Я услышал твою молитву!

      — Ох, ну и паршивая работенка нам предстоит, Юкине… — задумчиво сказал Ято своему шинки, зависнув в воздухе и наблюдая за худым черноволосым парнем, стоявшим на крыше и глядевшим в грозовое небо. Жуткий ливень явно не волновал этого странного и грустного человека, потому что он совершенно не обращал внимания ни на свою промокшую насквозь одежду, ни на то, как больно бьют дождевые капли по лицу и плечам.       А вот Бездомного Бога Ято дождь волновал. И даже очень. Ведь этот дождь был не из разряда обычных зимних дождей, и вообще не имел никакого отношения к погоде. Он был вызван очередным сгустком эмоций, призраком в виде черной глазастой тучи метров пятьсот в высоту, который прямо сейчас стоял позади худого грустного парня, и что-то шептал ему на ухо мерзким противным голосочком. Он буквально обволакивал сгорбленную фигуру юноши, давил на плечи, и с каждой секундой мощь этого призрака росла.       — Слушай, а я с ним справлюсь? — Юкине, судя по интонациям в его голосе, довольно сильно нервничал. — Этот урод слишком близко стоит к человеку, да и весит, наверное…       — Справишься, не ной, — перебил его Ято, — главное, привлечь его внимание, чтобы он отвлекся от своей жертвы. Тут-то ему и хана. Ты его уделаешь, Юкине!       — Тебе легко говорить, придурок, — Ято буквально ладонью почувствовал, как клинок завибрировал от напряжения, — не тебе, блин, эту тварь напополам рассекать. Я таких здоровых призраков ни разу не видел.       — Знаю, — пробормотал Ято, окидывая взглядом пятисот метровую тушу, с грязно-желтыми глазами и клыкастой пастью. Он за свою жизнь не раз встречал сгустки предсмертных человеческих эмоций, но впервые видел один из них настолько огромной силы. И что-то ему подсказывало, что упокоение этого призрака уже не поможет его жертве. Он был обречен, этот худой лохматый паренек с грустными детскими глазами. Бездомный Бог ясно видел печать смерти на его лбу, и где-то вдали слышал, как отчетливо и звонко гремят колокола. Это было неудивительно. Человеческие воспоминания особенно сильны в последние минуты жизни. Настолько сильны, что даже жители Дальнего Берега могут почувствовать их.       Ято буквально видел перед собой незнакомое высокое здание, цветные витражи на окнах и аккуратные лужайки с цветочными клумбами. Интересно, что это за место, раз обреченный с такой тоской о нем вспоминает…       — Ято! Поторопись! — крик Юкине в мыслях тут же отрезвил Бездомного Бога. — Мы можем не успеть.       — Вперед, Юкине! — крикнул Ято, взлетая в воздух и приближаясь к призраку, продолжавшему висеть над обреченным гиблой отвратной тенью. — Прикончим, его!       Призрак шевельнулся, почувствовав чужое присутствие. Из черной пасти высунулся длинный розовый язык, едва не пройдясь по лохматой макушке застывшего на крыше юноши. Ято прыгнул вперед, взмахивая клинком, и с радостью замечая, что тот больше не дрожит в руке, и полностью готов к бою. Призрак неуклюже повернулся к нему мордой, продолжая высовывать язык и странно сопеть.       — Ты, осквернивший землю восходящего солнца! — заговорил Ято, касаясь пальцами сверкающего лезвия, — Своим клинком Секки, я, Бог Ято уничтожу тебя! И отчищу эту землю от скверны…       Призрак взвыл, отлепившись от плеч обреченного и со скоростью, для него почти невероятной, устремился к Ято, пытаясь схватить его лапами. Бог ловко увернулся в сторону, взмахивая клинком. Одно быстрое точное движение, и призрак снова взревел в голос, но уже от боли.       — Молодец, Юкине! Отличный удар! — крикнул Ято, едва увернувшись от лап призрака, пытающегося схватить его. — Но этого мало! Бей со всей силы!       — Он… Он не такой, как все призраки, — пробормотал Юкине, — я бил на полную, но едва смог его задеть.       — Черт, — процедил Ято, когда призрак едва не схватил его, резко подавшись вперед и открыв пасть, из которой шел тлетворный запах, — этот ублюдок порожден самой смертью, он питается эмоциями людей, которых уже не спасти. Мы не сможем одолеть его, пока жив человек, чьими эмоциями он питается!       — В натуре?! И что нам теперь делать?! Не убивать же этого человека, в конце концов! — Юкине снова ударил призрака на полную, но смог задеть только самый его край, заставив окончательно разъяриться. Ято пришлось взлететь на добрые тридцать метров, чтобы избежать кривых зубов призрака.       — Нет, конечно, — напряженно сказал он, — нам придется спасти от смерти человека, который стал его донором. Тогда и призраку конец. Если он не сможет питаться силой, то быстро ослабнет, и мы сможем одолеть его без всяких усилий.       — Как спасти?! — изумился Юкине.       — Пока еще не знаю, — Ято покрепче перехватил клинок в руке, делая кувырок и взмывая ввысь, — одно я знаю точно — сейчас нам пора отсюда сматываться!       — Что-о-о-о?! Какого черта?! — завопил Юкине, но Бездомный Бог уже не слушал его возмущений, летя прямо вверх, в ночное небо. Призрак яростно ревел ему вслед, но не делал попыток догнать своего врага. Вместо этого он снова приблизился к черноволосому парню, окутывая его тьмой, и заставляя подавиться собственным горестным вздохом. Черные, кажущиеся пустыми, глаза детектива мирового уровня L с тоской взглянули в ночное дождливое небо.       — Эй, Рюзаки? Что ты там делаешь в такую погоду, Рюзаки?! — услышал он за спиной голос своего заклятого врага. Полуобернувшись, детектив посмотрел на напряженное лицо Ягами Лайта, который уже наверняка был готов к их очередному интеллектуальному поединку. L не сомневался в своих выводах, и сейчас понял, что это будет их последний разговор. Он был обречен, он видел свою смерть в этих глазах янтарного цвета, он видел в них свой приговор.       — Зачем ты позвал меня сюда, Рюзаки?! — крикнул Лайт, прикрывая лицо и свои лживые глаза от беспощадных дождевых капель. Детектив улыбнулся ему, прикладывая руку к уху.       L, будучи рациональным и практичным человеком, полагающимся целиком на собственный ум, не верил в какие-то потусторонние силы, и уж тем более, никогда не просил их о чем-то. Но сейчас, когда он висел на волоске от смерти, ни его блистательный ум, ни глубокая вера в самого себя, ничто не могло ему помочь. И, если эти потусторонние силы и вправду существуют (а наличие Бога смерти доказывает, что это так), то детектив был готов дать им шанс спасти свою жизнь от нависшего рока.       — Помоги мне, Боже, — подумал он, буквально чувствуя своими плечами, как что-то давит на него сверху, лишая желания бороться за свою жизнь, умоляя сдаться, обещая покой, — прошу Тебя, помоги мне остаться в живых.       — Ха! Я услышал твою молитву! — довольно воскликнул Ято, звякнув монетой в пять йен, упавшей ему на ладонь и спрятав ее в карман.       Юкине, сидевший рядом, недовольно покосился на булочку с сыром, которую Бездомный Бог держал в другой руке.       — Там человек умирает, а ты сидишь и жрешь, как ни в чем ни бывало, — с осуждением сказал он.       — Война войной, а обед по расписанию, Юкине, — наставительно произнес Ято, откусывая приличный кусок.       — Чтоб ты подавился, — вполголоса пробормотал мальчик, глядя вдаль на крышу высотного здания. Даже с этого расстояния можно было заметить разбушевавшегося призрака, которого он так и не смог упокоить.       Юкине не привык проигрывать, и как священный сосуд, он считал себя обязанным справиться с любым заданием, которое поручит ему его бестолковый хозяин. Ято наконец-то избавился от Норы, сделал его своим единственным сосудом и ведущим орудием, решил с его помощью стать настоящим Богом Удачи. Юкине искренне считал, что не вправе подвести его, а значит, он должен уничтожить этого паршивого призрака любой ценой. Иначе, какой из него может быть священный сосуд, черт побери?!       Мальчик вздрогнул, внезапно почувствовал на плече ладонь своего хозяина.       — Не злись, Юкине, — подбадривающим голосом сказал Ято, и глаза его на этот раз были серьезны, — это не твоя вина, что ты не смог уничтожить призрака. Просто не все призраки можно уничтожить привычным тебе способом. Вспомни хотя бы ту стычку с образом из зеркала, который был создан ребенком. Призраков в мире гораздо больше, чем Богов. И мы далеко не все знаем о них, хоть и уничтожаем их веками.       