instincts and something more

Комната под самой крышей заполнилась тьмой, и только подрагивающая мутная дымка, проникавшая сквозь приоткрытое деревянное окно, приносила бледный свет. Густые ели мерно покачивались, а за толстыми стволами скрывалась обширность леса. — Блять, ты можешь быстрее, — старший вытянул бледную лодыжку и наигранно подтолкнул Хосока, что стягивал свою выцветшую чёрную футболку, забавно в ней путаясь, будто щенок-переросток. Младший заливисто рассмеялся, потому что более чем отчётливо ощущал отнюдь не запах безмятежности, исходящий от Юнги. От него ярко пахло, буквально несло своим естественным природным запахом, а густая смазка размазывалась по стройным бёдрам, когда тот нетерпеливо касался себя, чуть выгибаясь от стойкого запаха альфы. Его бёдра сокращались от напряжения, а губы без остановки краснели от махинаций, производимых над ними. — Тише, детка, — ухмыльнулся Хоби, откидывая верхнюю часть одежды и заново засматриваясь на полностью обнажённое тело омеги, изнывающего от его присутствия и течки, — нам некуда торопиться, — Юнги заскулил, когда младший, всячески игнорируя присутствие жёстких чёрных джинс на себе и металлической пряжки, опустился на него, размещая крепкие руки по обеим сторонам от головы Мина; его ладонь двинулась вниз, по предплечью, огладила сосок, вырвав вязкий стон, и приступила к мягкому животу, ласково обводя пупок с незамысловатым колечком в нём, — обожаю видеть тебя таким. — Заткни-ись, — всхлипнул Юнги, подаваясь бёдрами вверх, будто подросток потираясь членом о младшего — жаждуще и совершенно бездумно, практически на одних инстинктах, — разве это так, блять, сложно? Просто трахни меня. Хосок над его лицом глухо рассмеялся, а после, спустившись крепкой рукой на бёдра, сжал, аккуратно поцеловав уголок искусанных губ. — Ну, знаешь, у меня есть предложение, — передёрнул плечами младший, когда Мин потянулся за его губами, будто слепой котёнок, и был готов практически молить; его рука скользнула по крепкой груди альфы и, подцепив холодную металлическую бляшку, сжала член. — Ненавижу тебя, — омега раздвинул ноги шире, притягивая младшего к себе за кожаный ремень ради хоть какого-то трения, — ну, почему ты просто, — ногтями по предплечью, — не можешь, — усмешка Хосока, — меня трахнуть, — Мин сцарапал кожу внизу живота альфы, выказывая своё недовольство. Чон явно счёл вопрос риторическим, потому что ответа Юнги не получил, лишь лёгкий шлепок по бледному бедру и шипение в ухо от крепкой хватки на члене младшего. Хосок цыкнул, холодным носом потираясь о мочку с парой-тройкой серебряных колец в ней, и медленно сполз по телу омеги, невзначай ощупывая влажную белоснежную простынь под поясницей старшего и усмехаясь про себя. — Просто кому-то стоит научиться быть терпеливее, — передразнивал Юнги младший, оказываясь меж стройных разведённых ног и вдыхая терпкий натуральный запах омеги, проводя тыльной шершавой стороной ладони по внутренней части бедра, выцеловывая какие-то понятные лишь ему узоры, — красиво, — выдохнул он, когда Мин, не выдержав, низко застонал, выгибаясь дугой навстречу губам альфы, хватаясь узловатыми пальцами за простыню, комкая её во влажных ладонях. — Х-хоби, — тихо протянул он, жмурясь от скапливаемых в уголках глаз слёз. Альфа меж его ног хмыкнул, ладонью оглаживая розовую головку члена старшего, размазывая его собственную смазку; его нос очертил расстояние под яичками, а язык аккуратно толкнулся в расслабленное отверстие, тут же выбивая из Юнги ошарашенный стон и не сдерживаемое 'Хоби'. В омеге не было туго или узко, потому что течка шла уже не первый день, а разнообразные конечности Хосока успели побывать в нём, но от этого язык младшего приносил не меньше удовольствия; он двигался то размеренно, то быстро, а ладони альфы закинули тонкие лодыжки Юнги себе на плечи. Его горячие, будто сделанные из воска, глаза сверлили омегу снизу вверх, а крепкие пальцы оставляли синяки на нежных