Выстрел

Впервые за несколько лет мне не сниться ничего плохого. Понимаю, что сон уже отходит, и я чувствую под правой рукой что-то мягкое и тёплое. И это не кот и не собака. Это был явно человек. Воспоминания приходят в голову быстро. Я привезла Ваню и Мирона к Мирону после пьянки в 1703. А потом отключилась прямо на кровати Мира. Значит, я сейчас лежу рядом с ним. Ох, чёрт. Лишь бы он спал, и я сейчас смогла быстро свалить. Тихонько открываю глаза и вижу его открытые глаза и довольную улыбку. — Доброе утро — Мирон улыбнулся, будто кот съевший банку сметаны. — Доброе — я укуталась в одеяло. — Ты давно проснулся? — Давненько. Я уже в душ сходил, а то после вчерашнего, в голове был туман. Ты чего так спряталась? — Я нечаянно тут уснула. — А, я говорю, что против? — Ну… — Не нукай. Ирин, ты же понимаешь, что ты мне нравишься? — Да? — а ведь действительно. Стал бы он меня целовать, говорить такие слова со сцены и вообще относиться ко мне так. — Глупышка! — Мирон подвинулся ближе и обнял меня. — Мир? Что между нами? — По моему это называется «отношениями». Или я что-то путаю? — Мир… — я уткнулась носом ему в грудь. Мирон засмеялся и прижал меня к себе ещё ближе. Так мы и лежали в обнимку пока в комнату не вошёл заспанный Рудбой. — Ей голубки, я понимаю у вас конфето-букетный, но я дико хочу есть. А поскольку я не у себя дома, где я мог бы сам сварганить что-нибудь, предлагаю пойти поесть в кафе — Ваня тёр глаза и потягивался время от времени. Я ошиблась, когда сравнила Мирона с котом, вот он настоящий кот! Одевшись, мы все пошли за местным Сусаниным, а то бишь Рудбоем. В отличие от настоящего Сусанина, этот привёл нас точно в уютное кафе. *** Через пару дней Мирон и весь табор начали собираться в Москву на концерт. Я же особо не предпринимала попыток поехать с ними. Зачем? Москву я не любила, это, во-первых. Меня никто не приглашал туда, это, во-вторых. 5 числа я была у себя. С Мироном мы виделись накануне. Часы показывали 11 утра, когда я стояла на кухне и готовила себе яичницу. И когда я уже села завтракать мой телефон ожил рингтоном. С подачи Рудбоя там стоял не стандартный рингтон, а трек Руда «Чейндбол». — Алло — я жевала, и ответ получился скомканный. — Ирина! Ты где? — на том конце сигнала послышался тревожный голос Мирона. — Дома. Где мне ещё быть? — Ой дурында! Ты так и не поняла, что твоего паспорта у тебя нет? — Так он мне и не нужен был. А ты его что ли взял? — Ну, а как Женька купила бы билет на поезд в Москву. — А зачем мне ехать в Москву? — я действительно не понимала. — Солнце, а ты вообще в курсе, что завтра у меня концерт? — Да, в курсе. — И? — Что? — Боги! Тебе надо в лоб всё говорить? Ты с нами едешь туда. — Да? — Да! Теперь буду знать, что такие вещи тебе надо говорить сразу. Ты же девушка моя. И лицо бренда. Без тебя концерт не концерт. Собирайся, давай, такси за тобой в 12 заедет. На вокзале мы тебя встретим. Жду тебя! Через сорок минут я была готова. А уже в 13:50 мы все зашли в поезд. — Ирин, мы с тобой, Женей и Рудом в одном купе — Мирон вёл меня по узкому коридору поезда за руку. — Ох. Чувствую, весело будет. — Чур, я на верхней! — Закричал Ваня, обгоняя нас. — Взрослый ребёнок — заворчала Женя, за нашими спинами. Через час все куда-то разбрелись и мы с Мироном остались одни в купе. Я лазила по инстаграму и время от времени натыкалась на