Нет грешным покоя

      Волдеморт был в бешенстве. Хотя, по мнению Пожирателей, это было его обычное состояние в последнее время. Но недавняя вспышка была особенно яркой.       Причиной тому была смерть Грейбека. Это не особо опечалило магов. Те на самом деле, недолюбливали этого свирепого оборотня, а некоторые даже втайне радовались его кончине. Но их Повелитель был зол, ведь он лишился связующего звена между ним и стаей вервольфов. Слухи о смерти Фенрира разлетелись быстро, и стая, оставшаяся без альфы, стала легкой добычей для оборотней Осрайге — дележ территорий никто не отменял.       И будто дополнительный щелчок по носу: тело Грейбека нашли в соседнем закутке от бара Белая виверна, где в тот вечер отмечали удачный рейд молодые Пожиратели. Свидетелей в Лютном не нашлось — болтливые здесь долго не живут. Правда и без них аврорам, прибывшим на место, удалось выяснить некоторые обстоятельства.       — На месте преступления явно присутствуют следы драки. Тело не переносили, — мракоборец спрятал небольшой мешочек с галеонами в складках мантии и, не смотря на Макнейра, продолжил, — кто-то слышал взрыв, но разрушения вокруг слишком слабые и разбросанные, чтобы быть результатом Бомбарды. Значительных изменений магического фона не выявлено, лишь легкое искривление пространства.       — Трансгрессия?       — Возможно.       — Этого мало, — хмуро произнес Уолден. — Как погиб оборотень?       — По всему телу имеются колото-резанные раны, в основном имеющие скользящий характер, будто от многочисленных Секо. Но этого слишком мало, чтобы он умер от кровотечения, такое могло лишь разозлить его. А вот рана на груди более интересная. Что-то прошило его насквозь, разорвав левое легкое. Выходное отверстие намного больше входного. На одежде и коже следы найдены следы копоти.       — И что это значит? Я не собираюсь играть с тобой в догадки.       Аврор поджал губы.       — Ну, если собрать все имеющиеся у нас данные, то можно сделать предположение, что было замешано маггловское огнестрельное оружие. Пистолет, кажется.       — Маггловское оружие? Здесь? В магическом квартале? — Макнейр зашипел.— Драккл.       — Такое случается довольно редко, но случается. Но, по правде говоря, стрелка искать не хотят. Сам понимаешь, Грейбек был той еще занозой. Оборотень мертв, награду никто не требует, Министр доволен, люди могут спать спокойно.       — И тем не менее, кое-кто хочет поблагодарить его лично, — продолжал давить Пожиратель. Мракоборец сдался.       — На когтях Грейбека была найдена кровь. Возможно, он ранил нашего стрелка. Образцы отправили в лабораторию, но эксперты пока ничего вразумительного сказать не могут.       Уолден вздохнул. Крохи. Это все были жалкие крохи. Нужно было копать дальше.

***

      Несмотря на почтенный возраст, Поллукс не любил подолгу засиживаться дома. Завсегдатай салунов и клубов, он был везде уважаемым гостем. Благодаря покровительству Блэка, Найттанд получил доступ в закрытое светское общество. Конечно, вначале его встретили настороженно, но авторитет Поллукса сыграл свою роль: все были уверены, что абы кого этот маг не пригласит. Да и Рейвен сумел себя правильно подать: неизвестность была принята за тайну, а не безродность. Рейвен не пытался оспаривать идеи или традиции британских магов, не строил из себя революционера, чем часто грешили молодые чистокровные в первом поколении. А уколы и шпильки тонули подобно камням в море. Спокойствию молодого человека можно было позавидовать, а в беседах с уважаемыми магами он предпочитал обсуждать вопросы магии и экономики, чем политики, тем самым не нарушая душевный покой волшебников. Он не собирался заявлять о Ярнаме в открытую, гораздо лучше рассказать об этом в приватной беседе. Пока город не набрал силу, нельзя срывать с него покров. Однако, его планам могли помешать.       Очередной вечер в обществе достопочтенных магов обещал быть спокойным. Найттанд решил обсудить с мистером Стоуном покупку крылатых коней породы граниан и фестралов. Убедить того было не просто, маг был уверен, что фестрал пусть и редкий, но не самый лучший конь. Да и репутация у последних была не из лучших.       — Поверьте, их репутация и внешний вид для меня не так важны как их боевые способности. Они вряд ли скинут наездника, испугавшись запаха крови. Скорее сами кинутся на чудовище, если то посмеет их обидеть.       — Позвольте к вам присоединиться.       — Господа, конечно, прошу. Вы редко здесь бываете.       Рейвен взглянул на подошедших магов. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы удержать маску вежливого любопытства. Это лицо со следами оспы хорошо врезалось ему в память. Вот только протеза с глазом не было. Его спутник в очках изменений не претерпел. К сожалению, новоприбывшие его тоже узнали. Один из них дернул рукой в сторону палочки, но вовремя остановился, вспомнив правила клуба.       — Позвольте представить вам мистера Найттанда. Рейвен недавно присоединился к нам и еще не успел познакомиться со всеми, — как ни в чем не бывало продолжил Стоун.       — Август Руквуд, — коротко кивнул рябой.       — Эдвард Ной, — повторил его жест коллега.       Рейвен изобразил вежливую улыбку. Вероятность того, что он вновь столкнется с этими невыразимцами была близка к нулю. Но все же ему не равнялась. Маг стал лихорадочно размышлять, что бы могло его спасти от немедленного ареста после выхода из клуба, когда что-то мелькнуло на дне его памяти, и он внимательнее вгляделся в лицо второго мага.       — Эдвард Ной, рад вас видеть, а вы ничуть не изменились после смерти мастера Миколаша.       Маг поморщился, услышав имя, и хмуро уставился на Найттанда.       — Да, много воды с тех пор утекло. Но то дела минувших дней.       — Разве? — Притворно удивился Рейвен. — У меня к вам послание от Аннализы. Моя леди желает вам чистой крови и тысячу глаз и надеется, что вы ответите на ее приглашение.       Маг задумался. Слишком много информации обрушилось на него в этот миг.       — Полагаю, нам слишком многое нужно обсудить в более… приватной обстановке. Мистер Стоун, позвольте откланяться, — едва заметно мотнул головой начавшему вставать Руквуду. Тот понял коллегу с полуслова, но не сказать, что он был доволен решением.       Пустой кабинет нашелся довольно быстро. Тихо сверкнули чары конфиденциальности, отрезая мужчин от окружающего мира.       Эдвард уставился на неожиданного призрака из прошлого. Еще свежо было в памяти то проникновение в Отдел Тайн. Тогда ему был непонятен мотив взломщика-самоубийцы, что нырнул в Арку Смерти, но теперь картина мира начала проясняться. Да и недавнее пришествие Амигдалы, что был виден лишь нескольким магам…       — Королеве удалось избавиться от своего затруднительного положения? — осторожно спросил бывший шпион Хора.       — Вы даже не представляете, насколько. Она так долго не могла быть со своим народом в трудную минуту, что сейчас всеми силами исправляет ситуацию. Горожане ее просто боготворят, да и охотники признают, что Аннализа — достойная правительница.       — Вот как? — ровно заметил Ной. — Королева возглавила Дикую Охоту? Ее благословили на это дело?       — Ну что вы! Добыча — уничтожена, и солнце вновь сияет над Ярнамом. Жаль только церковь не увидела рассвета. Слава Идону, Королева милостива и рада любому доброму охотнику… Или волшебнику.       Эдвард возвел глаза к потолку, пытаясь найти ответ. Удивительно, как много кроется за, казалось бы, простыми словами. Но — маг едва заметно улыбнулся, — Ярнам не может жить без тайн и загадок.       Когда они вернулись в зал, Август уже нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Мужчина вопросительно взглянул на коллегу, но тот предпочел воздержаться от всяких комментариев. И даже когда Найттанд уходил, Ной не сделал попытки последовать за ним.       — Ты позволил ему уйти? — едва слышно спросил невыразимец.       — Были причины. И мы не будем о нем докладывать.       — Почему?       Эдвард немигающим взглядом уставился на Руквуда.       — Это не касается Отдела Тайн.

