Часть 23
15 сентября 2019 г., 18:19
Если Пандора была искренне рада Посланникам, то остальные участники ковенанта со скепсисом отнеслись к маленьким духам.
— Они еще более страшные и странные, чем домовые эльфы, — заметил Уилкис, глядя на гомункулов, что будто маленькие дети, радосто дергали когтевранку за подол платья, шипя и щелкая на своем непонятном языке.
— К ним просто нужно привыкнуть, — возразил Квиррелл, трансфигурируя на головы Посыльных маленькие остроконечные шляпы и цилиндры, забавляясь реакцией духов.
— Квиринус, разбалуешь, они потом не отстанут, — предупредила Одли.
Впрочем, к маленьким помощникам будущие охотники привыкли довольно быстро и жизнь потекла своим чередом.
Северус вместе с Краучем пытались воссоздать Мемуары, дабы поддерживать связь в отряде, да и Снейп хотел, чтобы у них был символ, который их всех объединит. Итогом совместных усилий стал артефакт, напоминающий по виду обычный брегет. Вот только эти часы показывали отнюдь не время. На крышке артефакта была выгравирована причудливая вязь, напоминающая одновременно и глаз, и наконечник копья или стрелы.
В отличие от них, у Уилкиса дела шли не так радужно. Оружие-перевертыш хоть и привлекало внимание, но подобные гибриды во всех областях применения проигрывали своим «чистокровным» сородичам. Больше вес, хуже баланс, более сложная конструкция была вероятнее подвержена поломкам.
— Я не понимаю, как можно сражаться таким оружием, когда в бою выносливость и ловкость — основной залог выживания.
— Согласен, не каждому придется по нраву такой инструмент, — кивнул Снейп, вспоминая, как часто охотникам приходилось чинить оружие, — но если бы оно было бесполезным, им бы никто не пользовался. Преимущество этого оружия — неожиданность и непредсказуемость. Противник может увидеть формы замаха и попробует предугадать траекторию атаки, а в итоге его будет ждать неприятный сюрприз.
Уилкису подобное пришлось по душе и он взялся за работу с новыми силами. Так как оружие в основном было композитное, требовалось создать прочное соединение различных материалов. Поэтому маг ни на секунду не расставался с книгой «Теории трансубстанциональной трансфигурации». Его друзья даже шутили, что он может хоть сейчас идти сдавать ЖАБА по данному предмету.
Ребята продолжали тренировать чары и фехтование. Молодой охотник, видя их успехи, решил увеличить им нагрузку: они должны научиться использовать руны и уметь зачаровывать оружие.
— Первым делом вам следует научиться создавать огненный покров и молниевый, ибо первого боятся чудовища, а второго — духи. У простых охотников было не так много магии, поэтому они пользовались специальной бумагой, — Северус передал каждому по жесткому прямоугольнику.
Крауч попробовал ее подушечками пальцев.
— Похожа на наждачку, — резюмировал он.
Снейп предложил им резко провести бумагой по лезвию меча или секиры, после наблюдая их пораженные лица при виде воспламенившегося клинка.
— Однако мы с вами маги и можем зачаровать оружие, используя лишь свою энергию.
Взяв в руки кинжал, он резко провел им по своей ладони. Барти резко вдохнул носом воздух, однако взгляда никто не отвел. Хлынула кровь, но вместо того, чтобы упасть на пол, она покрыла все лезвие и стала вытягиваться дальше, превращая кинжал в настоящий меч.
Охотник с нежностью провел по клинку. Королева Аннализа знала много тайн крови, она училась выживать с помощью нее, контролируя каждую клетку своего тела, но Мария… Ее контроль крови вне тела был просто виртуозен.
— Это же Магия крови, — воскликнул Квиррелл, — книг о ней нет даже в Запретной Секции. Она ведь очень опасна.
