаевича. Луми, свернувшись клубочком, посапывала на подушках, и казалось, не была заинтересована в людских разговорах. — Я так привык иметь дело со странностями, что следящий за мной ребёнок не показался мне чрезмерно странным, — пожав плечами, ответил Лев Николаевич. — Хотя, наверное, стоило обратить на него внимание, когда было время, но я был так увлечён поиском русалки, что… Ничего вокруг себя не замечал. А что вы о нём знаете? — Да практически ничего, — сказала Лиза. Она рассказала Льву Николаевичу всё, что знала о Васе и всё, о чём догадывался Пашка. — Стефа предупредила нас о том, что нам нельзя приглашать его в дом, — сказала Леся. — И Пашка нашёл какую-то статью об этом в Интернете, но… — Мы надеялись, что информация от Вас будет правдивее, — закончил за неё Пашка. — В вопросах всякой всячины я предпочту доверять Вам, а не Интернету. — Я ценю ваше доверие, — без лукавства произнёс Лев Николаевич. — И о том, почему не всех можно приглашать в свой дом я вам расскажу. Конечно же расскажу, потому что это важная… Нет, ценная информация, которую вы должны запомнить и никогда её не забывать. Обещаете, что не забудете того, о чём я сейчас расскажу? Ребята кивнули. — Тогда слушайте, я постараюсь объяснить всё как можно понятнее, чтобы у вас после не возникло вопросов. Но если они всё-таки возникнут, не стесняйтесь и задавайте их. Ребята снова кивнули. — Значит так. Всё то, что вы понимаете под термином «нечисть» или «нежить» в самом деле не может войти в жилище человека без приглашения. Пожалуй, это повелось издревле, когда люди…и, наверное, нелюди, знали о правилах этикета и приличии. Если Вася — существо… Это я их так называю. Вроде они на это обижаются меньше, чем на «нежить» или «нечисть»… То он и правда не может зайти в дом, если Иванка или Милка его не пригласят. — Только Иванка и Милка? — спросил Пашка. — Ещё, — Лев Николаевич задумчиво почесал подбородок, — сын Милки. — У Милки есть сын? — удивилась Леся. — Да, он живёт в другом месте. — То есть, — подытожил Пашка, — мы никак не могли пригласить его в этот дом. — Никак, — кивнув, сказал Лев Николаевич. Он попытался пригладить топорщившиеся в разные стороны волосы, но у него ничего не получилось. — А как Вы думаете, — начала Лиза, — кто он такой? Вампир? Они ведь существуют, да? Лев Николаевич покачал головой. — Существуют и он точно не вампир, — будничным тоном произнёс мужчина. — Эти ребята стараются не попадать под солнечные лучи. В этом легенды не врут. — Тогда, — с испугом во взгляде, произнесла Леся, — оборотень? — Нет. — Лев Николаевич снова покачал головой. — Эти вообще из леса не выходят. Живут стаями, обособленно. С людьми стараются не контактировать. — Тогда кто он? — спросил Пашка. — Человек, как и мы? Лев Николаевич задумался. — Это мы и должны узнать. Почесав затылок, он попросил ребят подождать его снаружи, пока он примет душ и приведёт себя в порядок. Лев Николаевич решил помочь ребятам, и лишь после, оказавшись на кухне, Лиза задала друзьям вопрос, неожиданно всплывший в её голове: — Слушайте, а кого он здесь ищет? — вспомнила она о ночном разговоре между Львом Николаевичем и русалкой. — А ведь точно, — сказал Пашка, припомнив вчерашние события. — Кого-то из родственников. — Но он ведь говорил, что приехал сюда ради русалки, — подала голос Леся. — Получается, он врёт? На кухне повисло молчание. Вопросов становилось больше, а ответы на них противоречили друг другу.