***

      Пространство не всегда однородно. Время не всегда линейно.       Мир хранит много секретов. В нем много тайных мест, где обитают невиданные доселе чудовища. Эти места, настоящие лабиринты, изменчивы и обманчивы. Они сулят приключения, из которых не вернуться; сокровища, которых никогда не достичь; ответы, не приближающие к истине. Но даже зная о неизбежной смерти, люди не сдаются в поисках ответов на вечные загадки. Их разум очарован. Выходит, что любопытство человека гораздо сильнее страха перед смертью.       Попасть в эти места непросто. Скрытые от посторонних глаз, они бережно оберегают свои секреты. Но маги древности научились создавать артефакты, что помогали находить и взламывать печати лабиринтов. Чаши.       Лабиринты, давно покинутая обитель богов. Из всех странных форм жизни, которые обитают в уголках и трещинах старого лабиринта, слизняки явно свидетельствуют о покинутых Великих.       Следы Великих были найдены и на Земле. А значит, здесь были и свои лабиринты со своими чашами: Изумрудная чаша пирамид, Алтарная чаша Эденхалле, чаша Биндзуру.       Однако найти чаши так же нелегко, как и лабиринты. Но посланники могли указать к ним путь…       — Ты уверен, что это точно здесь? — Регулус плотнее закутался в плащ, прячась от сырого соленого ветра.       — Пещера должна быть прямо под нами. Спуск довольно крутой. Не сорвитесь.       Рейвен не раз анализировал видения, что он узрел в Лимбе. Гонял воспоминания по поверхности думосбора, пытаясь выцепить ответ. Увиденная гибель Блэка была не тем событием, наступления коего желал маг. Грот пещеры, тела под водой — все это было слишком размыто, чтобы понять обстановку. А вот чаша на каменной плите привлекла внимание охотника. Найттанд перерыл немало книг, прежде чем нашел упоминание данного артефакта. Подобно чаше Хаффлпафф, она считалась давно утерянной реликвией. Чаша Фрегетон была привезена из Греции в 14 веке, но после принятия Статута неожиданно пропала.       Может быть, в неком отрезке времени Рейвен рассказал товарищу о лабиринтах, и тот, узнав про чашу, решил ее достать? Возможно. Не справился с ловушками? Вероятно. Он туда пошел один, никому не сказав? Определенно.       Подобное развитие событий с печальным исходом не устраивало мага. Поэтому он решил взять ситуацию в свои руки.       Ему потребовалось немало усилий, чтобы найти следы артефакта, которые вели к месту его предположительного сокрытия.       И вот квартет молодых охотников стал спускаться по отвесному склону. От морской воды камни внизу были скользкими. Соленые брызги яростно били по лицу, мешая обзору. Маги ступили на валуны, покрытые морской тиной, что ле­жали, наполовину утопая в воде, у самой стены об­рыва.       Рейвен махнул рукой в сторону расщелины с бурлящей в ней темной водой и спрыгнул с валуна. Глубина оказалась по пояс: ни пойдешь, ни поплывешь. Они стали медленно продвигаться вперед, перекидываясь негромкими комментариями, осматриваясь по сторонам. Уилкис вспомнил, как он ездил с семьей на Кипр, исследовал различные пещеры на берегу, пытаясь найти кладку черепах.       — И тут из воды появляется передо мной голова. Крупная, змеиная. У меня сердце так забилось, а потом смотрю — у нее клюв. Значит точно не змея. Нырнул и вижу ее, огромная, — парень развел руки в сторону.       — Жаль, тут вода не такая же теплая, черепах тут явно нет.       — Чайки, летучие мыши? — спросил Крауч.       — Скорее ракушечницы и утопцы, — флегматично заметил Рейвен, — смотрите под ноги. — Дальше парни шли в тишине, постоянно прислушиваясь в поисках подозрительного плеска.       Скользкие стены туннеля отстояли одна от другой самое большее на три фута, про­плывавший мимо них лавовый шар Найттанда заставлял стены мерцать наподобие мокрого гудрона.       Туннель закончился небольшой пещеркой. Рейвен поднялся по каменным ступеням на плато и помог подняться остальным. Пока парни сушились, он достал монокуляр и стал осматриваться кругом.       — Куда дальше? — спросил Крауч. — Здесь тупик.       — Может, здесь где-то под водой туннель, будем нырять?       — Не торопитесь, — маг медленно поворачивался вокруг своей оси. Затем коротко хмыкнул и бросил монокуляр стоявшему рядом Уилкису. Тот поднес инструмент к лицу. Через специальную линзу до этого невзрачная поверхность стены укра­силась очертанием арочного прохода, таким осле­пительно белым, как будто в стене образовалась тре­щина, за которой сиял мощный свет.       