— Верно. Но возможно, настоящая опасность магии крови не в том, что она берет свои силы из жертвы, и не в том, что она заставляет жадных и амбициозных использовать других людей ради усиления своих заклинаний. Возможно, опасность просто в том, что мы её не понимаем, и именно это влечёт за собой катастрофические последствия, даже когда намерения чисты. «Мы рождаемся из крови, воспитываемся кровью, погибаем от крови. Нам надо открыть глаза… Бойся древней крови», — так говорили в Церкви. А теперь замените «кровь» на «магию».
Волшебники задумались. Подобное им не приходило в голову.
«А ведь мастер Виллем говорил так о крови Великих. Может, магию мы получили благодаря им?»
Боги Лордрана тоже владели магией и довольно мощной. Почему? В древних свитках говорилось, что на закате эры Древних Гвин нашёл одну из четырех Великих душ, давшую ему силу Повелителя.
Северус, что в это время шагал по комнате, запнулся.
А правильно ли был выполнен перевод рукописи? Может это была не Великая душа, но душа Великого? Тогда это в корне меняет их представление о душах и магии.
Маг заметался по комнате, не зная, к кому обратиться за советом, королеве или мародеру. Выбор был сделан моментально.
Бросив товарищам, чтобы те продолжали занятия, Северус залпом опрокинул в себя флакон с зельем и шагнул в Исчезательный шкаф.
***
«О, Амигдала, за что мне подобное наказание?» Пейта ненавидели, презирали, несколько раз пытались убить, и если и говорили, то только по делу. Он примерял на себя роли мародера, авантюриста, обманщика и торговца. Но простого собеседника — ни разу. — Вот только откуда в тумане взялись эти души? — Рейвен, что пытался воспроизвести ход человеческой истории, что вылилось чуть ли не в часовой монолог, опрокинул в себя остатки зеленого рыбного эля и передернулся. Редкостная гадость будто прямиком из Рыбацкой деревни с ее отвратительными жителями. — Из Нексуса, откуда еще, — фыркнул Пейт. — Нексус? — маг задумался, — Что это? Никогда не слышал о подобном месте. — Откуда бы. С тех пор как туман накрыл Болетарию, все упоминания о нем стерлись. Людишки погибли, зато драконов расплодилось. А они как-то не склонны вести архивы. Бумага слишком легко воспламеняется. Пейт рассмеялся собственной шутке, однако Найттанд даже не улыбнулся. — Но ты-то знаешь? Поведай мне, — молодой человек махнул бармену и перед ним на столе возникла бутылка огневиски. Пейт картинно вздохнул. — Ну, словоплетом я никогда не был, но раз уж ты так настойчиво просишь…***
— Старейший почувствовал рядом с собой нового могущественного Демона, и вскоре мир погрузился в Глубокий Туман… Ну, а дальше ты и сам знаешь. Боги, люди, нежить то появятся, то исчезнут, и огонь то потухнет, то погаснет и так по кругу. Так что этот ваш Узурпатор лишь один из ряда ему подобных. Скоро появится новый Избранный и уничтожит их шайку-лейку. Или не скоро, кто знает. — А Ярнам? — спросил Рейвен. — А что Ярнам? — пожал плечами Пейт, — Чуть дальше оттуда, чуть ближе сюда. Еще один мир, еще одна песочница Великих. Ничуть не хуже, но и не лучше других, не понимаю, почему ты так рвешься туда назад! — Я должен, — юноша сжал губы в тонкую линию, — должен во всем разобраться: Чума Зверя, пепельная кровь, бледная кровь, Великие. Ведь картина гниет, а значит и мир разрушается вместе с ней. — Воу-воу, парень полегче, — торговец, что до этого расслабленно откинулся на спинку стула, подался вперед, — Ты что-то путаешь! Ярнам никогда не был картиной! — Почему нет? Я помню рассказы Королевы, как она просила Художницу предоставить несчастным жителям Лондора Убежище от Узурпатора, и Художница с помощью крови дракона нарисовала эту картину. — Верно, — мародер кивнул, — я сам был среди тех, кто решил покинуть те негостеприимные