THE EXO'rDIUM (dot).

Сонбин укладывает тонкую ладонь на его плечо, обозначая территорию. Чанёль, вроде как, даже не против. От нее исходит приятный запах туалетной воды, а темные кончики волос слегка щекочут его скулу. Ему приятно. Он рад видеть ее здесь среди всех этих непонятных фанаток, и Господи Боже, он так счастлив, что ему все-таки удалось пригласить ее на завершающие концерты тура. В кругу множественных незнакомых лиц за кулисами он выдыхает, потому что видит ее. Какая-то довольно известная в своих кругах танцовщица предлагает ему сфотографироваться, и он, безусловно, не может отказать, натягивая на лицо привычную, повсеместно излучающую дружелюбнейшую улыбку, пока девушка настраивает камеру. Сонбин пристраивается рядом, и складывает пальцы в таком знакомом жесте, и машет руками, пока какой-то непонятный парень фотографирует их. Сонбин смешная и открытая. Они познакомились на съемках Missing Nine и сразу сдружились. Она слушала всегда внимательно и никогда не была назойливой, даже когда они переписывались в kakaotalk - она была милой. Вероятно, Чанёль мог бы утверждать о том, что она могла бы ему понравиться, чисто гипотетически. - Мы можем встретиться как-нибудь, - говорит она однажды на съемках. И все становится понятно. И, не смотря на это, все происходящее кажется Паку правильным. Его разум твердит, что это, возможно, может стать одним из самых правильных решений в его жизни. Но его сердце хранит в себе того одного единственного, кто, также, по его мнению, подходит ему больше всех на свете. Пока они с Бэкхёном переживают очередные затяжные счастливые моменты, пока все тот же Бэкхён снова терпит его боязнь быть раскрытыми, в Паке что-то неизменно меняется. На 4th Edaily Culture Awards он впервые приглашает Сонбин и, пока есть время, выскальзывает к ней за кулисы. Они разговаривают, и девушка интересуется его щенком, после найдя профиль собаки в Инстаграме. Чанёль рад такому любопытству, и поэтому рассказывает о щенке, о том, какой тот милый и активный. Бэкхён смотрит на это все и думает, что Чанёль - слепой дурак. Бэкхён уверен, что очередная девушка банально хочет славы большей, чем есть. И Бэкхёну невыносимо грустно, потому что Чанёль, словно глупый маленький щенок, ведется. Последней каплей для Бэкхёна становится именно окончание заключительных концертов за кулисами, когда он видит, как смотрит Чанёль на нее, пока нет вспышек камеры и вездесущего стаффа. Он скользит взглядом по такому большому и красивому Паку и думает, что их с ним игра в отношения - это сплошная затравленная попытка быть хоть к кому-нибудь ближе. Он знает Чанёля и его вечные потребности быть кому-то нужным и важным, и тут, когда он видит их с Сонбин, его сердце разрывается, потому что в этот раз Чанёлю есть, с кем быть. В Чанёлевских глазах он видит нескрываемый интерес и, уходя дальше в угол, сгорбленный и помятый после выступлений, он позволяет начаться очередным стабильным отношениям. Пак ничего не говорит, он не спрашивает, больно ли Бэкхёну в этот момент, которому, несомненно, больно: до хруста в костях и гудящей переносицы от сдерживаемой обиды и давящей реальности. Пак видит его на стуле в гримёрке потного, растрепанного и такого родного, но его пальцы тянутся ответить Сонбин, которая ждёт его сообщения. Перед выходом Бён смотрит на него усталым, мутным взглядом, который вот-вот и сломается, морщит нос, будто хочет отогнать щипящую обиду и произносит: - Ночуй теперь в студии, - он уезжает на микроавтобусе, вместо неизменной Чанёлевской машины. Сехун соглашается ехать с ним, и всю дорогу до студии Паковский телефон разрывается от множественных сообщений от девушки. Внутри все исходит волнами и уже в который раз он чувствует себя гребанным предателем. Ночью он едет к ней. Он спит с ней, как спал когда-то с Наной, с которой они познакомились на Roommate и другими девушками, о которых Бэкхён знает. Он лежит на ней, возбужденный, необузданный, молодой, и понимает, что корень всех его проблем - это он сам. Он столько раз позволял себе делать Бэкхёну больно, столько раз смотрел в его глаза и заявлял, что у него есть очередная, столько раз предавал самого себя в попытке убедить свое нутро в том, что спать с мужчинами это не нормально, что ему вообще не нравится и ему не нравится Бэкхён вечно такой податливый и мармеладный, и, скорее всего, самый лучший для него в этой безнадёжной жизни. И каждый из его собственного неправильно выбранного варианта преподносил Паку разочарование и чувство собственного ничтожества. Он понимал, что самое нормальное во вселенной - рядом теплый Бэкхён. Глубокой