Юкине сглотнул, поднимая на Ято печальный взгляд.       — Значит, и этого гада умертвить обычным способом не получится.       — Нет, — Ято закинул остатки булочки в рот и поднялся на ноги, поправляя свой шарфик, — но, как я уже сказал — если мы спасем от смерти человека, чьими эмоциями он питается, то и самому призраку недолго останется существовать. Тем более, что этот парень уже сам попросил меня о помощи. Я просто не имею права отказывать.       — Но как мы его спасем?! — воскликнул Юкине.       — Уболтаем Бога смерти не убивать его, боюсь это единственный выход, — мрачно сказал Ято.       — Б-бога смерти? — опешил Юкине.       Рем стояла посередине комнаты, занеся ручку над чистым листком тетради смерти, и, тяжело вздохнув, начала писать первое имя. Это был конец для нее, но начало для Амане Мисы, и богиня смерти почти не сожалела о своем выборе. Единственное, чего ей было по настоящему жаль — это лишившейся возможности вновь увидеть Мису счастливой и улыбающейся ей, Рем. Но даже в мире богов смерти за все приходится платить, вот и настал ее черед. Рем не спеша продолжала выводить имя, думая о Джеласе, и впервые, кажется, понимая, что он чувствовал за несколько секунд до смерти.       — Эй-эй, дамочка, не так быстро! — раздался вдруг визгливый противный голосок, а следом за спиной богини смерти раздался ужасный грохот. — Б-блин, чертовы общественные туалеты! Как же я их ненавижу! Опять шишку наби-и-ил!       — А-а-а-а-а-а! Это что за уродище такое, блин?! — раздался вслед за ним голос какого-то ребенка.       — Юкине, как тебе не стыдно обзывать шинигами уродищем?! Немедленно извинись! — закричал визгливый голос.       — Шутишь, блин?! Это настоящий шинигами?! В натуре?!       Рем опустила тетрадь и обернулась, на время позабыв о своей решимости убить врагов Мисы. Взгляду богини смерти предстало странное зрелище — на одной из дверей висел незнакомый парень в спортивном костюме и таращился на нее с диким выражением голубых кошачьих глаз. За той же дверью, на которой висел незнакомец, прятался мальчик лет пятнадцати с растрепанными светлыми вихрами и с ужасом глазел на нее.       — Положи-ка свою тетрадочку, дамочка, — в гневе напустился на нее парень в спортивном костюме, — ты хоть представляешь, какую бурю вызовешь, если запишешь туда имя человека, чью душу высасывает призрак?!       Рем нахмурилась, сжимая тетрадь смерти в пальцах.       — Вы — жители Дальнего берега, — произнесла она, — что вы здесь делаете? Вам тут не место.       — Кто бы говорил! А сама ты, что тут делаешь, если должна быть в мире богов смерти, а?! — возмутился незнакомец. — И на минуточку — ты что, всерьез собираешься убить человека, к которому присосался призрак?!       Рем нахмурилась.       — Кто ты такой? Один из тех мелочных божков, которые путаются под ногами более сильных богов и наживаются на их славе? — презрительно спросила она. Ято рухнул на пол, задохнувшись от возмущения, но тут же вскочил и, гневно уставив палец на богиню смерти, заверещал почти по-детски:       — Эй! Может быть, я и мелочный божок, но даже я знаю, что нельзя убивать человека, чью душу пытается сожрать призрак! Это породит такую бурю, что всем высшим богам придется плохо! О чем ты только думаешь?!       Рем вздрогнула, переводя взгляд на мальчишку, все еще прячущегося за дверью. Тот сцепил зубы, и лоб его покрылся испариной от страха, но богиня смерти чувствовала энергию, которая исходила от него, и знала, что выстоять против такой силы вряд ли сможет. Обычные боги редко вмешивались в дела шинигами, но если это происходило, для последних, как правило, все заканчивалось очень плохо. Небесные каратели никогда не дремлют, и даже король богов смерти преклонялся перед их властью.       — Если я не сделаю этого, умрет человек, который дорог мне, — сказала Рем, вновь поднимая тетрадь к лицу.       — И что, этот человек стоит сотни других человеческих жизней? Неужели так трудно выбрать кого-то другого? — брезгливо спросил Ято. — Ведь если откроется разлом, весь Ближний берег будет поглощен тьмой! И как на это отреагируют небесные каратели?       