Изгой

— Гарри! Очнись, Гарри! — До боли знакомые руки тормошили за плечи. Мое тело выгнулось дугой, и с диким криком раненого зверя организм исторг на кровать содержимое собственного желудка, тщательно полив его катящимися из глаз слезами. Спазмы сжали горло, и я давился наполовину переваренным обедом, в течение долгого времени извергая его изнутри, не в состоянии остановиться. Вся мерзость моего пребывания в Малфой-мэноре решила полностью изжить себя. — Вот, выпей. — Снейп подал мне стакан воды, когда желудок, наконец, заявил, что его содержимое закончилось. Снейп поднес желанную влагу к соленым от слез губам, и я, все еще пребывая в прострации, жадно прислонился к стакану. — Гарри, у тебя получилось, — заявил он, едва я, напившись, сквозь влажную пелену на глазах осмелился посмотреть на него. И кивнул на мои руки, до этого неподвижные, которые сейчас с силой сжимали в кулаках скомканную ими простынь. Я без тени эмоций окинул их взглядом, даже не попытавшись разжать, и тихо прошептал: — Я грязный. — Глупости, — возразил Снейп. — Я тебя почистил. Он, конечно же, имел в виду рвоту, от которой остался только запах. А вот я — совсем другое. — Я грязный, — отрицательно замотал головой я. — Это пройдет, — заверили меня, стараясь придать голосу уверенность. И осторожно коснулись платком моих мокрых щек. Я резко отстранился и откинулся на подушки, устремив взгляд в потолок: — Я хочу побыть один. — Хорошо. Позовешь, — не стал спорить Снейп и скрылся за дверью. Перед глазами вновь всплыла сцена, когда грязные руки Руквуда лапали мои ягодицы, а его толстый член нагло вторгался в анус, измазанный кровью и чужой спермой. И я издал громкий вопль, который разнесся по всему дому и до боли сжал кулаки, наслаждаясь, как ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя кровавые следы. Я кричал, проклинал Руквуда со всей его шайкой, поминал «добрыми» словами Волдеморта и неизвестно каким боком затесавшихся к нему в компанию Кингсли с министром и даже Джинни. Взбесившаяся магия громила комнату быстро и основательно, и я был благодарен Снейпу, что он мне не мешал. Я же, опустошив весь свой запас сил, упал на подушки, заглотив последние слезы, и намертво запечатал дверь от вторжения. Я так и не понял, как долго стучался Снейп, пока дверь не слетела с петель, добавив еще один штрих к разрушенной напрочь комнате. Окинув взглядом царящий вокруг хаос, Снейп насупился: — Что, Поттер, не в состоянии обуздать собственную силу? Очередной стихийный выброс? Снова впадаете в детство? — Идите к черту, Снейп! — взорвался я. — Я просил оставить меня в покое! Какого соплохвоста вам неймется? — Того самого, Поттер! Позвольте напомнить вам, что вы громите мой дом! — Куплю вам новый! — отмахнулся я. — К черту новый, Поттер! Вы могли погибнуть, если бы дом рухнул вам на голову! — Это было бы просто великолепно, Снейп! Стольких бы людей сделал счастливыми! Кингсли с министром избавились бы от неугодного героя, вы — от ненавистного ученика, а я, наконец, обрел покой! И все были бы довольны! Нет Поттера — нет проблем! — Надоело жить, Поттер? — взревел Снейп. — Устали от славы? Мечтаете стать самоубийцей? Я поперхнулся. Какое страшное слово: самоубийца. До того, как Снейп произнес его, я особо не задумывался над его значением. А вот теперь... В самом деле, чего же я хочу? Смешно, но после всех своих приключений в Малфой-мэноре именно смерть представлялась мне лучшим выходом из сложившейся ситуации. Жить не хотелось. Совсем. — Можете... дать мне яд, профессор? — тяжело вздохнув, выдавил из себя я, понизив голос почти до шепота. — Я напишу записку, что принял решение самостоятельно, и вы никоим образом к этому непричастны. Снейп ненадолго замер с открытым ртом. — Поттер, вы псих, — выплюнул он, придя в себя, и вылетел в дверной проем. Это значит нет? Я пожал плечами и отвернулся к стене. Кулаки разжались, но руки все еще обессиленно лежали на кровати и не спешили слушаться своего хозяина. Но это меня не волновало. Чувство отвращения к самому себе плотно засело в моем сознании. «Я грязный, я грязный, я грязный...» — твердило оно снова и снова, не переставая ни на минуту. К концу дня мысль о самоубийстве уже плотно укоренилась в моем мозгу, и только лишь мое малоподвижное тело мешало мне довести дело до конца. После двух бессонных ночей напополам с кошмарами, нескольких пропущенных приемов пищи и зелий (домовик был послан мною далеко и надолго), неудачного визита Гермионы, который закончился очередным срывом, меня, наконец, посетил Снейп.