Не подходи слишком близко

Около часа мы стояли в пробке и вот, наконец-то, приехали домой. За всё время Дима лишь иногда косился на меня и, видно, хотел заговорить, но не решался. Я был зол, а если бы он ещё и заговорил... Я даже представить не могу, что тогда произошло бы. Пробка рассосалась, и мы буквально минут через пятнадцать были уже около дома. Когда Дима вышел из машины, начал оглядываться. Его поражала чистота на улице, как аккуратно подстрижены кусты, и насколько функционален двор. В одной стороне детская площадка с песочницей, в другой – лавочки и небольшие столики. Было забавно наблюдать за тем, как он внимательно всё разглядывает. Не уследив за собой, я даже немного улыбнулся. — Ладно, пошли. А то мы так до ночи здесь можем простоять, – показалось, будто я скомандовал, чему сам был удивлён. Но, посмотрев в сторону брата, понял, что не один не ожидал такого тона. Быстрыми шагами я направился в подъезд, а Дима старался не опаздывать и быстрее шёл следом. В подъезде было так же аккуратно, и у себя за спиной я услышал тихий выдох. Ну, ещё бы, у нас дома всегда всё было загажено. Везде валялись окурки и шприцы. Около подъездов сидели либо пьяные малолетки, либо старые бабушки и что-то очень громко обсуждали. Поднялись мы на этаж быстро, потому что, слава богу, лифт работал. Я не представляю, как бы мы поднялись на пятнадцатый этаж пешком, но, порой, и такое случалось. Ключи я держал в руках, так что дверь открыть не составило много труда. Зайдя в квартиру, Дима сделал удивлённое лицо и спросил: — И ты тут живёшь? Ты её правда купил? — Ну, естественно купил, работа позволяет накопить и приобрести. — Ты уже и работаешь? Круто, я удивлён. Я не хотел ничего отвечать и поэтому просто прошёл к себе в комнату. Жил я в четырёхкомнатной квартире. Если, идя по коридору, ты решишь зайти налево, то увидишь спальню с оттенками бежевого. Стоял здоровый шкаф, в котором кучей была навалена вся одежда. Просторная кровать, на которую падал свет из окон. Бывало, я просыпался от первых лучей солнца. На самом деле мне просто было лень купить шторы, да и вид из окна не хотелось перекрывать. Если открыть дверь из спальни, то можно пройти в кабинет. Просторный, с огромным окном, на котором были жалюзи. Почти посередине кабинета стоял стол из тёмного дерева. Позади во всю стену сделан стеллаж с книгами. Ну, а если мы пойдём обратно в коридор и свернём направо, в арку, то увидим просторную гостиную и через небольшую стенку кухню. Это удобно, когда ты хочешь кушать, а за столом неохота сидеть. На стене висит телевизор, напротив стоит кожаный диван. Вы, наверно, подумали, что я мажор, но это не так. Я сам зарабатывал на это, сам старался всё делать. В принципе, я мог позволить всё, что только хотел. Дима явно был поражён, потому что он с таким интересом ходил и осматривал каждую мелочь. — Майк, откуда у тебя столько денег, кем ты работаешь? — С каких пор тебя интересует жизнь собственного брата? И почему ты вдруг приехал? — Ну, понимаешь, у меня проблемы в городе, и ты единственный, к кому я мог обратиться. Даже через столько лет. Мы все тебя вспоминаем. И мама, и отец. Все помнят о тебе. — Мне плевать, помнят они или нет. Они бросили меня, когда мне нужна была помощь, и, знаешь, я им благодарен за это. Бабушка помогла мне встать на ноги, а вы все про неё забыли. Она болела, ей надо было найти деньги на лечение, но вас не было. Я один работал и делал всё, чтобы она поскорее выздоровела. — Блин, прости. Мы же совсем не знали. — Я не хочу об этом говорить, ясно? – мои нервы были на пределе, и я начал кричать. Сам