girl-suicide

***

Баста — Девочка-суицид.

***

Дарья одета в прямое ядовито-розовое платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела. Туфли на высоченных каблуках, волосы красиво уложены. Любой говорит Канаевой, что она чудесно выглядит. А ее тошнит от самой себя, того поступка в машине Никиты. Банкет по поводу Дашиного увольнения завершился, брюнетка поспешно удалилась, так ни с кем и не попрощавшись. Она накинула на свои плечи пуховик, натянула шапку. Музыка в плеере. Углубившись в свои чувства Даша пошла куда глаза глядят, домой ей не хотелось. Морозный воздух больно щекотал нос, а навязчивые снежинки прямо-таки врезались в хрупкую девушку. Она была так увлечена своими мыслями, что не заметила Павла, который уже две минуты шел по ее следам. Он не решился окликнуть Дашу, подойти тоже, Паша просто шел за ней. Его сердце и душа громко кричали, что сейчас он обязан идти за Канаевой. Расстроенными струнами гудели нервы Даши, она была убита морально. «А что, если убить себя физически?» — вот что промелькнуло в голове Дарьи. Она остановилась, втянула носом холодный воздух, выпустила струйку пара изо рта. Павел насторожился. Вдруг Даша начала оглядываться по сторонам, но вокруг лишь одни небоскребы, упиравшиеся в небо, они манили ее наверх. Канаева выбрала один, кажется в нем тринадцать этажей, Даша побежала в сторону здания со скоростью света, Павел не отставал, но держался на таком расстоянии, что Даша при любом раскладе не смогла бы распознать в этом мужчине Аркадьевича. Убить себя? Да, но ведь это грех. — эти раздумья не выходили из затуманенной головы горничной. Но потом Канаева вспомнила, что она уже достаточно грешна, терять нечего. Дернув дверь, ведущую в подъезд, Даша влетела внутрь, и ускорив шаг, она пошла навстречу судьбе. Сердце билось, Даша молилась, но самой себе. Лифт, мысли, этажи менялись быстро. Паша решил не ждать его, он побежал по лестнице со скоростью гепарда. А Даша медленно сходила с ума внутри кабинки, вдруг двери лифта открылись. Тринадцатый как будто ждал ее, Дарья смахнула слезы, выступившие на глазах и поспешила открыть дверь, ведущую на крышу. Ночь. Вся Москва под ее ногами. Даша может сделать шаг, она стоит прямо на карнизе, и стать частью неба… Голова кружилась, мысли путались, агония неба. Жизнь перед глазами, а они вновь наполнились слезами. Даша вспоминала все моменты, связанные с Пашей, как вдруг ее окликнул до боли в груди знакомый голос с приятным низким сербским акцентом: — Даша! Стой, пожалуйста, не делай этого! — Павел медленными шагами приближался к Канаевой, — Я мудак, идиот, дебил, похуист, это я виноват, не ты! Даша, слышишь? Даша не оборачивалась, по ее щекам текли слезы, тушь размазалась, а мысли будто отрезвели от голоса Павла. Канаева хотела сделать шаг назад, но ноги ее не слушались, она продолжила стоять на тонком карнизе. — Даша, я люблю тебя, больше жизни люблю! — с этими словами парень обхватил любимую за талию и потянул на себя, потом обнял и нежно повел к двери, ведущей на этаж. Паша нажал на кнопку вызова лифта, тот приехал очень быстро, пара зашла внутрь, Аркадьевич смотрел прямо в глаза цвета какао и видел в них отражение своих собственных. Даша заговорила: — Паш, прости меня, я должна была… — она не смогла закончить речь, Павел заткнул возлюбленную нежным, желанным поцелуем, его язык сплелся с языком горничной в диком танце. Сильные руки парня покоились на Дашиной талии, а она запустила свои тонкие пальчики в его волосы, забираясь под смешную шапку. Но воздух не бесконечен, Даша вновь заговорила, — я тоже люблю тебя.