края, но Художница никогда не создавала Ярнам. — Я не понимаю. Объясни! — Ты требуешь ответы, не научившись задавать вопросы. А ведь правильный вопрос уже половина ответа. Ну-ну, не смотри на меня таким злым взглядом, мой юный друг. Так уж и быть, сегодня я добрый и сформулирую вопрос тебе: Раз Ярнам — лишь картина, то почему под городом находятся лабиринты, коим тысячи и тысячи лет? Озадачив юношу вопросом, Лоскутик встал и, ободряюще похлопав того по плечу, удалился. Рейвен не стал его останавливать. Ярнам. Город, что назван в честь последней королевы Птумеру. Изначально у Птумерианцев не было правителя, они были простыми хранителями Лабиринта, гробницы богов. Именно там впервые была найдена Древняя кровь. Подземелья Птумеру… Огромный пласт истории, что просто невозможен в однослойном мире картины. Подземелья Чаш… Он принимал их как должное. Просто еще одно место, наполненное чудовищами. Но разве никто не задавался до этого вопросом об их возникновении. — Я лишилась своих подданных. Ты — единственный, кто выжил. Мы полагали, экспедиция в Подземелья провалилась. Хотя, сейчас все это кажется бессмысленным… Рейвен тряхнул головой. Экспедиция, о которой он ничего не помнит. Он вообще мало что помнит. Первая охота с такими же молодыми охотниками как он; бал, где он впервые видит леди Марию с ее дерзкой улыбкой и взглядом, в котором читается превосходство; чудесный вид с моста замка, когда под ним проплывают небольшие лодки рыбаков; огромный лук драконоборца на стене в кабинете его отца. Но… Он также помнит, как просыпался в лечебнице Йозефки, как шел в Церковь Исцеления. Как искал ответы на вопросы. Как уходил, прогоняемый воплями: «Чужак! Чужак!» Как нашел разрушенный замок… — Так, так… ты и верно необычный охотник. Я утомлена этими бессмысленными ночами. Раздели мою участь и отрекись от церкви. Если таково твоё желание… Я прошу тебя принять мою нечистую кровь. Прекрасно. Давай, испей моей крови. Почувствуй, как порочность овладевает тобой и жжет изнутри. Теперь ты тоже Нечистокровный. Ты и я — последние из Нечистокровных… Рейвен встал, пошатываясь. Хоть сегодня он выпил, но пьян не от вина, а от воспоминаний. А память коварна что кровавая трясина. — Продолжай охоту на чудовищ и больше не думай о тайнах ночи. Это лучшее из того, что может сделать охотник. Ну уж нет. Он больше не позволит себе быть ведомым. — Лучше не игнорировать прошлое, а извлечь из него урок, — всплывают в голове слова Тобиаса, когда тот сидит на крыльце и, читая газетные хроники, качает головой, — Иначе история может повториться. Маг улыбнулся. Его отец, его нынешний отец, иногда говорил на удивление умные вещи. Так почему бы хоть раз не последовать его совету?***
Северус шел по коридору с обеда на очередную пару, когда в одном из проходов он услышал громкий гогот и чьи-то недовольные возгласы. «Мародеры что-ли опять расшумелись? Опять их дурацкие шутки?» — мелькнула в голове мысль, ведь судя по недовольному взгляду и шепоткам впереди идущих ребят с Гриффиндора, что заглянув в проход, тут же ускорили шаг, так оно и было. Снейп тоже уже собирался пройти мимо, — с той четверкой полудурков не особо хотелось связываться, но зоркий глаз охотника зацепил некое несоответствие. Посреди коридора стоял отнюдь не Джеймс Поттер со своими прихвостнями, а соседи Снейпа по спальне. Они стояли и над чем-то радостно потешались, а за их широкими спинами слышался чье-то женское подвывание. «Что за…» Юноша подошел ближе. Услышав позади себя шаги, слизеринцы развернулись, и Северус с удивлением заметил, что они окружили Лили Эванс, которая стояла, сжав кулаки, и яростно смотрела на хулиганов. За ней, сидя на полу, плакала девушка, чьи волосы были заколдованы в змей и не переставая