фотографии с концерта Мирона в Питере. Всё было мило и хорошо, но от одного фото я немного охренела! Какой-то «человек» сфотографировал наш с Мироном поцелуй, да при всём ещё и фотография была сделана на профессиональный фотоаппарат. Ещё и подпись была. «Не скажу за всех, но все кто стоял с правой стороны, увидели этот момент. Кто она? Что за загадочная блондинка, которую так страстно целует Мирон? Ребят, кто найдёт её в интернете, кидайте сюда ссылку! Всем же интересно с кем там мутит наш любимый Мирон». — Ты чего там увидела такого, из-за чего лицо так скривила? — Да так. Фигня. — Точно? — Мирон придвинулся ко мне и обнял. — Да — я улыбнулась и поцеловала его. Через пару минут Мирон прервал тишину купе. — Ты на станции выходить будешь с Рудбоем? — Зачем? — Думаешь, я не заметил, как ты в последнее время курить начала? Я понимаю, что хочется. И я никогда против не буду. Твоё дело — твоё тело. — Я и сама не заметила, как начала курить. Я ведь была всегда такой правильной. Не пила, не курила, матом не ругалась. — Ага. И дружбу с сомнительными рэперами не заводила. — Особенно это — я улыбнулась. На следующей станции мы, как и сказал Мирон, вышли вместе с Ваней курить. Через девять часов мы были в Москве. Там уже всех организовывали Женя и Мамай. И в десять вечера мы были уже заселены в гостиницу. — Мир, Ир, ой как классно звучит… — Ваня на секунду умилился своей собственной догадке. — Вы в клуб идёте? — Я пасс. — Я схожу на пару часиков — Мирон посмотрел на меня, будто бы я была против. — Что? Я тебе не мама, чтобы что-то запрещать — На меня уставились пару удивлённых взглядов друзей. — Ты действительно странная. Любая другая девушка на твоём месте либо не отпустила, либо пошла с ним, а ты так просто отпускаешь его — Женя была в шоке. — Жень, он взрослый человек и я почему-то уверена в нём — я улыбнулась, и мы с Женей пошли по коридору в наши номера. Меня заселили с Мироном, что было не удивительно. Через пару часов, когда я уже валялась на огромной кровати и ждала Мира, залипая в инстаграме, мне позвонил Руд. — Дарова! — орал он мне в трубку. — Вань, не ори, что случилось? — Мир уже приехал? — Нет. — Странно. Он уже полчаса назад уехал с этой пьяной… Блин. — С кем? Про кого ты говоришь? — Ай, да мы тут Машу встретили вездесущую. — А! Ну и что? — Да она просто жутко накидалась, а Мирон как раз в отель собирался. Оказалась, что Маша тоже в нём остановилась. — Она не сказала, в каком номере она? — Вроде 412. — Сейчас схожу, посмотрю. Тут всего-то на пару этажей спуститься. — Давай, и мне потом звякнешь. Встав с кровати, я натянула треники и вышла из номера. За минуту нахожу номер Маши. Что она тут делает? Отец её живёт в Питере, да и других родственников в Москве у неё нет. Аккуратно стучу в дверь, но реакции не следует. Подёргав дверь, понимаю, что она не закрыта, и я захожу. И чёрт, лучше бы я сидела у себя в номере. — Маша? Ты тут? Слышу какие-то маты и вижу картину, от которой становиться больно. Маша лежит на кровати в задранном платье до груди, а Мирон пытается слезть с неё. — Ой, Ириша! Присоединяйся! — хохочет Маша. — Ирина! Стой! Ты не так поняла — слышу крики Мирона, но я уже бегу в свой номер. Закрываюсь там, на щеколду, чтобы Мирон не вошёл. Скатываюсь по стенке и начинаю плакать. Вот как он значит, какие у него отношения со мной. Как был мудаком, так и остался.