Вирус

Центр Колокола Свободы. Суббота, 4 июля, 11.26 По словам Брайерли, он сам принял решение направить к нам Сэма. Да, поставил на кон репутацию, не без того, — но потому лишь, что его кандидат, от макушки до кончиков пальцев, «настоящий американец». Эту фразу он повторил трижды и вдруг спохватился: — Слушайте, сейчас начнется мероприятие. Первая леди прибудет через пару минут. — Не возражаете, если мы побродим вокруг, сэр? — спросила Астрид. Он нахмурился. — Мы ждем неприятностей? — А вам не кажется, что после одиннадцатого сентября потенциальную опасность несут любые крупные праздники и политические мероприятия? — вмешался я. Брайерли несколько секунд пристально рассматривал меня, после чего произнес шепотом, почти дружески: — Нечего пудрить мне мозги, капитан. Я сегодня утром получил из Вашингтона чертов меморандум «держать ухо востро», однако в нем не сообщалось ровным счетом никаких подробностей, а я терпеть не могу блуждать в потемках. Если у вашей команды есть особый повод присутствовать здесь, то я, черт возьми, должен узнать об этом сию секунду. Я открыл рот, чтобы ответить в тон ему, но между нами встала Астрид. Она взяла Брайерли за локоть и отвела в сторону, чтобы никто не услышал их беседы. Они пошептались минуты три, касаясь друг друга головами, и я заметил, как напрягся Линден. Затем он кивнул и двинулся к дверям походкой человека, которому в трусы напихали битого стекла. — Что ты ему сказала? — спросил я, когда Астрид вернулась. — Правду, — ответила она. — Во всяком случае, ту малость, какую ему следует знать. — Он, кажется, не пришел в восторг. — А ты бы обрадовался? — Вряд ли. — Брайерли сказал, что потихоньку увеличит кольцо охраны вокруг первой леди. А его люди, одетые в штатское, рассеются по залу во время церемонии. — Хорошо. Чем дальше, чем веселее. Минуту спустя примчался агент, который представился как Коулби, заместитель Брайерли.— Мне поручено проинформировать вас о принимаемых мерах безопасности. — Он провел нас в дверь с надписью «Служебное помещение», спрятанную за экраном, на котором была напечатана Декларация независимости. — Если произойдет кризисная ситуация, первую леди проводят сюда, дверь запрут изнутри. Дальше находятся офисы и прочие комнаты, мы предусмотрели там «островок безопасности», а также пути к отступлению. После того как Коулби ушел, я набрал сотовый номер Роберта Хаэлла и удостоверился: линия свободна. Тогда я назвал себя и зачитал приказ президента о том, что каждый гражданин страны обязан оказывать мне полное и незамедлительное содействие в расследовании.Роберт ответил мне долгим молчанием, видно, пытался разобраться во всей этой чертовщине. Я не стал ему ничего объяснять, просто спросил, можем ли мы встретиться в зале с колоколами. — Прямо сейчас? — воскликнул он. — Вы в своем уме, капитан? Не понимаете, что происходит? У нас тут… — После того как закончатся выступления, будет небольшой перерыв, — перебил я. — Беседа не займет много времени. — Хотя бы скажите, о чем вообще идет речь? Астрид уже вернулась, и они с Ральфом стояли рядом, подслушивая наш разговор. Она произнесла одними губами: — Выкладывай козырь, Иккинг. Я так и сделал. — Да, сэр. Мы представляем Отдел военной науки. Я дал ему время переварить информацию. Это настоящая бомба, и он, независимо от того, виновен или нет, должен как-то среагировать. — О Тор, — пробормотал Роберт. Последовала еще одна пауза. — Хорошо, дайте мне несколько минут. Я на другой стороне Индепенденс-молл, в коммуникационном центре, сейчас найду кого-нибудь, кто меня подменит. — Он отсоединился. Я повернулся к Ральфу. — Ну? По-твоему, он говорил как человек, который напуган? — Скорее как человек, который торопится. Астрид кивнула. — Надо признаться, наш приезд сюда — чертовски глупая затея. — Невозможно застать кого-то врасплох, если дать ему время подготовиться, — возразил Ральф. Она пожала плечами. Я вздохнул и повернулся к своим ребятам. Сэм, с момента нашего разговора с Линденом Брайерли, посматривал на меня с откровенной враждебностью. Поймав его холодный, со снайперским прищуром взгляд, я ответил ему тем же. Скип заметил нашу безмолвную пикировку, нахмурился и отошел от Йоргенсона подальше, будто боялся оказаться на чьем-то пути. Эти маневры не остались без внимания Старшего, Банни и Гаса, однако никто ничего не сказал. Дверь отворилась, и вошел крупный мужчина в стандартном темно-синем костюме с красным галстуком службы безопасности. Настоящий великан, с широченными плечами, пламенеющими рыжими волосами и ирландским курносым носом, он мог дать фору Банни. — Кто вы? — резко спросил Дитрих, делая шаг, чтобы преградить ему путь. — Агент особого назначения Майкл О’Брайан, — с удивлением ответил вошедший, протягивая нам свое удостоверение. В другой руке он сжимал металлический футляр. — Мне поручено тщательно обследовать помещение, прежде чем команда первой леди пройдет сюда для выступления. Гас взял его удостоверение и набрал номер, рассматривая металлическую коробочку. В ней были стандартный набор электронных сканеров и азотные определители, которые покажут, не начинил ли кто помещение жучками или бомбами. Дитрих одобрительно кивнул и отдал документ владельцу. Затем закрыл свой телефон и отсалютовал: — Ладно, О’Брайан, зал в вашем распоряжении.