Линии Вселенной

- Этой ночью я почувствовала, словно я стала чем-то ценным, стала другой. Flyleaf - Treasure

***

По крайней мере, в этот раз он не солгал, – подумала Карли при пробуждении. Его руки обнимали её, пальцы скользили по голой спине – от плеч до маленьких ямочек в самом низу – медленно и нежно; и он целовал её, осторожно касаясь губами то её щеки, то виска. И Локи делал это, пока она не проснулась. Она увидела, что он улыбался, призывно кусая губы, и с готовностью вернула каждый поцелуй. Карли потеряла счёт времени, а когда снова пришла в себя, обнаружила, что так прошёл целый день, и Асгардом вновь завладел вечер – холодный и снежный. Позже, стоя на балконе и глядя на освещённый факелами дворец, Карли размышляла, знает ли Тор о её местонахождении. А если и знает, презирает ли уже? Она услышала шаги позади себя, и голос Локи тихо, но настойчиво позвал её: – Ты нужна мне. Иди за мной. Девушка обернулась, и, когда он протянул ей свою руку, она покорно приняла её. Маг привёл её всё в ту же комнату и усадил на стул перед камином, в котором уже разгоралось пламя, чьи огненные языки так неестественно извивались, поднимаясь высоко в воздух. – Слушай меня и делай, как я велю, – произнёс трикстер очень строго, стоя позади Карли, и она лишь кивнула в ответ. – Это не причинит тебе вреда, не стоит бояться. Сила в тебе крепнет с каждым днём, я это знаю. Поэтому сегодня ты сделаешь кое-что для меня. – А сам ты этого сделать не можешь, потому что... Его медленное, тяжёлое дыхание выдало всё, о чём он думал в тот момент, и Карли поняла, что лучшим будет не лезть не в своё дело, а молча слушать. – Я не могу, потому что это мне недоступно. Фригга учила меня этому трюку, которым прекрасно владела, но я так и не... освоил его. Позже она пояснила мне причину. Видимо, эта сторона тайны огня осталась сокрытой от моих глаз и по сей день... Сейчас ты сделаешь это за меня. Локи наклонился, положив обе руки ей на плечи и сжав их, и Карли ощутила его горячее дыхание на своей щеке, когда он приблизился к ней. – Смотри на этот огонь. Он скажет тебе всё, что ты желаешь услышать. Покажет тех, кого ты хочешь увидеть. Когда ты сольёшься с ним, я буду касаться тебя тоже, и всё получится. – Что мне нужно делать? – Для начала отдай ему часть себя, – ответил маг и коснулся её волос длинными пальцами. – Совсем немного. Так огонь примет тебя и позволит увидеть то, что я захочу. Карли поняла его сразу и не подумала возражать; она вытянула тонкую прядь волос пальцами, и дёрнула настолько сильно, чтобы в руке остались несколько волосков. Бросив их в огонь, она недолго глядела, как пламя пожирает частичку её самой, и вдруг почувствовала, как всё её тело напряглось, а кожа будто накалилась и стала ещё горячее. – Теперь закрой глаза. Не думай ни о чём. Позволь мне быть в тебе сейчас. Она сделала, как он просил: едва ли не с силой зажмурившись, потому что ощутила внезапный страх, Карли впустила его в себя, и его магия сплелась с той силой, что протекала в ней, и это было гораздо сильнее всего, что она когда-либо испытывала. Девушка слышала голос мага в своих мыслях, он шептал снова и снова одно и то же имя. Она чувствовала, как пламя перед ней растёт, становится больше, и Карли стало страшно, что она его не удержит. В момент, когда паника чуть не завладела ею, Локи резко отпустил её, и она открыла глаза. Огня в камине больше не было. Карли видела только образ – искрящийся, но отчётливый – образ женщины. И она узнала её, узнала погибшую царицу Асгарда. Девушка вскочила с места, и её беспокойный взгляд падал то на магический образ, то на Локи. Словно настоящая, Фригга смотрела на своего сына, простирая к нему руки, и её глаза были полны слёз и блестели. Её губы шевелились, но услышать её было невозможно. Видение оказалось таким реальным, таким живым, и это напугало Карли. Девушка отшатнулась, поражённая, закрыла рот ладонями и громко всхлипнула. А через секунду видение исчезло. Локи долго стоял перед погасшим очагом, опустив голову и поникнув плечами. Он молчал, и наступившая тишина была жуткой, пугающей. Маг опустился на стул и, сгорбившись, обхватил голову руками. Почувствовав себя виноватой за непослушание, за страх, Карли потянулась к нему, желая дотронуться до его плеча и, когда сделала это, услышала его хриплый голос, полный раздражения и злобы: – Оставь меня! Девушка увидела, как его плечи дрогнули, и отступила назад. Ощутив себя слабой и бесполезной, она развернулась и ушла, шёпотом произнося все проклятья, какие только знала. Больше она ничего не могла сделать.

