126 дней из жизни

Отвесь мне пощечину, Впечатай меня головой об стену, А потом вернись, С цветочками в руках.

      Холодно. Не чувствую ног. Открываю глаза. Я все еще в подвале. Я помню, что Орител меня куда-то нес. Осматриваю себя, кажется кое-что изменилось. На мне появилась одежда. Но это совсем не мужская одежда! Это какое-то мятного цвета платье с вырезом на груди.       Орител спускается по лестнице, он тоже изменился, на нем нет королевского наряда или рыцарских доспехов, просто рубашка и просто брюки. По-простому одет. Подходит ко мне, садится передо мной на колени, и улыбается. Плюнул ему в лицо за все «хорошее». Орител дает пощечину, хватает за волосы и тащит наверх. Больно тащит, кидает на деревянный пол первого этажа, опять ударяюсь коленкой, запищав немного по-детски, отчего стыдно. Оритела это не останавливает, он волочит по всему коридору меня, и отпускает. Это кухня. Зачем мы на кухне? — Это мамино платье, — сквозь транс произносит Орител. Я не понимаю при чем тут я. — ты очень похож на нее. Она имела такие же волосы. У нее были нежные руки, и у тебя они тоже нежные…       Орител взял мою руку, и прикоснулся ею к своей щеке. Мне не приятно из-за колючей его бороды и пота. Он коснулся губами руки, и посмотрел на меня, вспомнив, что перед ним не мама, а я. — В общем, я хочу, чтобы ты мне готовил, из-за этого сходства. — Я не удивлен этому решению, ибо большим благоразумием Вы не наделены. Скрещиваю забунтованно руки, и подняв нос к верху. Это Орителу не понравилось. В смысле, очень не понравилось. Он ударил меня, расквасив мой нос. Злюсь, обидно. Почему я должен слушаться его?       Орител заметив в моих глазах поражение, берет меня на руки и сажает на кресло. Нормально вообще, я калекой стал. Бесит платье, за кого он меня принимает? Я не его мама. Берет за ручки кресла и подводит к столу. — Надеюсь, готовить ты умеешь? — спрашивает он у моего уха улыбнувшись. — Умею, — буркнул и закатил глаза на это. — Ты смотри, моя теория верна, ты действительно делал женскую работу у трех древних ведьм. — Это было наказание, — зачем-то раскрываю тузы врагу. Тот усмехается. — Значит, для тебя сейчас это ассоциация с наказанием?       Игнорирую вопрос, и просто делаю работу. Наверно, сделаю ему лазанью. Плевать на вкусы и приказы короля, я буду делать то, что я именно хочу. Прошло полчаса, а король уже надоел. Смотрит и смотрит. У него кроме меня дел нет в королевстве что-ли? Делаю салат из моркови, капусты и огурцов, чищу чеснок, порезал его в салат. Спрашиваю недокороля о лимоне. — Лимоны? — Да, мне нужны лимоны, — закатываю глаза. — Сейчас посмотрим, — достает из холодильника и кидает мне. Ловлю лимон, выжимаю для салата. Если бы у меня был бы яд, я бы влил в лазанью, и отравил бы этого урода вместе с собой, но увы у меня нет яда. Орител уж постарается об этом. Накладываю по тарелкам, поставил вазу с салатом, и хлебом. — Удивил, и правда умеешь, — Орител одобрительно кивнул, понюхав тарелку, — теперь нужно продегустировать это. «Сдохни, мразь», прошло у меня в голове, но увы не сбудется, слишком живучий. Не помню, как вырубился, но вырубился я уж точно. Приоткрыв глаза, я понял, что нахожусь не в подвале, а в комнате. Не на полу, а на кровати. Слишком темно, чтобы разглядеть. Наверно ночь уже. Какие-то чужие пальцы на моей талии, кто-то вжимается пахом мне в зад, распахнув глаза, хочу уползти, но схватывают и прижимают к себе. Мало того, что обнимает, так и еще бесстыдно лапая. Орител склоняется к моему уху, прошептал: — Будешь дергаться — зарежу, — я от такого заявления дыхание задержал. Я не боюсь, но и зарезанным быть не хочется. Кажется, король Домино не такой, какой из себя представлял ранее. У всех есть темная сторона. Когда король пихнулся стояком мне в задницу, хотелось закричать и ударить наглеца, но он приложил кинжал к моему паху. Шантаж? Пришлось ему разрешить себя гладить. Мне не приятно, но он заставил меня возбудится. Орител почувствовал мое возбуждение, и засунул руку мне в трусы. Наверно если бы не темень, я наверно сейчас краснее всего красного. Мне кажется, будто в комнате так сильно жарко, что хочется снять с себя все. Дав Орителу такую возможность себе подрочить, у меня снесло крышу. Из-за завоеваний и заключения в Омеге, я совсем забыл о себе. У меня так давно не было секса, что аж возбудился от ласк мужчины. — Ууу, как твердо стоит, а говорил что не приятно, — шепчет Орител притворно сладко, и лижет в шею. Не могу устоять от этого. Мне нравится, хочу большего. Орител куснул мочку уха, заставив меня простонать, его руки блуждают по телу так грязно, так упорно. Я не заметил, как уже голый. Вот сейчас мне конкретно страшно. Мне дико страшно. Орител гладит по ягодице, сжав ее в руке. Начинает дрочить мне быстрее, стону