Крестовый поход

Самые страшные вещи на свете? Голод? Война? Предательство? Нет - скука. Все беды от безделья. И вполне возможно эти двое уже давно бы перестали обращать внимание друг на друга, жили бы своей, новой жизнью, если бы не одно «но». Друг без друга было невероятно скучно. Агентство не могло дозвониться до Дазая уже три дня. Его обычно и начинали искать только через пару суток, так как пропаже нерадивого сотрудника удивляться было бессмысленно, но когда Осаму не подавал признаков жизни и пребывания дома уже больше семидесяти двух часов — пора начать беспокоиться. Чуя же исправно появлялся на работе изо дня в день, пока в один прекрасный момент не посылал всех к чертям и не исчезал, никого не предупредив. Знакомые лишь пожимали руками, мол, забухал. Друзья догадывались, что тут не обошлось без влияния бывшего напарника. Мори знал, что тот в любой момент примчится при неотложных обстоятельствах и халатно позволял своей правой руке парочку спонтанных отгулов. Куникида поставил на уши весь офис, забеспокоившись о сроках раскрытия последнего дела, где Дазай играл немалую роль. И где-то в глубине души царапали нутро переживания, что очередная попытка самоубийства могла стать успешной. Такие же мысли посещали почти всех в агентстве, но каждый боялся произнести догадки вслух. На телефон Мори регулярно приходили сообщения от Накахары, в которых он сообщал о своем состоянии. Что-то вроде: «Да — пью, да — пока не приду», но в этот раз мобильный упорно молчал, звонки сбрасывались, а местоположение чужого устройства предательски не отслеживалось. На поиски Дазая отправили ни в чем не повинного Ацуши. Вытаскивать Чую из запоя было поручено Акутагаве. Человек-тигр ловит Рюноске прямо посреди задания где-то в сомнительном районе города, храбро одергивает за рукав, чудом избежав черных лезвий, и прямо в лицо спрашивает: — Дазай-сан у вас? Акутагава в ответ на вопрос лишь издевательски хмыкает, насколько позволяет его эмоциональный спектр, и даже не испытывает припадков ненависти при упоминании бывшего наставника. — Тоже потерялся? — В смысле «тоже»? — Накаджима аж растерял всю дерзость и настойчивость, уставившись желтыми глазами на собеседника. Рюноске закатывает глаза и просит подождать. Уже через полчаса он ведет своего собрата по несчастью куда-то вглубь Иокогамы, молча игнорируя все попытки выяснить причину и суть столь неожиданного путешествия. Ацуши возмущается до тех пор пока его лицо не освещает неоновая вывеска какого-то бара. — Ты же не хочешь сказать, что Дазай-сан исчез лишь потому, что ушел в запой? — Суть в том, что он ушел не один. В заведении много людей и громкая музыка. Если умолчать о том, как острые копья Расёмона упирались в горло одного из охранников, решившего не пустить Накаджиму как несовершеннолетнего, то вход в бар прошел вполне гладко. Им приходится пробираться сквозь толпу нетрезвых танцующих, спорящих и уже ничего не соображающих тел, в попытках отыскать свои цели. И Акутагава вел за собой Тигра так уверенно, словно уже не раз повторял этот маршрут. Только вот искал он явно не Осаму. В самом конце барной стойки и обнаружилась пропавшая без вести парочка, которая на удивление, чувствовала себя просто прекрасно. Ацуши хотел было сорваться с места и высказать Дазаю все, что ему пришлось натерпеться, пока он выискивал каждую зацепку, что мог оставить наставник, но его вовремя перехватили за руку и откровенно намекнули заткнуться. Новое поколение двойного черного садится за столик недалеко от своих попечителей, и им остается лишь молча наблюдать. Судя по количеству неубранных пустых бутылок и бокалов рядом с этими двумя, пьют они довольно давно и долго. Накахара как по классике жанра явно пьянее своего бывшего напарника и уже не в состоянии контролировать свое тело полностью. Голова, украшенная рыжей копной волос, стремительно путешествует, то повиснув на ладони, то удобно устроившись на плече Осаму. Если обладать элементарными познаниями в области математики и сосчитать количество пустых стаканов рядом с Дазаем, а так же обратить внимание на его пристальный, но рассеянный взгляд, то любой смело заявит, что шатен был пьян ничуть не меньше. И если вы вдруг засомневались, что