***

В каменной пристройке к этому небольшому дому на островке было тепло, несмотря на погоду. Широкий, глубокий бассейн – всегда полон воды, от которой исходил едва заметный пар, а колонны, окружавшие его, были овиты цветущими растениями. Карли уже достаточно налюбовалась красотой местных окрест, и сейчас ей было не до созерцания природы зимы. Девушка, обняв себя руками, стояла под слабым потоком тёплой воды, лившейся из узорчатой трубы в стене. От мрачных мыслей, терзавших её добрую половину ночи, Карли отвлёк посторонний шум – шелест одежды и скользящие, лёгкие шаги. Она обернулась и вытерла ладонями лицо, хотя и так прекрасно знала, что кроме Локи никто сюда не посмеет войти. Он показался ей таким невероятно уставшим, измотанным и обессиленным, что её собственное сердце невольно замерло на миг от сострадания и жалости к нему. Она уже забыла о его грубости, хотя гораздо сильнее ненавидела себя за слабость. Локи медленно стянул с себя потрёпанную рубашку – всё, что было на нём в тот момент – пригладил волосы рукой и, подойдя ближе, ступил под струящуюся воду. Он мягко подтолкнул Карли к стене и, когда она прижалась спиной к камню, глядя на мага снизу вверх, он положил руки ей на талию. Её разгорячённая кожа и тепло воды обожгли его ладони, и Локи приоткрыл губы в немом вздохе прежде, чем нагнулся и коснулся её влажной шеи. Карли издала слабый стон и, высвободив руки, обняла трикстера за плечи. Вода стекала с его волос по спине и протекала сквозь её пальцы. – Громче. Он опустил правую руку, втиснув её между своим телом и телом девушки; скользнул длинными пальцами по её мягкому животу, ниже и ещё ниже, пока не проник в неё. И он сам застонал, глухо и протяжно, уткнувшись носом в её влажные волосы, а когда резко двинул рукой, Карли всхлипнула, и её тело задрожало, будто в ознобе. – Громче! Звук его голоса заставил её закричать; в этот момент его палец проник глубже, и она почувствовала, как Локи укусил её, сжав зубами кожу на плече. И тогда её ноги подкосились, она упала бы, если б не держалась за его широкие плечи. Дразнящий, мучительный жар между бёдер ослаб, и Карли с трудом открыла глаза. Её губы нашли его рот, и она целовала его, отдавая свои стоны. Целовала, пока лишь хватало дыхания, затем отстранялась, запрокидывая голову, и через мгновение всё начиналось сызнова. Карли чувствовала, как тело мага расслабляется под тонкими струями воды, как его напряжение спадает. Локи сильнее прижал девушку к себе, терзая её губы и с силой сдавливая её груди. – Что ты делаешь со мной? – прошептал он между поцелуями. – Я боюсь той власти... которую ты надо мной имеешь. О, ведьма, не будь жестокой... Умоляй меня не останавливаться. Для неё же сама мысль прекратить каждое касание к нему была хуже любого кошмара. Его голод и страсть стали для Карли доказательством нужды в ней. Он больше не злился на неё за испуг и сорванное видение его матери. Он просто был одинок и ждал утешения в своём одиночестве, как и любое покинутое существо. Локи опустил руки ниже, резко раздвинул её бёдра и, сжав пальцами ягодицы, приподнял Карли выше. Её спина заскользила по влажной стене, и девушка застонала, когда маг, наконец, прижался к ней так, как хотел. Она обняла его ногами, держась за его плечи, и не прекращала целовать, пока он не вошёл в неё, так резко и быстро, что она закричала, едва не сорвав голос. И Локи замер, открыв глаза, и только смотрел на то, как Карли стонет, и с её губ срываются короткие вздохи. Её наслаждение вновь было близко, и он почувствовал это, когда её глаза распахнулись и потемнели, а спина выгнулась. Маг прижимался губами ко впадинке на её шее и слизывал капли воды, пока двигался в ней всё быстрее и быстрее. Его спина горела от оставленных ею ссадин, и Локи нравилось это: она заклеймила его так, как и он сделал это с нею. Он забирал её стоны в себя, целуя приоткрытые, влажные губы, и наступило то мгновение, когда он был вне себя; когда он не мог остановиться; когда наслаждение превращалось в боль и наоборот, и опять, и опять всё повторялось. И он хотел поглотить её, заставить выкрикивать его имя в момент экстаза, и когда она позвала его – мягко и нежно – он ощутил себя свободнее, легче, лучше. – Я люблю тебя, – прошептала она, тяжело дыша. – Прости меня... Я не смогла тебе помочь... не так, как ты того хотел. Я испугалась, хотя должна была тебе довериться. Прости меня, прошу тебя. Его пристальный взгляд, прикованный к её побледневшему лицу, был хмурым, неясным. Локи молчал, пока выравнивалось его дыхание, пока стук сердца замедлялся, восстанавливая привычный, спокойный ритм. Карли уже ощущала себя неуютно, стоя обнажённой перед ним, таким строгим и молчаливым. А между тем, приближался рассвет, озаряя всё вокруг; падал снег, медленно ложась на землю крупными хлопьями; становилось всё холоднее. Локи покачал головой, и его внезапное напряжение, казалось бы, спало. Осторожно дотронувшись до плеча девушки, он нагнулся и поцеловал маленькую ранку, оставленную его зубами на тонкой коже, затем поднял Карли на руки и, когда она крепко обняла его за шею, вернулся с ней в дом. Уложив её в постель, он какое-то время только глядел на Карли, и его упорное молчание убивало её. Чего угодно она могла ждать, но не этого. Его холодность была настоящей мукой, худшим наказанием из всех, какие он мог придумать. В конце концов, она просто обняла мага, прижавшись грудью к его ещё влажной спине, и стала водить пальцами по его плечам, желая утешить и принести ему покой, хотя понимала, что это невозможно. Когда он обернулся, взял её за плечи, уложив на спину, и навис над ней, Карли удивилась, но затем вернула каждый поцелуй и ответила на любую ласку, какими только он её одаривал. Утешение пришло гораздо быстрее, чем они оба тогда ожидали.