немного громче, и изливаюсь ему в руку. Он усмехается, за спиной чувствую это. Хочется сейчас же это все прекратить, но король ненасытен, поворачивает меня лицом к себе. Я и не замечал, что он такой сексуальный. Опять нарочно возбуждаюсь, Орител кусает сосок, вскрикиваю. Ставит засосы по шее, — какой собственник, мысленно усмехаюсь я. Мне уже нравится дерзость в его действиях. Признаю его доминантом в этой ситуации. Он разводит мои ноги, трется стояком между ягодиц, садит меня себе на колени для своего удобства. Странно, но обнимаю его за шею. Я отдаюсь ему. Боже, я шлюха. Мне жарко. Хочу. В первый раз ведь простительно? Проводит головкой члена по анусу, будто гладит, приготавливая к самому худшему. У меня не было секса с мужчинами. Я девственник. Он вновь целует меня, как тогда в подвале. Страстно и грубо, подчиняя к себе. Мне нравится. Ласкает языком, кусает за губу, зализывает мою кровь. Случайно кончаю ему на живот, он усмехается, что-то говорит, но осознание мое далеко уже. Звонит поблизости телефон. Прошу Оритела не останавливаться, но прикладывает палец к моим губам, просит молчать. Отвечает.       Кладу голову ему на плечо, слышу обеспокоенный голос Марион. Спрашивает его, где он. Он отмахивается, говоря ей, что улаживает отношения с Андросом. Марион просит его приехать не смотря на дела, кажется старшей дочери плохо. Орител отключает связь, убирает меня с колен и начинает одеваться. Мне даже немного обидно. Хочется чтобы он остался. Закутываюсь в одеяло, и наблюдаю за ним. Орител вновь страстно целует меня, но поцелуй короткий, поцелуй на прощание. — Мой мальчик, я скоро вернусь, если узнаю, что хулиганил, очень жестко накажу. — Насколько жестко? — закусываю губу, бросаю вызов королю. — Насколько, что дышать не сможешь. Вновь обижаюсь. Не этого я хотел услышать. Но зато я услышал другое. «Мой мальчик»       На утро проснувшись, чувствую дикий стыд за вчерашнее. И кто меня заставлял нести эту чушь и лезть к нему целоваться? Стыдно очень. Слышу на первом этаже шум. Орител уже вернулся?       Надеваю рубашку, и спускаюсь вниз, а точнее ползу, но встречаю не в духе Оритела. Да, он сама туча. Что его так расстроило? С каких пор меня беспокоит его настроение? Это все тот вечер. У меня просто недотрах. Орител замечает меня, и хватает за руку, волочит по коридору и швыряет в подвал, нет, только не подвал, дай мне погреться в твоей кроватке с тобой. Ударяюсь головой об пол, на что теряю сознание. Ненавижу пол в подвале. Очнувшись через несколько часов или менее, но ощущения дают знать, что прошло много времени. Обнаруживаю себя в наручниках. И когда поднимаю взгляд, я вижу Гриффин. Ту самую предательницу. Она раздета, как и я. У Оритела что, фетиш такой? Раздевать и издеваться? Перед нами стоит шахматная доска. — Сладкий, ты уже очнулся? Это хорошо. Это просто замечательно. Итак, сегодня вечер шахмат. Милые мои, правила таковы, кто выиграет тот и выйдет отсюда, кто проиграет, я убиваю. Мы с Гриффин переглядываемся. Не удивительно, что она играет белыми.       Наше время пошло. Гриффин меня забалтывает, и я делаю ошибки, она давит на уши. Хочется создать файербол и выбросить ее отсюда. Я и не заметил, как утерял весь шахматную стратегию, мои мысли заняты сейчас не шахматами. Гриффин язвит, я все больше злюсь, и она ставит на мою королеву, и я проигрываю. Чертовка, она отвлекала меня. — Какая жалость, умереть из вас должен лишь один, — коротко произносит Орител, и мое сердце падает в пятки. Я утратил всю бдительность на эту ведьму. Злюсь. И тут Орител говорит самое ужасное для нас двоих. — Чтобы выйти отсюда, Гриффин, ты должна убить Валтора. Мы оба замираем. Мой мир проваливается на несколько тысяч осколков. Гриффин мотает и просит Оритела не выполнять это условие. Орител не слушает и надевает ей на глаза повязку. — Я помогу тебе.       Он подходит ко мне, и берет меня на руки. Я вырываюсь. Не хочу умирать. Тем более от рук Гриффин. От ее рук. — Нет! Я не хочу умирать!       Гриффин дрожит, а Орител ведет меня к ней, будто насадит на кинжал в ее руке, который Орител вложил ей. Я кричу, зову магию, зову на помощь. Тяжело дыша, замер, слишком близко к телу Гриффин мы находимся. Моя надежда умирает. Орител незаметно для меня перехватывает кинжал, и надавливает своим телом в меня толкнул кинжал в тело Гриффин. Замираю, крик боли выходит из чужих уст. Смотрю вниз, и замечаю лезвие в теле ведьмы. Не могу поверить, Орител обманул получается нас обоих? Король лепечет за ухом. — Она предала тебя. Почему ты ее жалеешь? Она ведь тебя не пожалела. Не понимаю. Он ведь убил свою сторонницу. Она перешла к нему от меня. — Она же твоя сторонница. — Я ненавижу предателей, — отвечает он. Это у нас общее. Я уважаю преданность и верность. Хоть в чем-то мы с ним похожи.