перед вами именно дуэт, именуемый когда-то Двойным Черным, то громкая ругань, слышимая через половину помещения должна оставить вас без тени сомнений. Они грызлись словно в первый раз, рыжий частенько срывался на крик, на что Осаму отвечал лишь пьяным, громким и издевательским смехом. Уничижительная улыбка не сходила с лица — даже будучи нетрезвым Дазай умело подшучивал над Чуей, вызывая у того чуть ли не истерику. Самым интересным оставался тот факт, что несмотря на все распри, их конфликт никак не переходил рамки словесной перепалки и не давал ни одного повода перерасти в как минимум драку. Своим физическим взаимодействием Двойной Черный выражал абсолютное спокойствие. — И давно они так? — Ацуши явно шокирован своей находкой и одной лишь мыслью о том, что исчезнувшего на три дня наставника он банально обнаружил пьющим в баре. — Регулярно, — отрезает Акутагава, параллельно заказывая у официанта два стакана воды. — Но Дазай-сан… — В этот раз всё затянулось. — Почему нельзя забрать его… их прямо сейчас? — Накаджима уже мысленно представляет себе, какой разнос ему и всем остальным устроит завтра Куникида, если один из самых безалаберных, но ценных сотрудников агентства наконец не появится на посту. — Чуя закопает тебя живьем, если посмеешь помешать. Думаю, Дазай-сан тоже не согласится никуда ехать, — лицо брюнета настолько невозмутимо, словно он занимается подобным каждый день. И Ацуши остаётся лишь молча наблюдать, как его наставник на пару с бывшим напарником медленно, но уверенно доводит себя до состояния невменяемости. Пересчитав остатки скудной зарплаты в кошельке, он обреченно заказывает себе салат — вечер обещает быть долгим. Тем временем Осаму просит налить еще стаканчик виски и бокал вина — для его прекрасного спутника. Возмущения «прекрасного спутника» уже совсем прекратились — Чуя лишь глухо смеется уткнувшись себе в ладонь. Дазай совсем потерял счет времени, он не помнит, когда это началось и не может ответить, когда это закончится. Просто в один день стало… скучно. Одни и те же лица в агентстве, идиотские дела, которые Рампо раскрывал за считанные секунды, а им оставалось лишь молча заметать следы. Если у него спросят причины его самоубийства, одной из первых там точно будет значиться «рутина». Именно поэтому в игру был втянут бывший напарник, на удивление непредсказуемый в своем поведении, который всегда дарил шатену ощущение полноценности, интерес к происходящему. А порядком заманавшийся на работе Чуя испытывал точно то же самое. Как же скучно жить сильнейшему дуэту двух эсперов, когда никто поблизости даже не пытается захватить мир или по крайней мере уничтожить город. Накахара без сожалений расплачивается за очередной заказ, принимая из рук бармена бокал белого полусладкого. В первый день, Дазай, кажется, еще сам пытался оплатить свой приступ алкоголизма, на второй он гордо заявил, что заложил телефон, на третий Чуя так отчаянно нуждался в (конкретном) собутыльнике, что согласился платить за двоих. За свою пока не длинную, но насыщенную жизнь, он выпивал с множеством людей, проводил вечера в кругу разных личностей, но за все шесть лет с момента его первого глотка алкоголя он не встречал собутыльника лучше, чем Осаму. Это было мерзко и стыдно признавать, но лишь в компании этого перебинтованного психа он мог прочувствовать весь спектр эмоций от приятной беседы за бокалом вина, до полной невменяемости и потери памяти на утро. Вот почему полученная пару дней назад смс с просьбой словиться в баре не была отвергнута, наоборот, вызвала восторг и предвкушение великолепного отдыха. — Я тебя ненавижу… ты меня даже физически раздражаешь, ты в курсе? — рыжего снова ведёт, и он не находит опоры лучше, чем плечо бывшего напарника. — А я вот люблю тебя, Чуя. Какой еще идиот согласится за меня платить? — Ушел в свое вшивое агентство и живешь как бомж, на консервах. Быстрей бы сдох от голода. Дазай отшучивается, что заморить себя голодом способ самоубийства интересный, но крайне неприятный, наклоняет голову, удобно устраиваясь на рыжих кудрях, и абсолютно невозмутимо кладет руку на чужое колено. — Убери клешни, извращенец, — Накахара дергает ногой, пытаясь избавиться от знаков внимания, но