Намеренное пси-явление

***

      Железные створы дверей скрылись в стенах вагона, выпуская наружу новоприбывших. На мрамор платформы спешно ступила женская нога в изящных белых туфлях.  — Ева?! — Андор прекрасно видел, кто появился перед ним, но не смог сдержать столь глупого, но необходимого для него сейчас вопроса.  — И что ты опять натворил? Может быть уже хватит ломать все, к чему прикасаешься? — окинув взглядом лежащие повсюду осколки стеклянного купола, сказала светловолосая леди, — непутевый он какой-то все же тебе достался. Если честно, я думала, что все будет наоборот.  — Я и сам боялся подобного! Но, как видишь, только и делаю, что постоянно впрягаюсь за него! — послышался юношеский гневный голос. Вслед за Евой на платформу выскочил Саймон. Его взгляд блуждал вокруг, пока не наткнулся на фигуру Александра и стоящего рядом с ним Андора.  — Ты! — рыжий в несколько уверенных широких шагов оказался рядом и отвесил Норду увесистый пинок под колено.  — За что?! — схватившись за ушибленное место недоуменно вскрикнул брюнет. Почему-то именно сейчас фокус с дыханием и исчезновением боли не сработал. Видимо, это распространялось только на очень сильные ее проявления. Пинок Ярлейта не был сравним с падением с высоты на камень, но был достоин шипения сквозь зубы.  — Он еще спрашивать вздумал? Исчез ни с того, ни с сего! Неприятностей себе огреб даже в Раю! Ты хоть знаешь, какой это удар по моей репутации?! Да меня так никогда не аттестуют на проводника! И плевать, что мне это уже не нужно! Придурок патлатый! — последовал очередной пинок, но он не достиг своей цели, так как Распильный ловко поднял подростка и отвел в сторону.  — На самом деле он очень волновался за тебя, просто места не находил, — со снисходительной улыбкой произнес Александр, ставя успокоившегося «бесенка» на ноги.  — А сам-то? Первый рванул на выход через вагоны, как его завидел! Зачем ему вообще тело вернули?! Только мешает теперь, — насупившись, произнес Сай, делая максимально гневный вид, но, очевидно, скрывая за ним свое смущение, — да и какого черта ты вообще тут делал над пропастью? Жить надоело?!  — Но я ведь уже мертв, разве нет? — впервые Норд звучал зануднее своего пламенного проводника. Но, увидев вновь закипающее лицо рыжего, Андор решил ответить:  — Благодаря моей везучести эта книга чуть не упала вниз. Вот я и спасал ее. Только вышло в итоге так, что спасать пришлось меня, — почувствовав неловкость, брюнет отвел взгляд в сторону, но сразу наткнулся на «призрака прошлого», — блять! Убираемся отсюда! Быстро!       С последнего пролета лестницы спускался Аджаб.       Андор потянул за руки своих товарищей, пытаясь как можно быстрее вернуть их в вагон. Дотянув недоумевающих Александра и Саймона, Норд было хотел запихнуть и Еву обратно, как вдруг встретился на входе с золотыми глазами за оправой очков.  — Приношу свои извинения. Я припозднился, — Хеллсинг Мисерикорда собственной персоной предстал перед нашим героем, — за Аджаба не стоит так переживать. Он под действием голоса, так ведь?       В ответ Андор лишь кивнул, до сих пор пораженный концентрацией знакомых личностей на один квадратный метр Рая. Хеллсинг шагнул наружу и заставил аккуратным жестом расступиться остальных, дабы предстать перед проблемой Норда лицом к лицу.       Сандан уже приближался к компании прибывших, с навостренным скорпионьим жалом, что было готово к атаке в любую секунду. Его лицо было искажено гримасой, наполненной злости, но отнюдь не на своих жертв. А на самого себя. Его бессилие положения и невозможность противостоять чужим командам бесила генерала сильнее, нежели неудача в погоне за Распильным. Что и вовсе оказался не тем, за кого его принял Аджаб. Но его эмоции моментально сменились шоком, когда он завидел помимо Александра и Норда еще и Еву с каким-то рыжим пареньком. Сандан не мог себе позволить навредить детям. Это было его правилом жизни. Как создание, что было рождено со стремлением защиты каждого ребенка на Земле, могло вообще сделать подобное? Вот и он не мог. Но должен был. Только из-за того, что попался в ловушку голоса своего бывшего верховного начальства. Что же касалось Евы… Конечно, помимо принципа о неприкосновенности детей у Сандана было еще правило о том, что женщины тоже не могут быть подвержены насилию. Но в данной ситуации что-то еще тревожило его от одной только мысли, что ему придется причинить боль этой женщине. Жаль лишь, что источник этого беспокойства таился не в мыслях, а где-то в глубине костяной клетки его груди, что отзывался невыносимым ощущением свинцового сердца. Но через секунду лицо Аджаба вновь сменилось в эмоциях, как только он завидел появившегося из-за Андора правителя Ада.  — Господин Хеллсинг! — вскрикнул генерал впервые за долго время своего подчинения, — во имя Всесильного, простите!  — Так ты можешь говорить?! Чего ж ты тогда молчал как рыба, когда собирался меня атаковать? — вдруг вскипел Андор. Но в ответ получил лишь молчание и тяжелый взгляд «адского таракана», что так и говорил: «Не до тебя сейчас».  — Если вы оба будете чуть спокойнее, то проблема решится быстрее, — произнес Хеллсинг, снимая очки и складывая их в карман пиджака. Приблизившись к Аджабу, он произнес: «Аджаб Сандан, снять влияние Эдена Сцелуса». Вновь для Норда остался загадкой этот механизм влияния голоса на сознание других. Но сейчас для него было достаточно и того, что после заветных слов Аджаб обессиленно упал на колени, а его хвост моментально скрылся за спиной.  — Все в порядке, — Хеллсинг положил Сандану руку на плечо, пока тот тяжело дышал. Видимо, влияние чужой воли не прошло безнаказанно для его состояния, — в следующий раз просто не попадайся на его провокации.  — Как прикажете, господин Хеллсинг, — хрипло произнес генерал и поднялся на ноги, уже не в силах посмотреть в глаза своему начальнику.  — Ох, нет! В этом месте стоит говорить «как прикажете, Господин Сцелус!» — все тот же едко-позитивный тон донесся откуда-то сверху. Аджаб вздрогнул. Хеллсинг поднял голову и встретился глазами с Эденом, что сейчас сидел на перилах третьего пролета лестницы, скрестив ноги.  — Здравствуй, брат, — произнес Мисерикорда с еле уловимой усталостью в голосе, — надеюсь, ты больше не собираешься устраивать здесь свой излюбленный театр?  — Как много времени утекло. Ведь раньше он и тебе был по душе. Обвиняешь Меня в Моей маленькой шалости, а сам являешься хозяином целого Колизея? Как же лицемерно с твоей стороны, — вновь по лицу Эдена расползлась широкая улыбка. Но от ее появления воздух пропитался тяжелым и липким запахом напряжения, что нарастало между этими двумя.  — Может просто присоединишься ко Мне и понаблюдаешь за тем, как Аджаб закончит работу?  — Почему бы нам не решить это без конфликтов? К чему все это? Позволь мои люди покинут твои владения.  — Я бы позволил… Но здесь так одиноко, и Я бы очень хотел, чтобы все они остались чуть дольше, — Сцелус все так же улыбался, но до ушей Норда донесся звук скрежета металла. Под рукой Эдена перила были сдавлены в кусок бесформенного металла, словно пластилин.  — Или может ты хочешь обменять их на те души, что украл у Меня?       Заметив проявления гнева Эдена, правитель Ада явственно напрягся. Брови сошлись на переносице, а взгляд заострился. Хеллсинг жестом указал Аджабу идти к вагону.  — А-та-та! Куда это ты собрался, Аджаб Сандан? — после своего произнесенного имени Аджаб моментально застыл на месте, на его лице вновь отразилось то отчаянье и бессилие, — приведи ко Мне Андора Норда любой ценой, а если кто будет мешаться… — Эден хохотнул, после чего его лицо сразу приобрело снисходительное выражение, — прикончи на месте.       Как только последняя фраза была озвучена, глаза Аджаба наполнились самым настоящим ужасом. За его спиной вновь появилось орудие, что в скором времени по планам Эдена, должно было пронзить сразу несколько фантомных тел. На плечо генерала вновь легла рука Хеллсинга, не дающая сдвинуться с места.  — Прекрати это, брат.  — Иначе что? — Сцелус наклонился, дабы смотреть на Хеллсинга, словно на муравья. Но тот лишь сжал плечо Аджаба сильнее. Его глаза стали на редкость холодными, словно он готовился к чему-то, что было крайней мерой.  — Я буду вынужден применить голос.  — Только посмей раскрыть свою пасть, и Я не посмотрю, что мы одной крови, — прежняя маска лживых улыбок и высокомерия слетела с Эдена, и сейчас на его лице не было не единой эмоции. Но широко распахнутые глаза, что в тени волос угрожающе сверкали расплавленным золотом, пугали плещущейся в них яростью. Несмотря на подобные слова, Хеллсинг без доли сомнения повернул Аджаба к себе лицом, блокируя его удар жалом. А после начал произносить заветные слова, что могли бы отлучить от участи марионетки Эдена.  — Заткнись! — в грудь Хеллсинга вонзилась приличных размеров металлическая труба, что раньше служила перилами. На ней отчетливо виднелась вмятина от хватки хозяина Рая. Послышался шокированный вскрик Евы. Андор и Александр отстранили их подальше от Эдена. Хеллсинг замер без движения, повиснув на трубе. Она была столь длинна, что воткнулась в платформу, пронзив тело насквозь. Дыхание Хеллсинга замерло, а руки были широко раскинуты в стороны, будто у безвольной куклы. Но уже знакомый для Андора звук удара металла по-прежнему яростно резал слух. Помимо него был еще один. Треск костей грудной клетки. Вдох. Хеллсинг поднял голову и осмотрел свое ранение.  — Это было неприятно, — совершенно спокойно сказал он, будто не его только что пронзило насквозь. Положив руку на трубу, Мисерикорда легким движением смял ее и оторвал, выбросив в сторону. После этой манипуляции, что была для него словно обыденными, правитель Ада выпрямился. Кости по-прежнему скрежетали о металл. Тело стало свободным от трубы, а Хеллсинг разочарованно осмотрел свою одежду и кусок желтого галстука, что отрезало во время ранения. Глубоко вздохнув, он провел рукой по огромной дыре в своей груди, после чего та исчезла в еле заметном золотом свечении.  — Ты сам это начал, брат. Потом не жалуйся, когда будет больно, — Хеллсинг сорвал с себя порванный в клочья пиджак и галстук, после чего поднял голову на Эдена и с нескрываемым холодным гневом произнес:  — Моя очередь…