Рем снова вздрогнула, быстро осознавая, каким образом от ее необдуманных действий может пострадать весь мир богов смерти.       — Небесная рать и так позволяет шинигами слишком много, — сказал Ято, прислонившись к стенке туалета и сверля Рем угрюмым взглядом, — но после такого наглого вмешательства в жизнь Нижнего Берега, весь ваш омерзительный мирок бесполезных дармоедов просто разметут в пыль. Так что убери свою паршивую тетрадку. Если, конечно, не хочешь, чтобы я разрубил тебя своим Секки на мелкие кусочки.       Богиня смерти внимательно взглянула в глаза Бога Ято. И вдруг осознала, что от него тоже веет силой, причем не той, которую можно почувствовать в высших богах. Бог, стоявший перед ней, был силен, но сила его была замешана на человеческой крови. Боги, которые убивали людей, всегда были могущественнее остальных, потому что обладали разрушительной силой. И этот оборванец был именно одним из них.       Рем, признав свое поражение, закрыла тетрадь, сверля Бездомного Бога злобным взглядом своего единственного желтого глаза. Ято мрачно наблюдал за ней, сложив руки на груди.       — Вот и умница, — с ноткой снисходительности сказал он, — это правильный выбор, шинигами. Взамен, я не буду говорить небесным карателям о твоем присутствии на Ближнем Берегу. Но если опять задумаешь что-то подобное, последствия не заставят себя ждать. А мне пришла пора отрабатывать свои пять йен… Ко мне, Секки!       Мальчик вздрогнул, затем обратился в луч света, и застыл в руке Ято сверкающим длинным клинком. Бог окинул побледневшую Рем пристальным взглядом и испарился в воздухе, оставив богиню смерти в одиночестве стоять посреди туалетной комнаты. Рем еще мгновение смотрела на место, где только что находился «мелочный божок», а затем направилась обратно в штаб-квартиру. И к своему удивлению она чувствовала не страх и смятение, а лишь ощущение правильности происходящего.       Ягами Лайт, этот мерзкий убийца почти смог избавиться от нее, и этим спастись от ее угроз, почти загнал самого шинигами в угол. Теперь Рем не терпелось увидеть ужас в его глазах, когда он поймет, что следующей жертвой станет не его извечный враг, а лишь он сам. И пусть Миса будет страдать из-за смерти своего любимого человека, но зато она останется жива.       Это было важнее всего.       — О! Я так легко смог его одолеть! Никогда раньше не побеждал таких огромных призраков! — радостно воскликнул Юкине, зазвенев в ладони своего хозяина. Позади них обоих все сверкало красным светом и в воздухе зависли ослепительные блики, оповещая об очередном очищении этого мира от скверны.       — Верно. Потому что он потерял всю обретенную силу, — довольно сказал Ято, сидя у стены, — Возвращайся, Юкине.       Замерцали блики, и мальчик, облегченно вздохнув, прислонился к стене рядом с Ято. Радость от того, что ему удалось одолеть столь сильного призрака, все еще бурлила в жилах Юкине, и Ято чувствовал, как сильно он горд своей победой.       Парень, едва не ставший едой для потустороннего сгустка эмоций, тоже находился здесь, на крыше. Вот только дождь уже не шел, а на лбу черноволосого юноши уже не было печати смерти. Он чему-то улыбался, глядя в безоблачное небо и в его черных глазах светились покой и радость.       — Эй, Юкине, может быть позвоним Хиери и пригласим ее на обед в ресторан? — предложил своему орудию довольный Ято, наблюдая за черноволосым парнем. — Мне почему-то так сладкого охота… Я бы, наверное, с удовольствием съел целый клубничный торт… Хм, и почему это мне именно клубничного захотелось…       — Вымогатель! — возмутился Юкине, повернув к нему голову, и его янтарные глаза засверкали возмущением. — Опять будешь умолять ее заплатить за обед!       — Не умолять, а просить в долг, — лениво отозвался Ято, — когда я построю настоящий храм и разбогатею, я отдам ей все деньги, которые задолжал.       — Ага, как же…- фыркнул Юкине, отворачиваясь от хозяина. — Так я и поверил.       — Ты смеешь сомневаться в честности своего хозяина? — возмутился Ято.       