***

– Я ещё никогда так долго не разговаривал с женщиной. Не было ни желания, ни возможностей. Правда, когда я был ещё мальчишкой, лишь Фригга состояла в круге моих постоянных слушателей. С ней я мог говорить, с ней я хотел говорить. И я ненавидел Одина за то, что он отнимал у меня возможность быть к ней ближе. Всеотец считал, что чрезмерные нежность и мягкость с её стороны, проявленные ко мне, никогда не сделают из меня настоящего мужчину, воина, и ограничивал её в выражении этих чувств. А в результате, несмотря на всё её попытки разбудить во мне сострадание и любовь, Один ограничил именно меня. И я стал таким, каким он меня создавал. Локи издал короткий смешок, закрыл усталые глаза, затем вновь открыл их. Карли всё так же лежала рядом, внимательно слушая и глядя ему в лицо; тонкая простынь была зажата между её ног, а её грудь совсем ничего не скрывало. – Позже я лишь последовал его отрицательным примерам, и потерпел крах, так как был ещё слишком молод и слаб. Странно, но братец оказался прав: нам обоим подобная манера править не чужда. Что ты об этом думаешь? – Я думаю, что трон Асгарда тебе не нужен, чтобы видеть, как Один и все остальные страдают. Я думаю, Амора сделала за тебя большую часть работы, и ты этому рад. – Ты стала ещё более проницательной, – он улыбнулся, скривив губы, и вздохнул. – Но трон всегда был мне по душе. А что до Аморы... Видимо, ей просто не суждено править Асгардом. – А кому тогда суждено? Последовала долгая, давящая своей тишиной пауза, затем маг вдруг тихо заговорил, устремив взгляд куда-то вперёд: – Однажды я услышал, как она сравнивала себя с нею, с Фриггой. Говорила, что стала гораздо сильнее её, и смогла бы убить её, проклятую соперницу, что обладала такой невероятной властью здесь, если бы захотела. Это разозлило меня. Разозлило ещё больше, чем когда я узнал, что Чаровница испытывает к Тору. Амора планировала сотрясти нас и потягаться с Одином, но кое-кто рассказал Всеотцу об этом. Он был быстр и твёрд в своём решении: изгнание. Когда Амора уходила, Тор глядел на неё якобы с сочувствием. Я же не ощущал ничего, кроме ненависти и торжества. Да, я был рад тому, что избавился от неё. Фригга учила нас, что мы – сами творцы своей судьбы, и тот путь, что мы изберём в самом начале жизни – станет главным. Она хотела направить мои силы на нечто большее, чем просто прикрытие спины моего тупого братца в очередной раз, когда он попадёт в беду. И я прикрывал его, надеясь, что мне воздастся... После всего, что случилось, она ещё могла увидеть во мне нечто такое, что я сам уже увидеть не смогу. Даже ты не сможешь... И когда её не стало, меня не было рядом. Я просто не мог смириться с этим. Вот почему я пошёл на ту битву. Вот почему защищал Джейн Фостер и помог Тору. Она бы тоже этого хотела. Карли медленно выдохнула и, приподнявшись на постели, села, глядя Локи в лицо. Всё, что она хотела сказать, чтобы хоть как-то утешить его, она уже сказала или выразила это иначе. Его откровение тронуло её так, что его боль, казалось, разделилась и перешла к ней, таким образом, освободив и Локи от доли вины. Карли взяла его руку в свою, поцеловала его пальцы и ладонь и произнесла: – Я бы хотела сказать, что сожалею, и что уверена, твоя мама в лучшем месте. Но даже эти слова не смогут выразить всё то, что я чувствую сейчас, Локи. Ими не передать глубину моей печали, ты должен это знать. Я лишь уверена, Фригга любила тебя, и любила бы всегда. И она была очень смелой и храброй. Я рада, что ты познал цену её жертвы и помог Тору и Джейн. Всё остальное для меня