уходя

Катаварэ-доки.

Туман, сквозь который ты не можешь разглядеть ни своего прошлого, ни своё будущее, но что-то волшебное, непонятное, неизведанное. Туман, в котором ты можешь переступить грань невозможного и сделать то, что люди называют чудом. Таки неосознанно потер шнур на запястье; это должно случиться. Мицуха стояла рядом с ним, в каком-то миллиметре, и сейчас он подастся вперед и найдет в волшебной полутьме потерянных духов её прохладную от сумерек руку, сожмет её крепко, а потом рассмеется, потому что все будет в порядке.

Раз

Отпусти его, Время. Дай шанс повернуть под нужным углом то, что случилось, дай шанс жить дальше и видеть только свет, едва не отобранный.

Два

Позволь ему, Время. Позволь ему стать ангелом, дарящим жизнь, позволь ему протянуть руку помощи, за которую так просто ухватиться и которую так приятно держать.

Три

Будь милостливо к детям, Время. Время разжало тонкие пальцы, позволяя расправиться пушистым перламутровым крыльям, и Таки полетел сквозь пурпурную мглу в объятия Мицухи. — Что-то не так? В руках у Миямизу так тепло и спокойно, что глаза закрывались сами собой, но Тачибана только крепко зажмурился, стараясь остановить слезы, отчего-то побежавшие по щекам. Больно. Больно будет, если расстанутся. Он этого не допустит. Даже если не так абсолютно все. Таки отстранился, но слабо-осторожно сжал плечи, словно держался только за них в этом Старом мире. Неправильном мире. Не его мире. — Слушай, Мицуха… — Не важно, что он думал; важно то, что он обязан сделать ради них обоих, — Чтобы не забыть, когда проснемся… Напишем друг на друге наши имена. Фломастер чуть дрожал в руке, но иероглифы все равно видны были отчетливо. Таки Тачибана. Вспыльчивый мальчик из Токио, который хотел изменить её жизнь. Мицуха Миямизу. Девочка-жрица из уничтоженного метеоритом города, которая его жизнь уже изменила. Легкий ветер нагонял безжалостную тьму со своими ночными законами вместо мягкого Катаварэ-доки. Таки не исчезал. Мицуха дотронулась до него неуверенно, потом встряхнула и нахмурилась по-детски: — Что за чертовщина? Таки рассмеялся полубезумно, смотря на такую необычную Миямизу: — Я остаюсь. Просто Время никогда никого не жалеет. Камни рассыпались у них под ногами, как должны были скоро рассыпаться горы от взрывной волны, а они бежали только вперед, ночные, свободные и знающие, словно добрые духи, ниспосланные с небес. С небес, что сейчас расслаивались светом и огнем, дышали смертью, которая медленно приближалась к Земле. Просто все случилось быстрее, чем все предполагали. Прежде чем отколотый кусок ядра коснулся кометы, Мицуха схватила парня за руку, ища не поддержки или защиты, но компании; умирать в одиночестве страшно. — Я рада, что мы встретились. — Прошептала Миямизу, а в глазах — горькие слезы, ведь она как всегда всё испортила. Умирать, не успев пожить — страшно. Умирать — страшно. Таки сжал чужую ладонь в ответ, а потом и вовсе прижал к себе девушку, вдыхая её родимость и нежность. И пусть небо рушилось прямо над ними, они были рядом. Вместе. — Я люблю тебя, Мицуха. И никогда не забуду. — Тачибана постарался улыбнуться, но смог только зажмуриться, только бы не видеть той угрозы, нависшей над ними. — Я тебя тоже, извращенец. — Миямизу пыталась шутить, но смех перешел на тихий безнадежный плач. Потому что всё действительно было безнадёжно. Комета коснулась земли. Их подбросило в воздух, но они всё равно переплели пальцы, ровно как их судьбы были переплетены и крепко связаны алой нитью. Когда откопали их тела, мертвецки-бледные и погребенные под завалом камней, они лежали совсем рядом, будто пытаясь согреться. Время дало и отняло у них все одновременно. Все, что осталось у них, и было главным — они сами. Они всегда будут друг у друга; на любом конце мира, жизни и времени.