Стрела

Вы когда-нибудь задумывались «А что там? За завесом тайны»? Нет. И никто не задумывается. Никто не будет лезть куда-то, пока на это не покажут… особые факты. Никто и никогда. А все почему? Потому что боятся ответа. Но как можно получить что-то и при этом не рисковать? Эдвард рисковал он думал, что любит Беллу. Он чуть-ли жизнью не расплатился за это чувство. Любовь вампира и человека губительна для обоих. Вампир рискует мучится, ведь обычно они высасывают из возлюбленных жизнь. Человек же, мучаюсь от чувства, что не нужен вампиру, ведь тот бессмертен, может сойти с ума.

***

Его чувства к ней угасли. А были ли они вообще? Трудный вопрос. Скорее всего это было простое увлечение, ну или влюбленность, как у подростков. Но никак не любовь. Его любовь появилась на этот свет всего 12 лет назад… Ирина… Даже звук этого имени заставляет его цепинеть. Маленькая девчонка, никак не отличающаяся от остальных. Он вообще не должен был в нее влюбляться. Она дочь человека, его жертва, но все равно прекрасна, неповторима, волшебна. Ну как?.. Как он мог сказать ей, что не любит?! Идиот… Но в тот момент, когда она так пронзительно смотрела на него он испугался. Да, впервые в жизни он был напуган. Он боятся, что она отстранится еще больше, не захочет его видеть… Сейчас он старается быть с ней, чтобы стать другом. Каждый день он встречает ее со школы, чтобы снова увидеть блеск в карих глазах услышать ее мелодичный голос. Он уже знал, что она и ее запах — наркотик для него. Она — его личный сорт героина. Парень посмотрел на свою семью. Все они счастливы. Карлайл и Эсми, Роуз и Эммет, Элис и Джаспер. Каждый является дополнением своей второй половине. Но он один… Хотя, почему один? Для них всех у него есть Белла. Но только Элис с ее даром увидела то, что творится на душе у брата. Он же не стал отрицать, или наоборот подтверждать догадки сестры. Пусть каждый думает, что хочет. Эдвард понимает, что она никогда не полюбит его. Так пусть уж лучше думает, что безразлична ему. Пусть живет, пусть радуется каждому дню. У нее ведь есть жизнь, она может дать ее, а он может только забрать. Уж слишком они разные. «Прости, Ирина, — подумал он, — Мечта о тебе уж слишком прекрасна. Видимо, своим прошлым я заслужил эту безответную любовь…»

***

Ирина прижалась спиной к двери, кусая нижнюю губу, стараясь не плакать. Почему же так больно? Почему его слова резанули по сердцу больнее ножа? Больше не полюбит… Поздно спохватилась, надо было раньше думать. Ирина прислонилась к стене, обхватив себя руками и роняя слезы, и пыталась прогнать из головы произошедшее в буквально минут 20 назад, но не могла. Сейчас хотелось лишь одного — забыться, выбросить все из головы. Слишком поздно она поняла, что влюблена. Это была неправильная, запретная любовь… Но она была. Была сильная и огромная, подобно океану…

Несколько часов спустя.

Ирина очень плохо спала. Почти до самого утра она ворочалась в кровати, не в силах уснуть или хотя бы успокоится. Раз за разом в ее памяти воспроизводился их разговор в доме Калленов, не давая успокоится. Как же так могло произойти? Почему она вдруг влюбилась в него? А может это произошло не неожиданно? Как давно она так бурно на него реагирует? Наверное с самой первой встречи… Ирина в который раз перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в подушку, подавляя плач. Откуда столько боли? Сердце словно сдавило железными тисками, дышать было тяжело и больно. Дорожки из слез блестели на ее лице в лунном свете, льющимся из окна. Было легко терпеть это, когда не знаешь причины, теперь же это было невыносимо. Она осознала причину своей опустошенности все эти годы, но облегчения это не принесло. Едва выскочив в на улицу тогда она, наконец, приняла понятную истину: он ей дорог, как никто другой. Поэтому-то она ревновала его к матери, поэтому не считала его плохим, поэтому хотела быть как можно дольше рядом. Поэтому была счастлива, когда он с любовью прижал ее к себе… Почему она оттолкнула его? Она не хотела, это вышло автоматически. Да и какой толк оправдываться, он ведь не имел ничего ввиду. Он просто пошутил. Может он хотел просто так в шутку отмстить за все годы страданий? Если так, то он сделал больше, чем предполагал, он помог ей осознать, что ни с кем другим она рядом быть не хочет. И, конечно, осознать, что этого никогда не случится. Разумеется, разве можно ожидать, что он будет и дальше ее ждать и верить в счастливый случай? Его вины здесь нет, только она виновата, что прошляпила свое счастье. Рина прижала колени к груди и крепко обхватила их, спрятав лицо. В такой позе эмбриона она пролежала с десять минут, стараясь уснуть, но это было бесполезно. Наконец, оставив это бесполезное занятие, она решилась на отчаянный шаг — пойти к матери и попросить успокаивающую свечку. Сделав несколько глубоких вдохов, Ирина встала с кровати и быстрым шагом направилась в спальню матери, которая находилась совсем рядом. С каждым шагом идти было все труднее. Хотелось развернуться и ринуться обратно в комнату, запереться и долго кусать подушку, пока сон наконец не придет. А что если она догадается? Плевать, пусть хоть весь мир знает. Девочка неспешно постучала в комнату матери и только сейчас подумала, что на часах середина ночи. И о чем она думала, стучась к Лене? Не став больше ждать, Рина развернулась и пошла в свою комнату, чтобы продолжить свои терзания, но не успела она сделать и пары шагов, как дверь спальни родительницы распахнулась и на пороге возникла сонная и растрепанная Лена. Вяло осмотревшись, она заметила дочь в коридоре. — Ты почему не спишь? — зевая, пролепетала она. — Я… Прости, я забыла, что сейчас ночь, — виновато опустила голову Ирина. Она изо всех сил старалась, чтобы в голосе не слышались слезы. — Ладно уже, говори, что хотела, — Лена вяло прислонилась к дверному косяку и протерла глаза, — И что ты такого делала, что забыла о времени суток? — Можешь дать что-то для сна? — ответила Рина и Лена подняла на нее обеспокоенный взгляд. — Что случилось? — женщина шагнула к дочери и вгляделась в лицо. Несмотря на полумрак в коридоре, на который надеялась Ирина, Лена сумела рассмотреть красные следы под глазами. Женщина всплеснула руками мягко коснулась плеча дочери, — Ты плакала? — тихо и сочувствующе спросила она, — Я знаю, что ситуация сейчас удручающая, но мы не должны срываться. Ирина уже хотела спросить, откуда она знает, но вовремя поняла, что она говорит о похищениях. И хорошо, а то бы сейчас ляпнула… — Да, я просто слегка расклеилась, — Ирина вытерла слезы запястьем и коротко всхлипнула. Эх, если бы мать знала, что плачет она вовсе не из-за пропаж, хоть это и печально, а из-за слов Эдварда Каллена, как бы она отреагировала? Сказала бы наверно, что она сошла с ума и устроила сеанс размягчения мозгов. Впрочем, это бы ей сейчас не помешало. Лена скрылась в своей комнате и вскоре вернулась с двумя ароматическими свечами. — Вот, возьми, — она протянула их дочери, — Зажги вот эту и если через десять минут не подействует, зажги вторую, она сильнее по действию. Только не используй сразу вторую, она слишком мощная по действию, можешь вырубится без предупреждения. И не расстраивайся, все будет хорошо.