бёдрах, вынуждая Мина подчиняться, взывать к природе, скулить. У него из ряда вон плохо выходило себя сдерживать, особенно в таком положении, так что он практически не пытался сделать что-либо со слезами, пробившимися к глазам, когда к языку Хосок подключил свои длинные шероховатые пальцы. В омеге неприлично хлюпала смазка, что заставляло его безудержно краснеть и громко дышать; ощущение сначала двух, а потом и трёх пальцев вкупе с языком внутри себя сносило ему крышу, а Хосок, сжимающий ему бедро, не оставлял никаких шансов остановить этот процесс. — Пожалуйста, Хоби, — омега закусил тыльную сторону ладони, беспорядочно подаваясь бёдрами вверх от махинаций младшего, а Хосок, грубо массирующий простату Юнги, просто чуть слышно шипел от собственного стояка, сжимаемого в штанах. Альфа с особенным энтузиазмом проигнорировал просьбу старшего, продолжая вбивать в омегу три пальца и очерчивая языком сжимающееся колечко мышц; он приподнялся на свободной руке к Юнги, грубо и по-животному задышал тому на ухо; так, что у Мина инстинктивно сжались ладошки на лопатках младшего. — Кончай, — тихо прохрипел Хосок, кусая шею старшего, вылизывая языком и ощущая то, как их смешавшиеся запахи полностью заполонили комнату, пропитали одежду и мебель; пропитали их кожу и мысли насквозь. Омега, распахнув глаза и вцепившись ногтями в плечи младшего, низко застонал, кусая губу до крови, позволяя себе бесконечно сокращаться на пальцах альфы, позволяя инстинктам овладеть им и закинуть ноги за спину Хосока, позволить Хосоку смотреть на себя. И Хосок смотрел, очень страшно и дико, но Юнги, практически привыкший не бояться этого, ответно смотрел в глаза, хватая ртом густой спёртый воздух, выгибаясь под своим альфой. Когда от оргазма старшего остались лишь мелкие подрагивания, Чон довольно растянулся в ухмылке и, продолжая ненавязчиво массировать простату, вязко поцеловал омегу, проникая в рот Юнги языком и выказывая своё явное превосходство. — Придурок, — выдохнул Мин облегчённо и лениво толкнул младшего в грудь, меняя их местами, — я потом без лица хочу. — С шеей? — выгнул бровь Хосок, когда омега неторопливо спустился по его торсу вниз, расстёгивая пряжку ремня и оттягивая замочек ширинки вниз, ухмыляясь растёкшемуся пятну смазки на забавных боксёрах с 'Томом и Джерри'. — Да, — уверенно кивнул он, вальяжно сдувая светлую чёлку с глаз, — а я надеялся на те, которые с Жасмин, — хмыкнул Мин, выуживая толстый член из боксёров, неровными движениями пальцев оглаживая плотный узел внизу, рвано массируя его. Хосок под ним цыкнул, раскидываясь по односпальной кровати и ощущая влагу, оставленную Юнги, под поясницей. — Они в стирке, которой ты не занимался больше недели, — простонал Чон сквозь зубы, когда тёплый рот омеги принял его наполовину, до узла. — Заткнись, ради всего святого, — пробубнил старший с членом во рту, даже не пытаясь опуститься до конца, заранее зная, что это бесполезно. От запаха альфы смазка продолжала стекать по его бёдрам, а член заново твердел. — Так это ты любитель потрепаться во время секса, — хмыкнул Хосок, чуть надавливая на затылок омеги и вынуждая принимать глубже. Мин, уже совершенно не имевший возможности говорить, ущипнул его за бедро, обмазывая крепкий узел слюной и оттягивая крайнюю плоть, — дря-янь, — протянул альфа сквозь стон, зарываясь в жёсткие волосы Юнги и вслушиваясь в сопение старшего у его лобка. Мин двигал головой размеренно и слегка лениво, мазал языком по всей длине и любовался результатом; густая смазка мазалась по его губам, и младший с огромным удовольствием стирал её, проникая шершавыми пальцами внутрь и достигая глотки подушечками, нажимая на корень языка и хмыкая, когда Юнги недовольно сопел. — Иди сюда, — Хосок подтянул Мина за мягкие бёдра для поцелуя, раздвигая ягодицы и вновь проникая в течного омегу измазанными в слюне пальцами; когда старший издал несдержанный низкий стон и потёрся стояком о бедро альфы, Чон перекрутил его руки