Спасти Джона Уотсона

       Темно и сыро - так, как и должно быть в подобных местах. Заплесневелые каменные стены, ледяной пол и почти сгнившая подвесная деревянная кушетка - всё, что меня окружает. На самом деле, я до конца был уверен, что погибну на поле боя, но никак не в какой-то отсыревшей камере. Тут даже тело моё не найдут и оно будет гнить здесь, напичканное личинками и обложенное трупами снующих повсюду крыс. Любая омега на моём месте давно начала бы выть, но только не я. Я держу эту тварь под тяжёлым замком и не выпускаю. Никогда. Так я решил уже давно.        В шестнадцать, когда выяснилось, что я омега, и в мою жизнь стремительно ворвалась течка, я понял лишь одно - эта мразь не испортит мне жизнь.        Я начал пользоваться супрессантами сразу, как только первая (и единственная) течка была позади, хотя законом было запрещено принимать такие препараты до совершеннолетия. Потрясающие идиоты. И что людям делать эти два года? Сходить с ума каждые три месяца? Или заключать необдуманные связи, а потом всю жизнь жалеть об этом? М, а может трахаться с ошейником? Хорошо хоть противозачаточные не запретили. Хотя я на запреты всегда плевал. Просил старшую сестру-бету - Гарриэт - покупать мне супрессанты. А аптекари даже не попытались догадаться, что она бета и покупает таблетки явно не для себя. Отсутствие запаха - хорошее прикрытие. Хотя вряд ли их это вообще касается.        Естественно, секс в моей жизни был. В крупных количествах, но абсолютно все мои партнёры и партнёрши считали, что я бета. Да, эти таблетки - волшебная вещь. Они полностью убивали во мне какой-либо намёк на сладковатый аромат.        Я совершенно точно не хотел заключать связь с кем-либо из альф. Они все мне казались грубыми, безнадёжными тупицами, думающими исключительно членом. И почему только другим омегам это нравится? Они настолько поддаются своей природе, что согласны подчиняться воле этих животных? Как такое вообще может кого-то привлекать? Понимаю, есть на этом свете люди, которые хотят прогибаться под кого-то, но не все же омеги.        Так я думал всегда.        Однако тут, в этой вонючей пещере-камере, дрожа от ночного холода Афганской пустыни смерти, я отчётливо ощутил дикое желание найти своего единственного и прекрасного альфу, прижаться к его сильной груди и утонуть в этом мускусном аромате тепла и безопасности. Хотел спрятаться в его объятьях, почувствовать себя нужным, принадлежать кому-то сильному, заботливому и нежному. Любить всем своим существом и быть любимым в ответ. Чувствовать жар вечной связи, сгорать от страсти и рассыпаться в родных руках под сладкими поцелуями.        Сейчас я жалел, что так и не нашёл свою судьбу в ком-то. Я бы даже хотел детей. Троих, наверное.        Ох уж эта омега внутри меня. Совсем не хочет отступать, только уже поздно. Я сдохну здесь. Сдохну, подобно старой, бездомной собаке. Раненной, истощённой, тоскующей по так и не обретённому хозяину.        Похоже, что все эти мысли - предсмертная брехня моего сознания.        На самом деле, я не хотел такой смерти. Это как-то бесчестно. Позорно. Я хотел бы погибнуть под градом пуль, спасая чью-либо жизнь. А может даже не одну. Хотел умереть героем и не забыться для тех, кого моя смерть уберегла. Хотя бы для них и их семей. У многих они есть, а мне терять нечего. И меня самого терять некому. Только сестра-алкоголик, которая наверняка даже не вспомнит обо мне.        Должен признать, я не жалею о своём решении пойти в армию. Мне не свойственно подобное. Почти. Всё портит омежья сущность. Эта неженка внутри меня скребётся в поисках тепла и защиты. Иногда она выползает, и на меня накатывает сожаление о не найденном счастье. Чёрт, да кто же знает? Может, мне суждено быть одному? Зачем тогда мучить себя?        Это и была ещё одна причина, что бы отправится в этот земной ад.        Да, вот что я избрал для себя.        В животе урчит, даже скорее воет. Сколько я тут уже? Нет даже маленького оконца, чтобы отличать день от ночи. Часы разбиты. Только по этому жуткому холоду можно было бы догадаться, что сейчас ночь. В этом месте всё идёт от крайности к крайности. От жары к холоду. От покоя к опасности. От жизни к смерти.        Ах, да. Чуть не забыл. Кажется, у меня сломана нога. Я её почти не чувствую, её будто сковало льдом, но боль всё же есть, вот я и пытаюсь отвлечь себя. К тому же, есть вещи поинтереснее...        Например, одиночество.        Оно со мной по жизни. Это можно назвать особым видом дружбы. Я и одиночество. Даже перед смертью оно со мной, будто именно на этом Всевышний и строил всю мою никчёмную жизнь.        Хорошо. Так уж и быть. Приму этот дар.        Веки слипаются. Давненько я не спал. Даже сопротивляться не буду. К чему? Всё равно у меня нет и малейшей возможности выбраться. Остаётся лишь смирно ждать конца этого ледяного существования.        Я и одиночество.        Я и боль.        Я и смерть.        Я...