Сладкоежка

По опушке вдоль ручья, по лесной тропинке Шел веселый Старый Том — желтые ботинки. Вот пенек, а вот кусты, вот нора барсучья, Вот коварный Старый Вяз поразвесил сучья. — Эй, здорово, старый друг! Глянь как солнце греет! Ну-ка, что там меж корней у тебя белеет? Ведь не скушал ты опять никого, надеюсь? Том достал из-под корней маленькую челюсть. — Старый вредный Бомбадил! Принесла нелегкая! Лучше б ты не проходил этою дорогою. Что сказать тебе могу? — Вяз промолвил грустно. — Бомбадилу не солгу: хоббит — это вкусно. Если в древний мрачный лес забрела малявка, То сама и виновата, наглая козявка. Угощение само напросилось в гости, И теперь не мудрено, что нашел ты кости. Простофилю заманил я ночной порою. Всю низину застелил сонной пеленою. Полурослик задремал, тут-то и попался. Корнем я его прижал, чтоб не трепыхался. Горло тонкое обвил, чтобы тихо было, Чтоб напрасно не вопил и не тратил силы. Тонкий прутик запустил в сочные кишочки, — Ухмыльнулся Старый Вяз, вздрогнули листочки. — До печенки провернул корень аккуратно, Крови хоббичьей хлебнул. Было так приятно! На кусочки разорвал мягонькое тело… — Вяз! — воскликнул Бомбадил. — Что же ты наделал! Надоумил кто тебя эдаким заняться? Как на ум тебе пришло — хоббитом питаться? Грустный Том достал мешок, над землей склонился. — Ты обжора, Старый Вяз, как не подавился! Эх ты, глупое бревно, отдавай мне кости, Раз уж хоббит не дошел к Бомбадилу в гости, И скорее засыпай. Крепко спи и сладко. Больше так не поступай, это очень гадко! Корни вяза расплелись, ветви сникли мирно. Тихо чмокая во сне, спит негодник смирно. Прочь шагает Старый Том — курточка с кистями. За плечом несет мешок и гремит костями.