Вирус

Кроссфилд, окрестности Лос-Анджелеса. Четверг, 2 июля, 20.30 — В этом-то и проблема, — сказал я. — Последнюю пару дней я, так или иначе, давал понять, что мне сложно примириться со сценарием, который нам упорно подсовывают: будто некая группа террористов осваивает новое поле научной деятельности с целью создания смертельных заболеваний и использования их в качестве оружия. Ее участники берут в заложники семьи крупных ученых и манипулируют ими с помощью не одной даже, а двух контролирующих болезней. И все это проходит мимо радаров всех мировых служб разведки и безопасности? — Ну, если так формулировать… — пробормотал Дитрих, неловко ерзая на стуле. — С самого начала мне не давала покоя контролирующая болезнь. Согласитесь, маневр слишком сложный для горстки террористов. Кто из присутствующих действительно думает, что это все сделали они? Поднимите руки. Никто не пошевелился, и Дитрих произнес: — Но мы же знаем, что имеем дело с исключительным случаем. Вместо того чтобы возразить, я сказал: — Следующее, что приходит на ум, — крабовый завод. Как заметил Дагур, нас специально заманили в ловушку, в том нет никаких сомнений. Внутри нас ждали солдаты-камикадзе. Либо они шли на смерть сознательно, либо им внушили, что они играют исключительно важную роль. — Сомневаюсь, что ученые были с ними заодно, — проговорила Астрид. — По крайней мере один, — ответил я. — Тот фанатик с детонатором, говоривший, что мы опоздали. Я не вполне понимаю, что он имел в виду, хотя совершенно очевидно: патоген Меч Веры еще не выпущен на волю. Иначе мы знали бы об этом. — Мы все еще ищем другие точки, — сказал Грег. — Дело, совершенно ясно, не закончено, сразу после нашего разговора у меня состоится конференция с Центром по профилактике и контролю заболеваний и Белым домом. — Отлично. Теперь вернемся к моей теории. Я, конечно, не ученый, как Ральф и Готти, однако скажу: все происходящее не лезет ни в какие ворота. Столь безумные эксперименты на людях походили бы на фантастику, кабы мы не испытали этот ужас на собственной шкуре. — Поясни свою мысль, — потребовал Дитрих. — Мы же знаем, какие эти гады умные. Я помотал головой. — «Умный» — понятие относительное. Иногда гений ведет себя как полный идиот. — Я изо всех сил старался не смотреть на Готти, однако краем глаза заметил, как она подпрыгивает на стуле. — Понимаете ли, плохие парни создали штуку неоправданно сложную. Контролирующие болезни, срежиссированные взрывы. За кулисами стоит некий любитель дорогих игрушек, а его труппа занимается только тем, что вывешивает для нас флажки. Изобретатель словно кичится собственным хитроумием. Док, — обратился я к Готти, — поправьте меня, если я ошибусь. Таблетки, обнаруженные на складе, после того как с них удалили аспириновую оболочку, растворялись в обычной слюне, верно? — Да, — подтвердила она. — Вещества там ничтожно малое количество, несколько элементов, растворяющихся в воде или слюне. Едва заметных. — Легко ли их обнаружить? — В пище, то есть? Скорее всего, невозможно. Они в основном органического происхождения и не влияют на вкус и запах большинства продуктов. — Значит, если растворить их в том, что обладает ярко выраженным вкусом, например в апельсиновом соке, никто ничего не заметит? — Полагаю, да. — Тогда почему же так не сделали? Остальные смотрели на меня, и я видел: они начинают понимать. — Сукин сын, — проворчал Дитрих. Астрид сказала: — Ты прав. Процесс маскировки этих веществ аспирином слишком сложен. Впечатляюще, но совершенно не нужно. — Она следовала за моей мыслью, шаг за шагом. — Это один момент, — сказал я. — Второй: в чем состояли их намерения? Они все время знали о слежке, а значит, могли бы выпустить на свободу бродяг, принять отраву, взорвать все к чертовой матери. К чему ждать, пока мы проникнем в здание? Ральф щелкнул пальцами. — Они хотели, чтобы вы обнаружили действующую лабораторию и провели героический бой. И поверили, что сражаетесь ради информации, пусть поврежденной и неполной. — Верно, — подтвердил я. — Наш плохой парень решил поставить полномасштабный жуткий спектакль, который напугал бы нас до смерти. — Что ему и удалось, — горько сказала Астрид. — После смерти Алдина стало очевидным, что террористы пытаются запугать нас вероятностью эпидемии. С какой целью? Чтобы новый вид вооружений вынудил военные силы США вложить крупные средства в превентивную медицину. Именно это и должно произойти, по крайней мере частично, потому что мы знаем, что угроза существует на самом деле. Но… прежде чем мы решим, что придется пойти на поводу у террора, позвольте задать вопрос: если мы начнем вкладывать деньги в новые лекарства, кто получит прибыль? — Dios mio! Полно народу обогатится, — заявил Ральф. — Фармацевтические компании, аптечные сети, организации здравоохранения, больницы… Все, кто так или иначе связан с медициной. Я откинулся на спинку стула и обвел взглядом свою аудиторию. — Итак… почему же мы настолько уверены, что за всем этим стоят лишь террористы?