Save Me

James Blunt — High

      — Как всё прошло?       — Хорошо, — на губах у Ханджи — улыбка, свойственная только ей. Она снимает серое пальто и аккуратно (вот до чего доводит общение с Леви) вешает его на плечики. Затем наклоняется и расстегивает сапоги. Но Леви всё равно кажется, что её улыбка какая-то ненастоящая, вымученная и грустная. И он решает проверить свои догадки одним вопросом.       — Ладно. Тогда я поставлю вопрос по-другому. Как ты?       — Я? Я тоже хорошо, спасибо за беспоко…       — Ханджи, ты могла дурить голову Эрвину, но со мной твои фокусы не пройдут. Что сказали эти старые идиоты? — Леви не сводит глаз с Ханджи и видит, как она закусывает губу и осторожно садится на стул напротив него. — Я говорил тебе, что должен был сам туда поехать. С полицейскими бесполезно…       — Ты уже и так сделал много. Я не думала, что потасовка, устроенная Жаном и Эреном, выльется в неприятность. Нет, я не спорю, полиция и раньше к нам неодобрительно относилась, но в последнее время… Они совсем перестали считать нас людьми и… И меня они не считают за главнокомандующего…       Она не заканчивает предложение, но Аккерман догадывается, что она имела в виду, за кого они её считают. Он прикрывает глаза и вспоминает.       Она же женщина.       Это так глупо.       Ханджи Зоэ — невероятно умная и талантливая женщина. Леви не каждой женщине делает комплименты (он вообще не каждому человеку говорит приятное), но Ханджи занимает особое место, потому что только ей он может сказать пару приятных слов (и, самое главное, цензурных). Пусть Ханджи и помешана на исследованиях, титанах и исследованиях этих самых титанов, она человечная.       А они ведь почти все её (человечность) растеряли.       Леви помнит день, когда она присоединилась к их отряду, когда он только начинал там работать и оправился от смерти своих друзей. Тогда она была маленькой и несуразной, с испуганными карими глазищами и распущенными волосами. Он закрывает глаза и вспоминает её темно-синюю юбку и белоснежную рубашку. Она не грубила, не имела проблем с дисциплиной и была вежливой.       И, вроде бы, всё было хорошо.       Но вот только она была женщиной.       Парни в отряде считали её слабачкой, хотя Ханджи много раз доказывала, что она сильная и смелая, что не за красивые глазки взял её в отряд Эрвин.       «А ты сумеешь удержать? Сил-то хватит? Ты же женщина!» — Леви прикрывает глаза и слышит голос одного из участников отряда того времени.       И так было каждый раз. Парни в отряде Ханджи словно ненавидели.       Леви не питал ненависти к женщинам, несмотря на то, что его мать была проституткой, а его отцом стал неизвестный клиент борделя. Аккерман не считал их, женщин, виноватыми во всех грехах. Наоборот, если ему встречалась достойная женщина, он видел в ней достойного оппонента и не принижал её.       Так было и с Ханджи. Сначала они не сошлись характерами: слишком молчаливый Леви и слишком громкая Ханджи; слишком разумный Леви и слишком безбашенная Ханджи. Но затем, после нескольких совместных миссий и проведённого вечера за распитием чая, Леви понял, что она не «Эй ты, аномалия!», а Ханджи, женщина.       Красивая и умная женщина.       — О чем ты задумался? — из раздумий Леви вывел мелодичный (боже, какой у неё красивый голос) Ханджи. Она уже успела переодеться в домашнюю одежду (не в парадной же форме ей ложиться спать) и повернулась к Леви, вопросительно смотря на него.       — Я вспомнил тот день, когда понял, что ты женщина, — Леви протянул Ханджи руку, и женщина подошла к нему, переплетая пальцы. — А точнее, тот день, когда тебя ударили за это.       — Это было так давно, я уже даже успела забыть этот случай…       — Никогда не забуду, как они посмели поднять на тебя руку и обозвать не самыми приятными словами.       — Но ты же вмешался, — Ханджи мягко улыбнулась, наклонилась и поцеловала Леви в висок. — Но твою разбитую губу и горящие глаза я точно не забуду.       — Но ты же сказала, что забыла про этот случай.       — Я же женщина, Леви. А нам, женщинам, свойственно говорить одно, а делать совершенно другое.       Леви усмехается и целует её ладонь, костяшки пальцев. Её руки мягкие и нежные, словно она и не пользуется мечами и УПМ каждый день, словно она не рискует своей жизнью, ставя эксперименты над титанами.       Только на неё он может смотреть с обожанием и преданностью. Только ради неё может подставляться, чтобы получать пощёчины и разбитые губы.       Только ради этой женщины.