ночью он звонит Сехуну, и на его бесшумный крик младший соглашается встретиться в очередном кафе. Они, по большей части, молчат, и Чанёль, подпирая тяжелую голову рукой, выглядит как мусор, выброшенный в контейнер с предателями. - Хён тебя простит, - Сехун размеренно жует мясо, когда как Чанёлю в горло не лезет этот вьетнамский суп. Эти слова ранят так сильно, будто его бьют под дых. Очередное доказательство того, что он конченый мудак. Он думает, что Бэкхён сейчас спит под теплым одеялом и плачет во сне, и его мягкие черты искажаются в болезненных спазмах. Ему хочется вернуться, обнять его, и позволить обижаться на себя, чтобы, в конце концов, почувствовать прощение. Это бесконечно эгоистично, и, на самом деле, большего эгоизма он представить не может, но по-другому он не умеет. Он не выдерживает и набирает Бэкхёна в пять часов утра, когда Сехун уже клюет носом, и Пак решает отвезти его сам. - Что-то случилось, Пак? - сонный Бэкхёновский голос язвителен даже так, когда его разум еще спит. - Я...Привезу Сехуна и... - у Чанёля дрожат пальцы, когда он пытается удержать скользкую от холодного, волнительного пота широких ладоней трубку. - И возвращайся в студию, Чанёль, - Бэкхён отвечает с напором, но таким мягким, теплым голосом, что хочется плакать, хочется поступить совершенно наоборот, и к черту весь этот мир. Он привозит Сехуна и, пока тот поднимается наверх, остается в машине. Он сидит так долго, как только солнце не показывает свои первые лучи. На шоу U Have A Dream Бэкхён его игнорирует. Его прикосновение в начале Lotto холодное и мимолетное, он даже не смотрит в сторону Чанёля. И, сам не зная, почему, Чанёль взрывается, по определению не имея на это право. Они уставшие после выступлений, и сейчас, вроде как, даже не до разборок. Но: - В машину залезай, - Чанёль держит открытой дверь автомобиля в ожидании того, что Бэкхён залезет. Бэкхён не спешит - стоит рядом, с силой сжимая спортивную сумку, и выжигает в Чанёле очередную огромную чёрную дыру. Его чёрная панамка так забавно сидит на голове, что Чанёлевский гон почти сходит на нет, оставляя после себя смесь обиды и заслуженной несправедливости. У Бэкхёна под глазами огромные синие круги как доказательство упорной работы и потраченных нервов. - Я поеду с менеджером, Чанёль – Бэкхёну всё это напоказ безразлично, но Чанёль знает, чего именно хочет его маленький друг. - Ты поедешь со мной, - владелец машины хватает Бэкхёна за локоть и с силой втаскивает на задние сиденья. - Какого хера? – орёт Бэкхён, и его панамка слетает, обнажая черные, как смоль, волосы, и его лицо выглядит совершенно усталым и невыносимо грустным в темных стеклах машины. Чанёль заводит двигатель, и Бэкхён, вроде бы, успокаивается, вдыхая знакомый аромат отдушки, он откидывает голову назад на сиденья. Каждый оставленный позади километр отдается пульсом в его висках. - Чего ты хочешь от меня? – Бэкхён выдыхает почти неслышно, сомневаясь в том, что его слова вообще были сказаны вслух. - Я хочу, чтобы мы начали всё сначала, - Чанёль смотрит на него в зеркало заднего вида, и по его выражению лица и блеску в глазах действительно можно сказать, что он решил что-то конкретное для себя. - Мне кажется, уже поздно для этого, Чанёль. Уже половина пути пройдена, поворачивать нет смысла, - Бэкхён смотрит за мазками окружающего мира в окно, пока его сердце стучит, словно сумасшедшее. Он не может поверить в то, что Чанёль, наконец, решил что-то изменить. Хоть и с опозданием, с ошибками и непростительными поступками, заставляющими чувствовать Бэкхёна себя невероятно опустошенно, но он сделал это. Он наступил первым и шагнул. Они подъезжают к привычному берегу реки Хан, где обычно проводят свои вечера в компании друг друга. Но сейчас это кажется большим, чем просто будни, в которых они потерялись. Бэкхён вылезает первым, оставляя Пака сидеть в одиночестве некоторое время. Он наслаждается вечерним спокойствием и одновременно необузданным безумием всего происходящего, вдыхая влажный воздух, смотрит на огни города по ту сторону реки и пытается держать себя в руках. Внутри столько всего невысказанного, незабытого и обижающего, что ему хочется бросить всё сейчас же и убежать. - Бэкхён, - Чанёль своими большими тёплым ладонями мажет по бокам и нежно гладит живот, и хочет прижаться совсем близко, чтобы один на двоих и так навечно. Он стоит сзади, неуклюже опираясь подбородком на покатое сильное плечо, и закрывает глаза, задерживая момент в памяти. - Чанёль, - Бэкхён отвечает спокойным голосом и хмыкает совсем по-детски, складывая руки на груди и будто защищается. - Простишь