I Hate Everything About You

Всю дорогу до квартиры Чонгук молчит, играя желваками. Юнги отмечает все это краем глаза, но независимо топает вперед, не размениваясь на сантименты: накипит — сам скажет. Выкипает в маленьком коридорчике их съемной студии. — Хен, какого хрена? Юнги демонстративно вздыхает, закатывая к потолку глаза: — Конкретизируй, мысли не читаю. Младший шипит как ошпаренная сковородка, сгребает толстовку в кулаки и и ощутимо прикладывает старшего о стенку. — Я уточню, хен, какого хрена ты заигрывал с Чимином весь долбанный вечер? — Никто ни с кем не заигрывал! Ты в курсе, он расстался с девушкой, надо было поговорить. Чонгук ухмыльнулся: — А то как же! Конечно, поговорить! А с Хосок-хеном ты тоже «поговорить» пошел в студию? Юнги резко ударяет по держащим его рукам и наступает: — Мы трек обсуждали, придурок ты малолетний! Чонгук вспыхивает, хотя больше, кажется, некуда: — Малолетний? А ты у нас, стало быть, малорослый что ли тогда? А, хен? Несносного донсэна припечатывают к противоположной стене, и вешалка с одеждой жалобно трещит. Ноздри Юнги гневно раздуваются. Чонгук чувствует, что его вот-вот ударят, но, немыслимо извернувшись, он вгрызается в сухие горячие губы поцелуем. Ему охотно отвечают, и вертикальная агрессия стремится к горизонтальной страсти. Парни все-таки сворачивают вешалку, сшибают стопку дисков, путаясь в одежде и ругаясь, наконец, падают на диван, продолжая при этом целоваться как обезумевшие. Адреналин зашкаливает, поэтому уже совсем скоро, задыхаясь, Юнги шепчет хрипло: — Ненавижу… Тебя… — И я тебя, хен… И я… *** Чонгук наливает себе в кружку какао, крошит туда зефирки и примеривается к булочке, когда из ванной доносится брань. Совсем недавно туда прошлепала одеяльная гусеница с лохматой головой, поэтому сейчас Гуки ждал рождение бабочки. Он успевает отпить из кружки, когда «бабочка» рывком открывает дверь ванной и, пуская молнии, идет к нему. «У квартиры-студии свои недостатки», — думает младший, глядя на приближающийся капец. — Ты! — в лоб донсэна упирается палец. — Ты нафига следов наоставлял? Мне же завтра… Айщ! Шшшпана малолетняя! Чонгук молча предлагает какао, стараясь не улыбаться слишком широко. Юнги отпивает несколько глотков, гордо разворачивается и непримиримо заявляет: — Все, такая жизнь меня достала! Мы психуем по пустякам, потом трахаемся до одури — как это назвать? Нет, я ухожу! Чонгук смотрит на одевающегося хена, допивая: — Не забудь лапши купить. Тот уже шнурует кеды, когда Гук вспоминает: — И морковки! Пожалуйста. Юнги ухмыляется, натягивая кепку: — Ладно, зайчик мой! — Иди в задницу, хен! За закрытой дверью слышится: — Приглашение принято.