тонкие пальцы намертво вцепились в черную штанину. — Мы ведь не хотим, чтобы ты случайно разнес весь бар своей гравитацией, да, Чуя? — шатен словно специально пользовался любой возможностью закончить предложение именем бывшего напарника, растягивая и смакуя это самое «Чуя», будто пробуя дорогой алкоголь. У Ацуши дергается глаз и он неловко краснеет. Обошедшийся ему в круглую сумму салат так и лежит на тарелке почти не тронутый, зато вода, заказанная Акутагавой, стремительно подходила к концу. Светловолосому парню было некомфортно в подобных местах, а пристальное наблюдение за Дазай-саном и его странным поведением делало ситуацию еще более накаленной. — Расслабься, Тигр, Чуе уже скоро явно хватит и они поедут по домам, — присутствие Рюноске на удивление наоборот успокаивало. Ацуши чувствовал, что не один в беде, и это мотивировало сражаться до победного. Официант недоверчиво поглядывает на странную парочку, пьющую воду в баре посреди ночи, но лишь пожимает плечами, за долгое время перестав удивляться выходкам местных клиентов. — Не. На. Ви. Жу. — Чуя шепчет это прямо на ухо шатену, положив острый подбородок на чужое плечо, и хищно улыбается. Улыбка становится еще шире, когда от высказанных подобным интимным образом заявлений, рука на колене сжимается ощутимо сильнее. — Взаимно, — Осаму поворачивает голову к бывшему напарнику и платит той же монетой. У рыжего бегут мурашки. Бармен получает деньги за два шота Б-52, а Двойной Черный слезают с насиженных стульев, двигаясь к выходу. — Пора, — Ацуши дергается с места, но его тут же усаживают обратно за стол. — Они курить пошли. Научись выдержке, Тигр, — Рюноске спокойно разливал недавно заказанный чай по кружкам. Внешне он никак не проявлял признаков раздражения, но по голосу четко читалось, что суетливость Накаджимы его откровенно вымораживает. — Тебя не напрягает их поведение? Слишком откровенно ведут себя Накахара-сан и Даза… — Они спят, — на лице брюнета ни одной эмоции. По правде говоря, он просто устал каждый раз оказываться крайним и отвечать за выкрутасы вполне самостоятельного Чуи. И даже присутствие Дазая и ненавистного человека-тигра в этот раз лишь раздражали. Рюноске хотелось просто быстрее со всем разобраться. — Что?! — Среди Портовой Мафии слухи ходили еще до того, как я присоединился. Никто не уверен точно, но многие подозревают. — Они же оба мужчины, — Ацуши задыхается и краснеет от смущения. Он вполне толерантен, но будучи поставленным перед столь занимательном фактом о своем наставнике, парень немного растерялся. — К твоему сведенью, — каждое слово Акутагавы пропитано иронией, — такое бывает, что одному мужчине нравится другой. И на секунду Накаджиме кажется, что его собеседник смущенно замешкался, но он тут же прогоняет эту мысль. — Быть такого не может, чтобы Дазай-сан… — Пятьсот йен, — брюнет снова перебивает его, но не потому, что неинтересно, просто вновь понял тигра с полуслова. — Что? — Готов спорить на пятьсот йен. Они пожимают руки, не догадываясь, что прямо за дверью в этот злосчастный бар происходит то, что могло бы разрешить их спор в считанные секунды. Дазай кусает Накахару за ухо, не мешая тому наслаждаться сигаретой, притягивает к себе и уверенно забирается ладонями под рубашку. Рыжий лишь недовольно фыркает и ежится от морозного ночного воздуха: — Холодно, отвали. Игнорируя недовольное мычание, Осаму прижимает Чую к себе, обхватывая руками со спины и предпринимает попытки закутать его в свой бежевый плащ. Это выглядит откровенно глупо, да и руки не слушаются, поэтому шатен просто греет переставшего оказывать сопротивление бывшего напарника своим телом и втягивает носом сигаретный дым. — Ты знаешь, что пассивное курение в десять раз опасней обыкновенного, Чуя? — Ты знаешь, Дазай, что если закрыть рот, в мире будет больше на одного человека без нервных срывов? — Накахара как всегда огрызается грубо и резко, но наклоняет голову, предоставляя Дазаю шею, и шатен победно хмыкает. Пьяный Чуя всегда думает не тем местом. За барной стойкой их ждут два горящих шота с кофейным привкусом, и они тут же расправляются с ними за раз, наслаждаясь ощущением теплого ликера, проникающего в желудок. Соображать становится труднее с каждым