шевелились. — Что здесь происходит? — ровным голосом спросил маг, хотя он чувствовал, что внутри начинает потихоньку закипать. — О, да так, преподаем некоторым магглокровкам уроки воспитания, — ухмыльнулся Мальсибер, — а то они смеют указывать нам, как жить и что делать. Найт и Эван согласно закивали. Северусу очень захотелось влепить Адриану подзатыльник, но он сдержался. Вместо этого он едко заметил: — Воспитанием студентов должен заниматься их декан, а не староста чужого факультета. Или мне стоит вам напомнить, что на Слизерине не допускаются действия, что порочат честь и достоинство его представителей. — Да ладно тебе, Сев, мы же просто слегка пошутили, — возразил Розье, но под тяжелым взглядом, недовольно фыркнул и швырнул палочку Эванс ей под ноги. Девушка тут же крепко вцепилась в нее. — С этой что? — Кивок в сторону плачущей «горгоны». — Уже ничего, — Мальсибер недовольно взмахнул палочкой, отменяя чары. Проводив парней долгим нечитаемым взглядом и дождавшись, пока они скроются за поворотом, Северус повернулся к девушкам. — Вы как? — юноша протянул руку вперед, к незнакомке, но Лили тут же отбила ее. — Не трогай ее, — это были первые слова, что Эванс произнесла за все это время. Приобняв девушку за плечи, рыжеволосая помогла ей встать, — Мэри, все хорошо, они ушли, как себя чувствуешь? Девушка разрыдалась еще сильнее, и Снейп с трудом разобрал сквозь ее рыдания слова «живые», «шевелятся», «укусят». Лили крепко обняла подругу и начала гладить ее по спине, успокаивая. — Ей нужно в медпункт. Я вас провожу. — Не надо, Снейп, иди, куда шел. — Довольно грубо отказывать в помощи, когда ее предлагают по доброй воле. Лили промолчала. Доведя девушку до медпункта и передав ее в заботливые руки мадам Помфри, они молча отправились на урок. Однако на середине пути девушка все же нарушила молчание. — Северус, прости, просто… — Эванс тяжело вздохнула, — Мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Я не выношу Эйвери и Розье. А уж Мальсибер! Такие подонки! Что ты в них нашел, Сев? Ты же видел, что он сделал с Мэри Макдональд? — Видел. Надеюсь, они в скором времени поумнеют и перестанут делать подобные глупости. Лили остановилась у колонны и, прислонившись к ней, посмотрела в худое, бледное лицо. — Это Темная магия, и если ты как слизеринец считаешь, что это просто глупости… — Может я и слизеринец, но я хотя бы пришел разобраться в ситуации, в отличие от твоих однокурсников, что решили сделать вид, будто это не их дело, - с ноткой негодования заметил Снейп. — Они… они, наверно, не заметили или сильно спешили, — Эванс покраснела под его настойчивым взглядом, — они могли просто не увидеть. Северус криво улыбнулся. — Все они увидели. Просто струсили. Не львы, а овцы. — Не смей так о них говорить, — взвилась Лили, — По крайней мере они не применяют Темную магию. Омерзительно! Снейп хотел возразить. Сказать, что это какое-то однобокое мышление, что Темная магия вовсе не омерзительна. Но тут он представил, что придется углубляться в объяснения, что из себя представляет Темная магия; что иногда она бывает очень полезна, как например, Полное Безмолвие или Шаги Перемирия; доказывать, что в человеке Тьма скрыта изначально и так далее до бесконечности. Но передумал. Когда они подошли к кабинету, у которого топтались в ожидании того, что их наконец впустят, змеи и львы. Увидев Лили, Джеймс радостно замахал рукой, привлекая к себе внимание, но при виде Северуса, его лицо заметно скривилось, а Сириус сделал вид, что блюет. Подобное ребячество позабавило мага, и он повернулся к своей спутнице. — Знаешь, Эванс, ты права, неважно, насколько волшебник глуп или труслив, главное, чтобы Темную магию не применял. Тогда он может смело называть себя достойным человеком!