не заметил, как так получилось. Дима явно был в шоке. — Прости, брат, но мы, правда, не знали ничего. — Ясно! Буду знать. Я встал и пошёл на балкон. Хорошо, что хоть погода не такая ужасная, как моё настроение. Выйдя наружу, я понял, как скучал всё-таки по родителям, как не хватало семьи в трудные моменты. Бабушка не всегда могла меня понять и трезво оценить ситуацию, поэтому я всегда старался сделать выводы самостоятельно. Я сразу начал вспоминать всё, что произошло. Помню, как мать орала на меня из-за того, что я стал не таким, как она хотела, отец в тот день меня ударил и кинул в свою комнату. Сыпались горы ругательств и оскорблений. Мне ставили в пример брата. Я помню тогда его глаза. Он ничего им не сказал, не заступился за меня. Он молча стоял и наблюдал за происходившим. Обидно было, наверно, не из-за того, что родители ругали, а потому что собственный брат, готовый свернуть за тебя горы, просто стоял и молчал. Именно в тот момент я понял, что всё должно измениться. Только я начал забывать свою семью, как она снова влезла в мою жизнь. Опять появился человек, изменивший всё, чего я так добивался. Чувствую, эти изменения будут не из лучших. Ох, и попал я с этим Димой. Вдруг ещё его проблемы на меня перепадут. Не собираюсь разгребать всё, что он натворил. Мои мысли прервал брат: — Слушай, Майк. А где мне спать? Просто всего одна спальня и, как я понял, там спишь ты. — Перекантуешься на диване, вещи можешь убрать в шкаф. — Хорошо, понял. Спасибо и на этом, – он ушёл, в течение дня не проронив ни слова. Мне надо было исправлять ошибки в новом выпуске журнала, пока он не вышел в печать. Мысли мешают сосредоточиться, и получается всякая ахинея. Так, вдох. Надо собраться с мыслями и полностью посвятить себя статье. Выдох, и я начинаю работать. Да, начинаю. Что за ерунда крутится у меня в голове? Семья, которую я ненавижу, бабушка, которой больше нет. И братец, которому я не очень рад. В голове всё, кроме статей, которые надо исправить в короткие сроки. Начинаю подчёркивать, зачёркивать, переписывать. Так каждый раз, я сижу дома, пишу, а вся слава достаётся другим. Все их нахваливают за хорошие статьи, но увидели бы они оригинал без исправлений и всякой этой корректировки. Отлично работается, ничего не получается, но зато отлично слышу, как брат разговаривает по телефону со своей «любимой» девушкой, с нашими родителями. Неужели они и впрямь стали переживать за меня? Это удивительно. Я сидел мирно на диване и никого не трогал, пересматривая получившиеся статьи, как неожиданно рядом со мной упал брат. Притвориться изучающим что-то важное не удалось, поэтому пришлось начать с ним беседу. Только вот этого мне не хватало. — Слушай, Майк. Что происходит? — Тебя что-то не устраивает? — Ну, как сказать... Ты весь день не сказал мне ни слова. Почему? — Ты хочешь поговорить по-семейному, значит? — Ну, а почему бы и нет? — Ну, давай поговорим. Где был ты, когда я ломался от боли, и мне нужна была рука помощи? Где была наша мать, когда мне нужны были её объятия? Где был наш отец, когда я становился взрослым? И теперь ты хочешь поговорить по-семейному? Ну, давай, рискни. — Но... Я... Прости. Я не знал, что у тебя всё было так тяжело. Родители не говорили мне о тебе, – парень вздохнул и опустил голову. – Я ничего о тебе не знал. Может, расскажешь, почему родители скрывали о тебе, и о том, что ты ушёл? — Ну, а тебе они что говорили? В тот день ты стоял рядом с ними и наблюдал, не сказав не слова. Ты прекрасно слышал, что они говорили. — Неправда, я ничего не понимал. Они сказали, что ты очень соскучился по бабушке