не важно! Тогда она обняла его, поддавшись внезапному порыву. Обняла просто, как друга, как того, кому нужны были помощь и утешение. А Локи молчал, обдумывая её слова и ощущая её тёплые руки на своих плечах. Когда она посмотрела на него, его щёки были влажными; Карли коснулась губами его губ, нежно лаская пальцами его грудь и торс, и вскоре маг забылся. Когда девушка заснула, он долго смотрел на неё, обводя пальцем длинный, прямой шрам на её животе. А в его мыслях вновь и вновь звучал нежный голос царицы Асгарда, напевающий мотив старинной колыбельной.

***

На этот раз её разбудил грохот и тяжёлые шаги снаружи. Вскочив с постели, Карли и не сразу заметила, что Локи не было рядом. Чужие голоса за стенами заставили её прийти в себя, и, отыскав в ворохе одежд свою длинную рубашку и спешно надев её, девушка вышла наружу. На мгновение яркий дневной свет ослепил её, а когда глаза привыкли к нему, Карли увидела двух воинов, спешившихся и направлявшихся прямо к ней. Её сердце бешено заколотилось при мысли, что Сиф могла быть здесь, но, к её же облегчению, она узнала только стражников из дворца. – К вам послание от нашего царя, – произнёс один из мужчин, не снимая шлема. – Он просит вас вернуться. – Ч-что-то случилось? – Пришли тревожные вести из Мидгарда. После этих слов она уже забыла и про свой внешний вид, и про стыд и неловкость. Ощущая, как земля уходит из-под ног, Карли покачала головой. Она даже раздумывать не собиралась, ни секунды больше тратить. – Передайте... м-м-м, вашему царю, что я вернусь так скоро, как только смогу. – Нам поручено сейчас же сопроводить вас, – незамедлительно ответил второй. – А также доставить во дворец преступника Локи, который скрывается здесь. А если он сам не появится, позволено заставить его вернуться силой. Наступило неловкое молчание, и Карли поняла, что Тор знает обо всём. Конечно, он не мог не знать. Как сильно он, должно быть, разочарован в ней сейчас! И всё же требует её возвращения... Но после произошедшего ей не должно быть дела до мнения Тора, либо же до мнения посторонних. Карли просто проговорила, едва поборов волнение: – Локи, он... он просто... ну... – Что там такое, моя милая? Громкий, задорный голос, донесшийся из-за дверей, принадлежал явно не магу. Обернувшись, Карли ахнула, увидев стоявшего на пороге Фандрала. Полураздетый и удовлетворённый, он улыбался, разглядывая то девушку, то воинов. Подойдя ближе, асгардец настойчиво обнял Карли, крепко прижав к себе, и громко произнёс: – Должен заметить, того, кого вы ищете, здесь нет и не было. Странно само ваше предположение, что бедное дитя могло остаться наедине с этим ужасным монстром! – Примите наши извинения, господин, мы решили... – Они решили! Ха! Ничего. Поскольку сейчас так важна срочность, мы поспешим вернуться во дворец. А вы... Вы можете ступать. Переглянувшись, стражники поклонились в ответ и молча вернулись к своим лошадям. Когда воины были уже достаточно далеко, Карли взглянула на того, кто стоял рядом с нею, и подозрительно спросила: – Это было обязательно делать? – Нет, но зато ваша общая реакция меня развеселила. Мне стоит почаще тебя удивлять, а? – Теперь они доложат Тору, что я всё это время была с... не с тобой. – Мне всё равно, кому из вас станет неловко. Собирайся. Ты возвращаешься во дворец, поговорить с моим братцем. А я побуду рядом, незаметно, чтобы не раздражать Тора своим присутствием. Карли хотела было спросить, как долго ей придётся лгать, но что-то ей подсказывало, что Локи очень скоро явит себя. Так скоро, что совесть не успеет заесть её.