разом, и рыжий уже рассеянно отсчитывает из кошелька деньги за следующие два напитка. — Это последние, потом ловим такси, — Накахара роняет голову на холодное дерево, в попытках привести себя в чувство, но стоило закрыть глаза, как головокружение отправляло вестибулярный аппарат в небывалый полет по неизвестной траектории. — Ты слышал? Скоро надо будет их ловить, — встрепенулся Ацуши, услышав звонкий голос Накахары, — Кстати, где Дазай-сан ночевал все это время? — Догадайся, — Рюноске саркастично хмыкает, допивая зеленый чай. Акутагава не дожидается ответа — человек-тигр закрывает лицо ладонями, отрицательно качая головой. Видимо, подобная сторона жизни наставника его откровенно шокировала, хотя со стороны это выглядело крайне забавно. Спор против Накаджимы имел бы смысл, будь он честным. Брюнет конечно не испытывал затруднений с финансами — деньги тут играли скорее азартную роль. По Мафии действительно ходили сплетни о слишком близкой связи участников Двойного Черного, но для многих поводом для слухов являлись лишь двусмысленные шутки Дазая и частое времяпрепровождение. Рюноске же, как почетно обязанный каждый раз доставлять пьяного Накахару домой, наслушался достаточно, чтобы убедиться в правоте всех догадок. Практически рыдания и истерики невменяемого рыжего эспера в первое время сопровождались ором «я любил его, а эта крыса сбежала», абсолютно нетрезвые жалобы неуследившего за языком Чуи в духе «он бревно в постели, я клянусь» и многое другое, не оставляли никаких сомнений, что эти двое были далеко не просто напарниками. Лишь бедный наивный Ацуши в упор не видел очевидных вещей, и Рюноске это веселило. Они тормозят своих наставников уже на улице. Дазай приобнимал рыжего за плечо, а тот пустым взглядом не мог сфокусироваться ни на одном из присутствующих. Акутагава немного теряется, встретившись лицом к лицу с объектом своих психологических травм, но в целом вел себя невозмутимо. — Дазай-сан, вам нужно вернуться домой! Все агентство вас ищет! — Накаджима буквально щенячьим взглядом умоляет шатена согласиться с первого раза. — Так быстро? — Осаму притворно вскидывает брови и грустно вдыхает, — Ох, так уж и быть, Ацуши-кун, мы едем в общежитие. — Мы? — Чуя и Рюноске подают голос одновременно. — Не беспокойся, Акутагава, завтра ваш ручной карлик вернется в целости и невредимости, — Дазай смеется, когда рыжий пытается что-то недовольно ответить, но путается в словах и повержено замолкает. Прежде, чем трое садятся в пойманное такси, брюнет одергивает Ацуши и серьезно смотрит прямо в глаза: — Проследи, чтобы Накахара не натворил глупостей. Растерянный кивок человека-тигра показался вполне удовлетворительным и Акутагава отправился домой пешком, рассчитывая насладиться ночными улицами. Накаджима же плюхнулся на переднее сидение автомобиля и продиктовал адрес общежития. Кажется, некомфортней чем Ацуши было только таксисту. Парень попытался прибавить звук магнитолы, в надежде, что радиостанция заглушит недвусмысленное тяжелое дыхание позади, но никак не выходило. Когда ближе к середине пути дело дошло до влажных, причмокивающих звуков поцелуев, прерываемых только вялыми сопротивлениями Чуи, Накаджима почувствовал, как у него горят уши. Он молился всем богам мира, чтобы быстрее добраться до пункта назначения и больше не чувствовать себя настолько неловко. Только вот в общежитии все оказалось еще хуже. Ацуши со всех сил старался не сгореть со стыда прямо на месте и старательно натягивал подушку себе на уши, пока ближе к утру не вырубился от усталости. Всю ночь его сопровождали тихие стоны, тяжелое дыхание и подозрительно равномерные частые скрипы, доносившиеся за соседней стенкой. Он зарекся никогда больше и ни под каким предлогом не соглашаться идти вызволять наставника из подобных путешествий в страну алкоголизма. Хотя, может, он и отправился бы во второй крестовый поход, но только при условии, что сопровождать его будет Рюноске. С ним как-то надежней, комфортней что ли. Стоит ли говорить, что Акутагава хоть и не дрогнул ни одной мышцей лица, но весело сверкнул глазами, когда на следующий день заплывший и злой Чуя с извинениями принес ему еще и монету в пятьсот йен, мол, оборотень просил передать.