Рейвен кивнул Барти, тот понял его с полуслова и потянулся к пространственному карману. Секира охотника вскрыла магический барьер, как нож консервную банку.       Они оказались на бе­регу черного озера, до того огромного, что друго­го берега разглядеть не удавалось; озеро на­ходилось в очень высокой пещере, даже потолок ее терялся из виду. Вдалеке, быть может в самой сере­дине озера, различался мглистый зеленоватый про­блеск, отражавшийся в совершенно неподвижной воде. Только это зеленоватое свечение да свет лавового шара разгоняли бархатистый мрак.       — Как тихо…       — В Алтаре отчаяния было посветлее.       — Как думаете, здесь растет фиолетовый мох?       Они разделились. Рейвен с Уилкисом пошли по левому берегу, Барти и Рег выбрали правый. Вскоре юноши потеряли друг друга из виду и лишь зловещение горение лавовых шаров показывало, насколько далеко они разошлись. Узкая песчаная полоска приглушала шаги. Пусть водная гладь и позволяла даже тихим словам долететь до другого берега, охотники предпочли хранить молчание, лишь изредка нарушая его.       — Смотри, там что-то белое на воде. Похоже на цветущий зеленоцвет.       — Они вроде только в пресной воде растут.       — А тут какая вода? Надо исследовать.       Уилкис сделал шаг в холодную воду. С грохотом, похожим на взрыв, что-то очень большое и белое вырвалось футах в двадцати от них из темной воды, и, прежде чем охотник успел разгля­деть его, это «что-то» исчезло в огненном шторме. Уилкис в ужасе отшатнулся, ударившись спиной о камень, и с испугом посмотрел на Рейвена, что невозмутимо опустил трость, в которой была спрятана палочка.       — Многоножка обыкновенная. В основном обитает в канализационных стоках и болотах. Поджидая жертву, притворяется плавающим трупом. Затем поднимается на задние лапы, бежит, уворачивается, хватает жертв. Может плюнуть токсичным соком.       — Как-то мне расхотелось собирать цветочки, — Уилкис нервно сглотнул, — и вообще лезть в воду.       — Странно… Зеленоцвет ведь растет только в чистой воде, а многоножка, наоборот, любит мутную воду, чтобы легче прятать свои конечности. Что-то здесь отравляет воду, причем с недавних пор.       На берегу не нашлось ничего интересного, кроме куцых зарослей мха обычного. Оставалось исследовать только само озеро. Из обломков камней была трансфигурирована лодка. Рейвен запрыгнул на транспорт и вопросительно обернулся на друзей. В остроконечной шляпе, под широкими полями которой виднелась черепообразная маска с восьмью тлеющими во тьме глазами, и рваном плаще, из-под которого проглядывал чешуйчатый доспех, он представлял собой пугающее зрелище.       — Вечно ходит челн Харона, но лишь тени он берет, — не удержался от комментария Крауч.       Уилкис сплюнул через плечо.       — Значит, платить не будете, — с поддельным сожалением вздохнул Найттанд, — ладно, вас как друзей покатаю бесплатно. Даже верну на этот берег.       Они отчалили от берега. Тихий плеск весла. Покачивание фонаря на носу мерно. Отблески света иногда вылавливали из абсолютной тьмы белые пятна мертвых тел в воде.       Их было четверо в лодке, во мраке, но ни у кого не возникло дежавю с поездкой по Черному озеру на первом курсе. Тогда они были не одни, на небе сверкали звезды, огни замка служили ориентиром, а душа горела в предвкушении, в ожидании чуда. Здесь не было ощущения сказки. Лишь какой-то первобытный древний страх перед тьмой и пустотой. Словно они по-настоящему очутились в царстве мертвых.       — Вижу остров, — через несколько минут гнетущей тишины проговорил Блэк. И действительно, вскоре нос лодки уперся в каменную платформу. Островом назвать это было сложно: крошечное пространство темного, плоского кам­ня, на котором не было ничего, кроме небольшого постамента. На нем стояла каменная чаша.       — Большая, — покачал головой Барти, осматривая артефакт, чем-то отдаленно напоминающий Омут памяти.       — И тяжелая, зараза.       — Сумки на что?       — Еще обратно переть!       Все синхронно посмотрели на мертвую гладь озера.       — Да ну нафиг! Кричер!       Пара хлопков и остров опустел.       Но грот недолго пустовал. Через полчаса в темноте зажегся тусклый огонек, что медленно стал приближаться к острову. Из мрака вынырнула фигура в темном плаще и медленно поплыла над водной гладью словно призрак. Достигнув острова, она застыла в изумлении. Спустя мгновения грот содрогнулся от вопля ярости.