Фыркнув, мальчик перевел взгляд на черноглазого парня, который уже не смотрел в небо, а уходил прочь с крыши, сильно сгорбившись и засунув руки в карманы. Однако, поравнявшись с Ято и Юкине, он внезапно остановился, взглянув в их сторону с недоумением.       Ято напрягся, прекрасно понимая, что этот человек не может их сейчас видеть. Юкине застыл на месте, кажется, даже не дыша.       Детектив L пристально смотрел на серую стену, расположенную недалеко от выхода. До этого он задумчиво гулял по крыше, наслаждаясь свободой и осознанием того, что все кончилось. Наслаждаясь своей победой. И тем, что скоро он сможет улететь домой. Ощущение смерти, преследовавшее его последние часы, теперь окончательно исчезло. А теперь, когда больше не было Киры, L наконец смог почувствовать, казалось бы, навсегда утерянное умиротворение.       Но чьи-то голоса внезапно привлекли внимание детектива. Он не мог разобрать слов и уж конечно, не видел никого, кому они могли принадлежать. Однако, без труда понял, откуда они доносятся и нарочно подошел к тому месту, надеясь, что обладатели голосов обнаружатся сами. После непродолжительного общения с шинигами детектив мирового уровня был уверен, что в мире вполне могут существовать и другие боги. После победы над Кирой, нежданной и довольно быстрой, он готов был уверовать во всех них.       Голоса стихли, и их обладатели так и не появились, если они вообще здесь были. Но L не спешил уходить с крыши. Еще несколько мгновений он смотрел на стену, почесывая затылок. Затем стиснул руку в кулак и тихо сказал, откуда-то точно зная, что его услышат:       — Я искренне благодарю вас за помощь. Кто бы вы ни были, и даже если вас здесь сейчас нет… Все равно, спасибо.       Ответом детективу был порыв ветра, резкий и прохладный. Поежившись, L еще раз немного озадаченно взглянул на стену. И быстрым шагом покинул крышу. Через час ему предстоял вылет из Японии. Детектив точно знал, чем займется по возвращению домой — он намеревался как можно скорее посетить Вамми-Хаус, в котором не был уже почти пятнадцать лет.       — Какого черта?! — вопил Юкине, изо всей силы пиная Ято ногой в бок. — Ты опять разбил мою копилку! Да ты знаешь, сколько я работал, чтобы скопить эти деньги, ты…       — Но я же обещал тебе, что не буду вымогать деньги на обед у Хиери! — выл Ято, катаясь по полу и тщетно пытаясь избежать ударов по печени. — А где мне еще их взять, как не у тебя-я-я-я-я?!       — Ты — паршивый, мелочный божок, быдло, которое ворует деньги у детей! Да тебя избить мало! — орал Юкине, таская его за волосы.       — Я же специально забираю их, чтобы уберечь тебя от искушения! Блин, только не за уши, Юкине! А-а-а-а, хватит, я больше не буду, не буду красть у тебя деньги, обещаю, а-а-а-а-а!       — Ох, мальчики, вы никогда не меняетесь, — покачала головой Хиери, сидя напротив них в ресторане.       Несмотря на традиционную стычку между Ято и Юкине, она все равно была безмерно рада видеть их. Поток мистических убийств в Японии наконец-то прекратился, и Хиери была почти уверена, что это дело рук именно Ято. Кто, как не он, смог остановить этого ужасного и никому не известного Киру? В благодарность Хиери готова была оплатить Ято десять обедов. Но вместо этого она придумала кое-что получше. Это «кое-что» лежало в пакете на диванчике возле нее. Хиери решила отдать подарок Бездомному богу, когда они будут прощаться, чтобы увидеть, как округляются его глаза от радости и как они наполняются теплом.       Конечно, этот подарок не тянет на подношение. Но это уж точно гораздо важнее, чем еда или деньги. Хиери с волнением сжала рукой пакетик, где лежали бумажки с молитвами Богу удачи Ято, собранные ею в школе. Целый список от новых последователей Ято, которые набрались благодаря стараниям Хиери.       Этот Бездомный Бог будет очень рад узнать, что новой религии под названием ятоизм уже положено начало.       Ни Хиери, пребывающая в своих приятных мыслях, ни Ято и Юкине, занятые очередными разборками, не обратили внимание на строку новостей в телевизоре, расположенном на стене ресторана, в которой сообщалось, что детектив L одолел Киру и этим утром успешно покинул Японию.