меня? – как-то заискивающе выдыхает Чанёль в круглую раковину уха, зажмуривая глаза, про себя шепчет «простипростипрости». - Я не могу. Не в этот раз, Чанёль, - Бэкхён отталкивается от него и трет пальцами переносицу, чтобы унять ноющую боль, - Уже слишком далеко, - он улыбается так добро и успокаивающе, и Чанёлю хочется взорваться чертовой кометой, потому что эта вот улыбка – по-настоящему то, что именно нужно ему. В Бэкхёновых глазах щемящая грусть и сожаление, разливающееся блестящими росинками в уголках, и Чанёль впервые думает, что он не сможет выжить, если Бэкхён не будет его. Он осознает, что единственное, чего он хочет – это принадлежать Бэкхёну всем своим естеством, каждой своей клеткой, каждым вздохом и каждой мыслью. - Я не смогу без тебя, ты знаешь, - Чанёль берёт его тонкую, жилистую руку в свою и, глядя в глаза произносит хриплым, заунывным басом, - Ты знаешь это. Он закрывает глаза, и целует его со всей осознанной нежностью, собирая своими губами стоны безысходности с чужих. Пока Бэкхён приходит в себя, он гладит шершавыми ладонями его скулы и щеки, кутая их, словно в большой вязанный теплый шарф и целует бесконечно долго. Ветер треплет Бэкхёновы волосы, собирая их в черные вихри на затылке, и все это так до боли любимо и значимо, что остальное не имеет значения. Он знает, что если не сейчас, то уже никогда. Бэкхён покончит с ним раз и навсегда, если сейчас же он не сделает то, чего так сильно хотели они оба. Бэкхён мычит в поцелуи, когда сильное огромное тело Пака вталкивает его поясницу в жесткий капот машины, и он почти готов, когда Чанёль гладит крупными пальцами его спину. Чанёль хочет его всего - до последней капли, хочет до бесконечности сильно и навсегда. Бэкхён позволяет управлять собой, и раздвигает острые колени, когда Пак усаживает его на капот машины и почти снимает с него рубашку – порывисто, словно изголодавшийся зверь. - Нас увидят, - Бэкхён влажный и румяный от теплого воздуха, и его голос звучит вдвойне прекрасней, когда Чанёль слышит в нем разрешение. Он утягивает его в машину, наскоро раскрывая заднюю дверь, и тушит свет в салоне. Теперь Бэкхён только его. - Ты ненормальный, эгоистичный ублюдок, Пак Чанёль, - Бэкхён громко дышит, и, кажется, будто он сейчас заплачет, - Я не должен снова верить тебе, - он закрывает глаза ладонями, словно маленький мальчик, которого обманули, и тихо всхлипывает, пытаясь крепче прижать их к лицу. У Чанёля всё рвется на части, и, черт возьми, все кажется таким несуществующим, в реальности сжавшимся и настоящим только в этой отдельной точке, где есть этот маленький Бэкхён, плачущий от усталого бессилия. Чанёль роняет голову, сжимая плечи, и касается своим мокрым лбом Бэкхёновского лба, утешая. - Посмотри на меня, - говорит он тусклым голосом, пытаясь почти шептать, чтобы не спугнуть свою маленькую птичку. Бэкхён смотрит на него, и Паку хочется сброситься со скалы вниз, потому что у него там, в зрачках – только доверие и всепоглощающая любовь. - Я – только твой, Бэкхён, - Чанёль улыбается ему. Бэкхён тянется и сам накрывает его полные губы своими тонкими, потому что верит. Сейчас безоговорочно и навсегда искренне. Его длинные пальцы расстегивают рубашку на Чанёле, открывая мощные плечи, и он сам залазит на его колени, тихо скуля от нарастающего возбуждения. - Раздень меня, - его голос тихий и надсадный. Чанёль тянет с него рубашку и подхватывает бёдра, когда Бэкхён снимает ее через голову, не расстегнув ни одной пуговицы. Ягодицы Бэкхёна такие мягкие и упругие в его ладонях, когда он суёт их под джинсы и белье, нежно сминая половинки, словно впервые. Бэкхён постанывает так сладко, и Чанёлю хочется съесть его. Когда Бэкхён полностью отпускается на него – голый и влажный от пота, Чанёль громко стонет, потому что для него это – лучше всего во вселенной. Он направляет гибкое тело на себя, частыми резкими толчками входя в упругого парня. Бэкхён целует его очаровательную ямочку на щеке и двигается в такт, ловя удовольствие, подрагивая и дрожа от восхищения перед мужчиной под ним. Вокруг его входа собирается естественная смазка и громко хлюпает, но это возбуждает его еще больше, стимулируя парня садиться на Пака чаще и резче. И, когда Чанёль застывает, проникая на максимальную глубину, понимает, что вот он – его конец, он кончает в самое любимое его тело, прижимаясь мокрым виском к влажным волосам на лбу Бэкхёна, сама душа заставляет его произнести: - Я люблю тебя, Бён Бэкхён. Бэкхён кончает с громким стоном, широко раскрывая глаза. А потом улыбается вымученно, но эта улыбка – самая счастливая из его арсенала.