за спиной и аккуратно перевернул их, разрывая мокрый поцелуй и тонкую ниточку слюны меж их губами. Альфа откинул густые тёмные волосы, сильно спадавшие на лоб, и уложил Юнги грудью на скомканные простыни, одной рукой приподнимая бёдра, другой — перехватывая шею у основания, вжимая старшего в грузный матрас. Ноги омеги практически мгновенно заскользили в разные стороны от инстинктивной слабости в теле, а Хосок, привыкший к этому, неспешно перехватил того, усаживая на место, будто щенка. — Ну Юнги, — насупился альфа, шлёпая того по ягодице, — я хочу трахнуть тебя, а не пытаться удержать в более-менее сознательном состоянии. — Отвали, я в этом не виноват, — фыркнул Мин, вцепляясь в простынь крепче и инстинктивно сжимаясь от трения младшего о его задницу, — давай быстрее. Хосок огладил колечко мышц двумя пальцами, чуть закусывая губу и размазывая густую естественную смазку меж ягодиц, лишь после пристраиваясь своими бёдрами к чужим, потираясь о проход головкой. — Ну ебать, — захныкал Мин, надувая губы и просовывая руку в точку м, — вечно всё делаю я, — ворчливо просипел он, обхватывая тёплыми пальцами узел у основания члена младшего и предельно медленно вводя его в себя, так, чтобы прочувствовать всю полноту внизу живота и низкий, практически животный стон Хосока, — охуенно, — выдохнул омега, когда рука младшего плотнее сжалась на его горле, а бёдра плавно начали движения. — Блять, Юнги, — откинул голову альфа, когда собственный член пошло хлюпал внутри старшего, — какой же ты... пиздец, — шумно задышал он, вслушиваясь в томные стоны омеги. У Мина, на самом-то деле, инстинкты в такие моменты просто били в голову, и грубое, властное отношение со стороны младшего было самым истинным наслаждением, отдававшимся тугим чувством внизу живота. Под зажмуренными веками плыло грязное возбуждение, а шлепки бёдер альфы о свои собственные казались чем-то неимоверно естественным. С члена омеги капала густая смазка, крепкие ладони Хосока раздвигали упругие ягодицы. — Хоби.., — скулил старший, а хватка на горле в ответ становилась крепче, принося мазохистское удовольствие, что отдавалось узлом в животе. — Ещё немного, малыш, — альфа прикусил его загривок, будто назойливый кот, и провёл широкую полоску языком по позвоночнику, после возвращая ладонь на шею; узел внутри Юнги набухал, и Хосок, прежде чем выйти из изнывающего омеги, толкнулся особо глубоко, перехватывая напряжённое горло и утягивая того на себя, быстро двигая ладонью по своему члену под вязкие хрипы старшего. Чон спустил омеге на поясницу, после проникая в того пальцами снова и доводя до следующего оргазма, вынуждая Юнги беспомощно задушено стонать, разжимая горло лишь тогда, когда старший окончательно расслабился, буквально растёкся в его руках, падая на Хосока. — Папа, я видел звёзды, — хохотнул Мин, вскарабкиваясь по крепкому телу альфы и, лениво глядя из-под опущенных век, принялся неустанно терзать его губы. — Господи, — засмеялся младший, обнимая того за талию и наконец вязко выдыхая. Его свободная рука нашла скомканную простынь в дальнем конце кровати и потянула ту на себя, дабы стереть сперму со спины омеги и скользящую меж бёдер смазку, — угомонись. Юнги довольно вытянулся на теле альфы, пальцами зарываясь во взмокшие волосы на его макушке. — Хорошо, — глупо выдал он, тут же краснея под пристальным взглядом Хосока и зарываясь в его тёплую шею носом, — очень хорошо. Чон глухо фыркнул тому в волосы, оглаживая выгнутую спину и пересчитывая выступающие позвонки; он густо задышал тому в ухо, ласково целуя мочку с холодными колечками серьг на ней. — Ещё пять минут, и в душ, — прохрипел он прямо в висок Мину, нежно-нежно потираясь носом о короткие жёсткие волосы, что влажно топорщились от пота. Из-за густых елей уже рассеивалось ядовито голубое небо, будоража утренних птиц и раздирая глаза горожан. И Юнги, смущённо заключённому в крепких объятьях младшего, ничего не оставалось, кроме как согласиться.