***

По возвращению во дворец Одина Карли заметила суету среди стражи и прислуги. Но это мало волновало, и даже те редкие, косые взгляды, словно каждый здесь знал, чью сторону она приняла, и за это осуждал её. Но больше она не жалела о своём выборе, поэтому шла с гордо поднятой головой меж двух стражников. В небольшом, светлом зале она встретила Тора и Джейн, и Фостер выглядела очень подавленной. Её неестественная бледность поразила Карли, и когда девушка крепко обняла её, она не сумела вымолвить ни слова. – Сегодня Хаймдалл увидел кое-что на Земле и рассказал мне об этом. Он увидел разрушения и приближение новой войны между людьми, – произнёс Тор, хмуро глядя на них. – Мне очень жаль. – И что ты будешь делать? – Асгард всё ещё в опасности. Без правителя он уязвим. Отец так и не вернулся, и я не могу оставить свой народ... – Но... но как же Земля? – Карли удивлённо глядела на него снизу вверх. – А если она тоже в тебе нуждается? А если ты нужен Мстителям? Он молчал, и она видела муку в его взгляде, и поняла вдруг, что ему тоже тяжело. Карли подумала, что не посмеет осуждать его, если он сделает свой выбор в пользу Асгарда. Ведь она-то свой выбор сделала не в угоду ему. – Прости, – только и ответил Тор, затем развернулся и покинул зал, оставив девушек одних. Они долго стояли перед открытой аркой, всматриваясь в угасающий закат и искрящийся город. Карли казалось, что спокойствие и безопасность, которые она ощутила так недавно, вдруг испарились и оставили её один на один с чем-то грядущим, пугающим и тёмным. Джейн, находившаяся рядом, куталась в тяжёлый плащ и дрожала под холодным, зимним ветром. – Я знаю, что он выберет, – сказала она вдруг. – И это будет правильно, ведь здесь его дом. И мне он не позволит вернуться, скажет, что это опасно. Но как только я подумаю, что меня не будет рядом с теми, кому я нужна... Мысль о преданности, верности кому-либо, чему-либо, была как нельзя кстати. Карли смотрела на Джейн и прекрасно понимала её без лишних слов. Наступило новое время их жизни, и прошлое должно быть забыто, иначе сердце больше не выдержит очередной удар, когда добро или зло столкнутся. Когда правда и ложь перепутаются, и даже самый зрячий не отличит их друг от друга. Карли заметила движение в тени слева. Локи был рядом, следил за ней, и она чувствовала его силу, его влияние. Она как будто слышала его голос, хотя он молчал. И она понимала, что связана с ним сейчас, и будет связана всегда. Никаких сомнений не оставалось, и никаких больше шагов назад. Теперь она знала, где её место, её дом. Где она никогда не будет одинока.