и уехал к ней, а затем они никогда о тебе больше не говорили. — Ну, пусть будет так. Это была моя жизнь, и вам не стоит о ней знать. Мы закончили наш разговор? — Спасибо, что разрешил пожить у тебя. Теперь, пожалуй, всё. Дима встал с дивана и направился на кухню. — Ты голодный? Я приготовлю ужин. Я промолчал, но на самом деле был жутко голоден. Готовить не было времени, и я, наверное, так бы лёг спать, не поужинав. Хорошо, что хоть брат здесь. Неужели я подумал об этом? Беда, пора заняться делом, а не думать о всякой ерунде. Продолжив читать статьи, я не заметил, как прошло время. Я почти всё сделал. Оставалось чуть-чуть, как из кухни раздался сначала крик, а затем грохот. - Твою ж дивизию. Я зашёл на кухню и увидел разбросанную по всей кухне запечённую курицу и овощи, а сам «повар» стоял около раковины и держал руку под водой. — Что случилось? — Ну, разве не видно? Я обжёгся. Схватился за противень голой рукой. — Хочешь, я открою тебе секрет? — Стартуй. — Ты идиот, – я улыбнулся и принялся собирать разбросанную по всей кухне курицу, складывая её обратно в противень. Дима хмыкнул, продолжая следить за своей рукой. Ну, что за неуклюжий болван? Насвинячил, а мне убирать за ним. Совершенно нечестно. — Может, пиццу закажем? – спросил я. — Давай, а то есть с пола как-то не охота. — Вот иди и заказывай, я уберу за тобой. Давай только быстрее, а то я ужасно голодный. Дима посмотрел на меня и улыбнулся. — Неужели ты улыбнулся? Хоть какой-то прогресс за этот день. Он взял телефон и начал набирать номер для заказа. Парень не отрывал от меня взгляда, наблюдая за каждым моим действием. На удивление, пиццу привезли быстро, и она была ещё горячей. После открытия коробки по квартире тут же разнесся запах свежеприготовленной пиццы. У меня чуть не потекли слюнки от всего этого. Мы заварили чай и принялись уплетать за обе щеки кусок за куском. Она была не только горячей, но и очень вкусной. Хотелось ещё и ещё, но желудок не вмещал такого количества еды, поэтому я обошёлся двумя кусками, а брат доел остатки. И как только в него влезло столько? Я был доволен такой трапезой и принялся дальше разгребать статьи. Хоть и оставалось чуть-чуть, но сил что-либо делать уже не было. Крепкий чай не спасал, да и кофе вряд ли смог бы помочь. Но надо было доделать, и я собрался с силами. Дима сидел в кресле и смотрел на меня, как будто я с другой планеты. — Так, где ты работаешь? — А не видно по тому, что у меня в руках? — А я-то думал, что ты просто читаешь, а оказывается, работаешь. Здорово. Это очень известная компания, многие её читают. И кто ты там? — Редактор статей: подбираю более подходящие фотографии к ним, редактирую, порой даже переписываю. — Вообще круто. А много платят? — Тебя это уже не должно волновать. Мне хватает. Парень засмеялся, но я не понимал, где успел пошутить. — Хватает? У тебя такая квартира. Тут скорее переизбыток денег, чем просто хватает. — Повторяю, тебя это не волнует. Моя жизнь – мои правила. Если думаешь, что ты вот так приехал, и я тебе всё расскажу, то глубоко ошибаешься. Дима выдохнул и помотал головой. Больше я ничего не сказал ему, ибо слова были лишними. Брат сам прекрасно всё понял, что по нему было заметно. Он смотрел грустно, но надежда явно была. Мне не хотелось больше разговаривать и что-либо обсуждать, поэтому я встал и направился к комоду. Достав постельное бельё, кинул его на диван и ушёл к себе в спальню. Настроение стало хуже некуда, да ещё и братец в другой комнате. Время было позднее, поэтому я лёг спать, чтобы поскорее позабыть этот кошмар, надеясь, что мне всё приснилось.